Анатолий Карпов – Жизнь и шахматы. Моя автобиография (страница 93)

По окончании турнира наша сопровождающая привела нас с Виктором в Праге в Общество дружбы Чехословакии и СССР. Удивительно, что никаких враждебных настроений, никаких отрицательных эмоций по отношению к русским мы на себе ни разу за время поездки не испытали. И это несмотря на то, что оставалось всего полтора года до небезызвестной Пражской весны шестьдесят восьмого. Моя триумфальная победа в турнире привлекла к моей персоне всеобщее внимание. Слыханное ли дело: пятнадцатилетний юнец уложил на лопатки более старших и сильных противников. В чемпионате тогда действительно принимали участие несколько шахматистов, которые на тот момент по всем показателям объективно превосходили меня. И все же я победил, и не просто победил, а выиграл с огромным отрывом в три очка от второго места. Меня начали приглашать на выступления, интересоваться моим мнением относительно самых разных поводов и событий. Тогда же я написал свою первую статью – отчет, которую опубликовал журнал «Шахматы в СССР». Причем большого желания заниматься писаниной у меня в то время не было. Меня буквально поймали, посадили в редакции и пообещали выпустить лишь после того, когда я хоть что-то изображу. Пришлось согласиться, и совершенно неожиданно занятие это показалось довольно увлекательным. Теперь на моем счету более ста книг с разбором самых разных шахматных матчей и партий, а количество опубликованных по всему миру статей я даже не возьмусь сосчитать.

Так началась моя активная общественная жизнь, а после того как в шестьдесят девятом году я стал чемпионом мира среди юношей, снова обыграв соперников с большим перевесом, который до этого не случался за всю историю проведения чемпионатов, меня начали приглашать с выступлениями в самые разные места, начиная с заводов и фабрик в самых отдаленных точках СССР и заканчивая замками Луары во Франции. В те времена официальные власти не приветствовали встреч с бывшими соотечественниками. Это были либо эмигранты первой волны, либо враги советской власти, уехавшие после революции либо, что еще хуже, не вернувшиеся в Союз бывшие военнопленные, с которыми просто запрещалось общаться. Но интерес к моей фигуре, особенно когда я стал самым молодым гроссмейстером мира, настолько возрос, что даже эти люди приходили пообщаться со мной, и никто им в этом не отказывал.

Параллельно с шахматными матчами я проводил очень много встреч по линии Общества дружбы. В основном сроки спортивных командировок устанавливались исключительно на даты проведения соревнований, но к шахматистам руководство было настроено лояльнее, чем к другим спортсменам, и, как правило, не отказывало увеличить сроки поездки, если приходил запрос от посольства или от Общества дружбы. Обычно приглашающие покрывали все расходы, и причин для отказа не возникало. Таким образом мое вовлечение в общественную деятельность произошло через шахматы самым естественным путем. Я начал работать в Союзе советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами, которым в то время руководила Зинаида Михайловна Круглова. Сейчас, на мой взгляд, Россотрудничество, которое было создано государством, не выполняет и половины тех функций, что несла на себе общественная внебюджетная организация.

Постепенно мои общественные выступления стали выходить далеко за рамки шахмат и спорта. Я начал говорить о миротворчестве, благотворительности, гуманитарном сотрудничестве, принимал участие в международных съездах, форумах, конференциях, стал заниматься всеми теми проблемами, которыми занимался Советский фонд мира. И таким образом начало моей работы в организации, которой сейчас руковожу, получилось абсолютно органичным, и никому из тех, кто хорошо был знаком с моей деятельностью, не приходило в голову задаваться вопросом, какое отношение шахматист имеет к Фонду мира. Вполне естественно, что мировая известность и личный авторитет среди государственных и общественных деятелей по всему миру помогают мне привлекать к сотрудничеству с Фондом партнеров из Австралии, Западной и Восточной Европы, Азии, США и многих других стран. И, наверное, можно предположить, что бессменное руководство Фондом в течение десятилетий доказывает то, что я люблю и ценю эту работу не меньше шахмат. Ведь когда нет искренней вовлеченности, когда не горят глаза, а единственное желание, которое вызывает какая-то неугодная деятельность, – это справиться поскорее и умыть руки, то ничего хорошего и полезного из такой работы выйти не может.

А за время моей работы в Фонде мира получилось многое. Мы осуществили огромное количество проектов как внутри страны, так и за ее пределами. Лучший центр матери и ребенка в Ханое построен на средства, собранные нашей организацией. Большое участие принял Фонд в программе ООН по ликвидации голода в Эфиопии, финансировал программу ЮНЕСКО «Великий шелковый путь» на территории СССР, построил несколько жилых домов в Перу после череды потрясших страну землетрясений. Огромный корабль с гуманитарной помощью направил Фонд мира голодающим жителям Никарагуа. Кроме того, Фонд вел широкую деятельность и в своей стране: на его средства были построены реабилитационные центры для воинов-афганцев в Волгоградской и Одесской областях. Фонд финансировал реорганизацию одного из заводов в фабрику по производству протезов для инвалидов, оказав поддержку Институту Семашко, где создавали современные удобные конструкции, избавляющие людей от вынужденной необходимости все время передвигаться на костылях или сидеть в инвалидной коляске. К сорокалетию победы Фонд оборудовал более шестисот госпиталей, работавших с ветеранами, комнатами отдыхов с цветными телевизорами и видеомагнитофонами. Серьезное участие принял Фонд мира в помощи пострадавшим при землетрясении в Армении, сложно назвать конкретные цифры и достоверный объем этой помощи. Тогда было задействовано не только Центральное отделение, но и региональные. Деньги в Армению отправляли отделения Фонда мира в Краснодаре, в Ставропольском крае, в Свердловской области, во многих других регионах. Беду Спитака и Ленинакана почти каждый человек тогда воспринял как свою личную, а уж общественные организации не имели никакого морального права и желания оставаться в стороне.

Меня трагедия застала в самолете, на пути из Москвы в Мексику на первый в мире чемпионат по быстрым шахматам. О случившемся мне сообщили летчики, и я тут же сказал товарищам по команде, что в случае выигрыша отдам свой приз в Фонд пострадавших, и к моей инициативе единодушно присоединились все советские шахматисты. Я действительно выиграл турнир, но положенный мне приз я ждал от банка Мосатлана почти год. Когда мы соглашались на проведение турнира в этом мексиканском городе, понятия не имели, что по объему наркотрафика он не отстает от многих колумбийских городов, несмотря на то, что заявляет о себе во всеуслышание исключительно как о приятном курортном городке. Проблему с деньгами, застрявшими в банке, мне помог решить Кампоманес, с которым к тому времени отношения уже стали довольно напряженными. Но, услышав о том, что деньги нужны для Армении, Флоренсио проникся ситуацией и провел со мной несколько часов в банке, чтобы получить хоть какую-то сумму сразу же. Кстати, о том, что Карпов привез в Армению наличные деньги, сделали тогда и специальный телерепортаж, и отметили во многих печатных изданиях.

Землетрясение в Армении побудило Фонд мира создать свою специальную службу спасения. В девяностом году мы организовали свой спасательный отряд, обучили специалистов, экипировали по всем правилам, а после развала Советского Союза передали отряд в ведение основанного МЧС.

Выходит так, что в экстренных ситуациях общественные организации имеют колоссальное преимущество перед государственной бюрократической машиной в скорости принятия решений. При обстреле Дома правительства в Москве в девяносто третьем году было достаточное количество раненых и пострадавших. В Фонде узнали о начале штурма в восемь утра, а уже через два часа в Институт имени Склифосовского прибыл отправленный нами грузовик с перевязочными материалами. Материалы эти Фонд выкупил немногим раньше у прекративших свою деятельность на территории России Международных обществ Красного Креста и Полумесяца. Даже сложно представить, сколько бумаг, запросов и распоряжений потребовалось бы для получения этой помощи, если бы медицинские материалы принадлежали государству. В общественных организациях вообще и в Фонде мира в частности достаточно коллегиального решения, принятого простым большинством голосов, никто не занимается длительными дебатами и бумагомарательством, на которые всегда жаль тратить время. А ведь в чрезвычайных обстоятельствах каждая минута промедления может стоить кому-то жизни. Когда министр обороны Павел Грачев принял решение о вводе танков в Грозный, не обеспечив ребятам-танкистам какого-либо прикрытия, а затем бросил в бой морских пехотинцев, которые обычно не воюют внутри страны, в Фонде моментально поняли, что потери будут неоправданно большими. И, не дожидаясь ни просьб, ни особых распоряжений, отправили в Военно-морской госпиталь в Москве, который совершенно не был готов к принятию раненых солдат, мази и перевязочные материалы.