Анатолий Иванов – Крынка молока и сермяжная правда (страница 8)
Оставшееся лето я провел в Васютино у родителей, помогал отцу косить сено, что-то ремонтировал в сарае, иногда просто бездельничал. Пару раз отец сажал меня на трофейный БМВ мотоцикл, принадлежащий детскому дому, и учил ездить, чувство было крылатое. В детдоме была полуторка с шофером, с которым и отцом мы однажды поехали в Омск, что-то получить для детдома. В детдоме жило человек сто детей разных национальностей и возрастов, они там и учились, т.е. коллектив воспитателей состоял из их учителей. В селе была пасека, колхозная или частная не знаю, но я изобрел здесь летом себе лакомство. К этому времени отец купил домой 5ти литровый сепаратор, на котором я перегонял молоко, получая сливки, и потом в маслобойке сбивал масло. Маслобойка у нас была старой конструкции типа вертикальной бадейки, в отличие от горизонтальной с 4мя длинными лопатками, насаженными на ротор с ручкой как у немцев в Пучково, производительность там была на треть больше. Так вот выяснилось, что смесь сливок или сметаны с медом это очень вкусно, с белым хлебом можно за завтраком съесть пол-литра такого яства. Пришла осень и я отправился в Исилькуль для учебы в 10 классе. В это время демобилизовался из армии Женя и приехав в наш дом на Водопроводной в Исилькуле, стал работать на железной дороге, напротив, на монтаже узла СЦБ (сигнализации, централизации и блокировки) К этому времени транссибирская магистраль поменяла паровозы на тепловозы и начала проводить электрификацию. Весной 1955 года он получил квартиру в железнодорожном новом доме на втором этаже, это был восторг даже после чудодомов у немцев. Пока шел монтаж в этом 4х этажном стандартном помещении СЦБ. Я часто приходил к Жене, т.к. это было в 2х минутах от нашего дома, в котором иногда отключали электричество и я читал книги при свете луны в морозную снежную зиму.
Новый 1955 год мы встретили всем классом у нашей одноклассницы Лены уже со спиртным, с танцами и другими атрибутами созревших парней и девушек. А в конце вечера и со слезами разочарования.
Зимой ходили по несколько раз в новый Дом культуры, смотреть фильм «Полосатый рейс», а потом наступила весна и сдача экзаменов, на которых по русскому языку Майя Александровна вывела мне 3.хотя по пунктуации я заслуживал 2.
Наутро после выпускного вечера с вином и мороженным пошли в плодовоовощной питомник гулять. На мне был новый, впервые купленный готовый костюм, так недорогое сукно, но я им гордился и надо же, зацепил за ветку дерева и вырвал лоскут на брюках.
Коля Глевский приглашает меня с собой в Новосибирск в токари, там при театре есть студия, куда он хочет поступить на заочное отделение, и поработать там токарем.
Тут приехали после окончания Свердловского университета (или политехнического) брат Жени Федосеева. Он окончил радиотехнический факультет и уезжал аботать на космодром. И его товарищ, тот окончил энергетический факультет и уезжал в Красноярск на стройку АЭС. Они с Женей и мной неделю ездили на пляж пресноводного озера в Городищах Исилькуля и, загорая, рассказывали нам про романтику институтского познания и бытия. Как-то после экзаменов мама приезжала из Васютино по делам в район и спросила: «Ну, куда ты собираешься поступать?» Я сказал, что вот в Новосибирск с Колей в токари, она сказала: «А ты попробуй в институт поступить, ну не получиться, пойдешь в токари. В общем, я время летнее не терял, а потихоньку повторял азы наук. Встретил как-то в Исилькуле Толю Хорошунова. он сдал документы в СибАДИ города Омска на автофакультет.
Настал день, я, захватив аттестат, поехал на электричке в Омск. Зашел там, в отдел кадров большого завода «Сибсельмаша» и самолетостроительного завода на предмет устройства учеником токаря и, получив отказ, пошел в СИбАДИ и сдал документы на автофакультет.
Еще зимой, учась в 10 классе, я пришел в военкомат и попросился в летное или радиолокационное училище. Тогда это были престижные учебные заведения, да и мечтал быть летчиком, но получил отказ без объяснений.
С 1 августа 1955 года со 150 рублями в кармане я прибыл в институт для сдачи экзаменов. В связи с ремонтом общежитий абитуриентов поселили в здании института (бывшем дворянском собрании) по улице Ленина напротив драмтеатра на втором этаже в аудиториях по 15-30 человек. Первый экзамен-сочинение. Меня на нервной почве или чем-то позавтракал, раздразнив нездоровую поджелудочную, потянуло на понос, я попросился в туалет. За мной пошел педагог, я зашел в кабину с унитазом по азиатски, , сделал свое дело, глянул в шпаргалку, пришел в аудиторию и стал писать сочинение, строя предложения без знаков препинания, что дало мне результат в 4 бала. После сдачи экзамена нас позвали разгружать баржу с лесом, где нам заплатили по 150 рублей. Это половина стипендии первокурсника. Математика, физика, химия сданы на 4, а за немецкий язык получил 5.Через 2 дня зачисление и вот невысокого роста, пожилой мужчина-ректор института поздравляет и вручает студенческие билеты, а еще через 2 дня все едем на уборку урожая 1955года. Урожая богатого в Яснополянском районе Омской области. Я работал на копнителе комбайна «Сталинец», который буксировался дизельным гусеничным трактором. Была солнечная осень. Обед нам привозили в поле. Все было вкусно и сытно и, естественно, белый и пшеничный каравай из свежей пшеницы. Урожай был большой. Техники еще не хватало, и мы приехали в институт в конце сентября, когда уже все проучились 3 недели.
Радость познания
Первый вопрос, который пришлось многим нам решать. «Где жить?» У института было 2 общежития, старые купеческие дома, в которых размещалось не более половины студентов нашего института.7 студентов с разных факультетов попали на квартиру к одной даме. Квартира была расположена от института в часе езды на трамвае. Со мной поселились Володя, Вася, Коля с Урала, Витя, Миша, Курт из Красноярского края. Веселый, неунывающий народ «От сессии до сессии живут студенты весело, а сессия всего 2 раза в год» На остатки средств от уборки урожая и полученную стипендию за сентябрь мы скинулись на гармошку, на которой могли играть все наши уральцы. Устроили по этому поводу спевку и спивку и через неделю сели на голодный паек, т.е. на хлеб и воду на квартире. А в обед на бесплатный хлеб с горчицей и чаем в институтской столовой, что длилось дней 10.Иногда доходило до полуобморочного состояния, но тут пришло время получения стипендии за октябрь и первых зачетов. А так как мы занимали 2 комнаты, одна 4кв. м, вторая 6кв. м то стол у нас был один, за которым мы вместе завтракали и ужинали, а потом готовили зачеты. Чертежи первые по черчению и начертательной геометрии делали по очереди, иногда некоторым приходилось чертить до утра. Курт закончил отмывать эпюру по начерталке часа в 2 ночи, разбудил Ника, тот отмывал эпюру до 7 утра, когда все подскакивали, пили тощий чай и мчались на трамвай с замерзшими окнами, а порой и повиснув на подножках последнего. Так вот крайний очередник по отмыванию эпюры на радостях, что эпюру он отмыл ко времени сдачи зачета, оставшейся краской «отмыл» выбившиеся из-под трусов круглые принадлежности, забывшегося в крепком утреннем сне Курта, сбившего в жарко натопленной комнате с себя одеяло. В раздевалке городской бани, которую мы посетили в субботу вечером, весело ржал голый народ по поводу пасхальных раскрашенных яиц за полгода до пасхи.
В связи с опозданием к началу занятий долго не мог сообразить по начертательной геометрии, но после третьего домашнего задания, что-то щелкнуло, а тут зачеты. С математикой трудностей не было, хотя лекции нам читал профессор Ивановский, которого сослали в Омск еще при царе, после окончания Санкт Петербургского университета. Он строго требовал на экзаменах. Сессию я сдал на хорошо и отлично. И поехал на каникулы к родителям в Васютино. Была радость от успешно сданной сессии, от жизни в большом городе от открывшихся горизонтов познания в учебном процессе института. На первом курсе нас учили слесарному, кузнечному и токарному ремеслу, как в теории, так и на практике. Здание СибАДИ располагалось в бывшем здании дворянского собрания с высокими полуподвалами, где раньше были винные хранилища, и рестораны, а в наше время в основном были лаборатории и мастерские и столовая и буфет где педагоги могли купить черную и красную икру. Напротив института по проспекту Ленина стоял драматический театр, который мы изредка посещали. Первым спектаклем, который я увидел в этом театре, был «Филумена Мортурано». В восторг он меня не привел. В результате первой сессии отсеялось приблизительно 15% однокашников из нашего потока автомобилистов, большей частью они были из Одессы. Наша великолепная семерка не дрогнула, а лучше всех сессию сдал крепыш Вася, когда Вася появился на свет, его маме было 16 лет, а папе 14 и Витя несколько грустноватый молчаливый парень. Душой нашей семерки были веселые и открытые Володя. Коля боксер и Курт. Весенний семестр прошел для нас менее напряженно в учебном и житейском плане, хотя мы и подрабатывали, и пришлось предпоследний раз внести плату за учебу в 150рублей. Рядом был парк отдыха Омска и с наступлением тепла, а оно пришло в 1956 году в апреле мы по инициативе уральцев устраивали пробежки по парку. Что заставляло разгонять застоявшуюся кровь за долгие зимние сидения за книгами, конспектами, чертежами. И вот весенняя сессия. Я сдаю экзамен по математике и получаю 4,потом был жаркий май, в июне мы проходили практику на авторемонтном заводе, а после практики вечерами загорали на быстрой широкой реке Иртыш с холодной водой. Плавал я не очень хорошо, а все мои однокашники хорошо держались на воде. В 70 м от берега была коса. К которой все поплыли, за ними поплыл я. Вода была холодная, то ли из-за этого или некоторого страха у меня схватила судорога ногу в 10 метрах от косы, и небо мне показалось «с овчинку» До косы я с трудом побарахтался, там встал на судорожную ногу, чуть походил, и судорога отпустила. Однокашники сказали, что при судорогах нужно уколоть себе ногу булавкой. После загара в течение 20-30 минут они поплыли обратно на берег рядом, подстраховывая меня.