Анатолий Карпов – Жизнь и шахматы. Моя автобиография (страница 103)

В той же рязанской колонии заключенные еще раз продемонстрировали мне, что ничто человеческое им не чуждо. У меня есть традиция фотографироваться на память с участниками сеанса. Когда встреча в колонии подошла к концу, я по обычаю предложил заключенным подойти ко мне. Они сидят, не шелохнувшись, и смотрят на меня в молчаливом оцепенении. Я не предполагал, что им запретили вставать и перемещаться даже между столами. Оказывается, руководство колонии таким образом побеспокоилось о моей безопасности, но забыло меня об этом предупредить. Всеобщее замешательство длилось несколько секунд до тех пор, пока один из заключенных не вскочил, резко перепрыгнул через стол и встал рядом со мной как вкопанный. Его примеру тут же последовали остальные – офицеры в зале даже глазом моргнуть не успели и подбежать ко мне. Впрочем, некоторые из них так и остались внизу. Должен был ведь кто-то сделать памятный снимок. А чуть позже начальник колонии выговаривал мне:

– Как же вы нас перепугали, Анатолий Евгеньевич, смелый вы человек! У нас тут не простые ребята сидят. У каждого история не дай боже: и убийства, и тяжкие телесные. А если бы у кого из них вдруг нож оказался?!! Секунда – и вы в заложниках. А за стеной промышленная зона, которую мы не контролируем. И все, пиши пропало.

– Но ведь обошлось без происшествий? – Не скрою, от его слов стало немного не по себе, но все же я надеялся, что заключенные не воспользовались ситуацией не потому, что не были вооружены, а от того, что испытывали ко мне настоящее, неподдельное уважение.

Программа по продвижению шахмат в колониях получила свое распространение по всему миру. И если то, что вслед за Россией ее начала внедрять Украина, удивления не вызывает (ведь совсем недавно мы были добрыми друзьями и с удовольствием перенимали друг у друга положительный опыт), то деятельный и масштабный отклик таких стран, как Бразилия и Чили, оказался для меня неожиданным. Если разобраться, то в Бразилии с преступностью, конечно, обстановка тяжелая, особенно в огромной провинции Сан-Паулу, население которой превышает сорок четыре миллиона человек. Как-то на встрече с губернатором провинции я рассказал о своем начинании в России. Услышав его слова о том, что идея пришлась по душе и он попробует воплотить ее в Сан-Паулу, я даже не задумывался, стоит ли какое-либо серьезное намерение за этими обещаниями. Человек мог просто вежливо отреагировать, мог действительно заинтересоваться проектом, но от интереса до воплощения можно не дойти никогда. Я и думать забыл о том разговоре, когда спустя два года вновь оказался в Бразилии. Тот же губернатор Сан-Паулу пригласил меня встретиться, а его помощники сообщили, что прием состоится в необычном месте, которое должно стать для меня сюрпризом. Что ж, им действительно удалось меня удивить, когда я обнаружил, что автомобиль остановился у тюремных ворот, облепленных журналистами. У порога меня встретил неописуемо довольный губернатор.

– Добро пожаловать в колонию, – говорит. Признаюсь, таким оборотом в тюрьмах меня еще не встречали. Вряд ли нормальный человек обрадуется подобному приветствию, но я уже сообразил, в чем дело, и, крепко пожав протянутую руку губернатора, стал ждать объяснений. Они не заставили себя ждать:

– Ваш опыт с шахматами в колониях мы сочли просто бесценным. Так что тянуть не стали и организовали все в лучшем виде. Сейчас у нас уже восемьсот волонтеров, которые обучают шахматам шесть тысяч подростоков.

– Фантастика! – Я не лукавил. За два года поставить дело практически на поток – задача непростая.

Мой комментарий заставил губернатора просиять еще больше. Широким хозяйским жестом он показал на здание за воротами и сказал:

– Среди заключенных здесь сегодня лучшие шахматисты, которые ждут встречи с вами. Надеюсь, вы не откажетесь от общения и от сеанса.

– Конечно, не откажусь. – Разумеется, в обычных ситуациях я предпочитаю сюрпризов избегать. Слишком плотное расписание не оставляет места в ежедневнике для незапланированных подарков судьбы, да и перед любой встречей, любым сеансом я обычно думаю, что говорить и как себя вести. Видимо, это характерная особенность шахматистов все заранее просчитывать и стараться избегать ситуаций, которые могут выбить из колеи. Ты всегда должен занимать выигрышную позицию, видеть расстановку фигур на доске и четко понимать, каков будет следующий ход каждой из них. Но бразильский сюрприз, безусловно, не оставлял никаких поводов для волнений. Я с удовольствием провел сеанс, о котором советские газеты могли бы написать: «Встреча прошла в теплой и дружественной обстановке».

Опыт Сан-Паулу показал, что рассказывать о программе можно и нужно, и я начал говорить о продвижении шахмат в колониях везде, где считал нужным. Так, я заинтересовал идеей неравнодушного к игре президента Чили, где теперь проводят шахматные турниры среди заключенных. А вслед за Южной Америкой к проекту присоединилась и Северная. Одна из крупнейших тюрем не только в США, но и во всем мире находится в Чикаго. Там содержатся примерно одиннадцать тысяч заключенных, а еще пять находятся под постоянным наблюдением. О шахматной программе я поведал начальнику полиции штата Иллинойс Томасу Дарту.

– Классная идея! – тут же отреагировал он и спросил: – Долго еще пробудете в городе?

– Улетаю послезавтра вечером.

– Тогда послезавтра утром встречаемся в тюрьме.

Я подумал, что меня хотят расспросить на месте более подробно, как все организовать. Но когда в условленное время я прибыл в тюрьму, то увидел, что во дворе около ста заключенных играют в шахматы. То есть за сутки администрация заведения купила пятьдесят шахматных столов и часов, нашла среди «клиентов» желающих играть и организовала турнир. Увидев такую готовность участвовать в хороших начинаниях, я предложил начальнику тюрьмы и шерифу Дарту привлечь заключенных к еще одной акции, способствующей повышению нравственности:

– Было бы здорово, если бы вы смогли высадить деревья в честь погибших во Второй мировой войне. Мы в Фонде мира назвали это движение «Лес Победы», хорошо бы этим лесом покрылась вся планета.

– А зачем откладывать? Вот отыграют турнир и посадят вместе с нами.

– А деревья? – Я, конечно, знаком с людьми, которые умеют решать вопросы, как говорится, не отходя от кассы, но подобная прыть меня все же удивила.

– Дерево найдем.

– А разрешение? – Я привык, что высадку любого, даже самого маленького кустика в общественном месте надо согласовывать с властями.

– Разрешение? – присвистнул генерал. – Пока будем ждать разрешения, тут само что-нибудь вырастет. Территория перед тюрьмой в моем распоряжении: что хочу, то и сажаю.

И посадили. Практически перед главным входом в самую большую в мире тюрьму шелестит листвой дерево, посаженное советским чемпионом мира по шахматам, американским генералом и сотней заключенных, знающих толк в противоборстве белых и черных фигур.

На этом мое сотрудничество с Чикаго не закончилось. В пятнадцатом году мы успешно провели по интернету первый международный шахматный матч между заключенными США и Российской Федерации. Однако чуть позже отношения России и США значительно обострились, и я посчитал нужным взять паузу в общении с американскими государственными структурами. Но шериф Дарт, очевидно, так не считал и позвонил мне.

– Почему не готовимся к следующему турниру? – спрашивает с обидой в голосе.

– Да я не возражаю, но со стороны Америки постоянные претензии к России. Действительно считаете это хорошей идеей в настоящий момент?

– Более чем. Заключенные в политику не играют. Так что пусть играют в шахматы.

Так, в непростое время правления Барака Обамы состоялся второй международный матч между заключенными двух держав.

В девятнадцатом году к нашим двум странам на таком международном матче присоединилось еще пять: Бразилия, Великобритания, Италия, Белоруссия и Армения. В командном турнире участвовало по четыре человека от каждой страны, а победу в первенстве одержала команда из России. Есть искушение сказать, что в шахматах мы впереди планеты всей на любом уровне, но на самом деле, я думаю, победа случилась во многом благодаря тому, что программа в нашей стране существует и развивается уже десятилетия. Турниры среди заключенных сегодня не являются чем-то удивительным, а приобретают вполне рутинный, но от этого не менее важный характер. В том же девятнадцатом году по российским колониям «пробежала» шахматная эстафета, которая началась с Дальнего Востока, залетела на Сахалин и в Приморье и докатилась до Смоленска. «Бегунами» стали пятьдесят три тысячи заключенных, что не может не вдохновлять.

Когда твои начинания получают развитие, чувствуешь, что можешь изменить мир. Да, полностью уничтожить преступность с помощью шахмат, к сожалению, не получится, но если игра поможет хотя бы одному человеку преодолеть тюремные тяготы и вернуться к нормальной жизни, я смогу считать свою миссию выполненной. Ведь шахматы в тюрьме – это не просто еще одно из занятий на время заключения. Они важны сами по себе, так как дисциплинируют и ум, и душу, учат выдержке, помогают разобраться в эмоциях и показывают, как с ними (эмоциями) обращаться. Шахматы наглядно демонстрируют, что перед тем, как совершить любое действие, необходимо сначала подумать, просчитать будущие ходы, увидеть последствия. Они позволяют игроку увидеть через призму доски вариативность жизни. А еще шахматы – это отличный способ социализации, который может уберечь человека от повторного попадания в тюрьму. Ведь часто бывает, что, освободившись, бывшие заключенные не находят поддержки ни в семье, ни в обществе: близкие отворачиваются, на работу не берут. И шахматный клуб оказывается тем местом, где всегда протянут руку помощи, помогут, не дадут пропасть. Я никогда не задумывался об этом, но узнал, что матчи со мной служат своеобразным лекарством. Оказывается, если играешь с чемпионом мира, то невольно чувствуешь свою ценность и значимость в этом мире. В этом мне признался один из заключенных из Нижнего Тагила, с которым в течение трех лет мы три раза встречались в онлайне. И во время последней партии он разоткровенничался: