Анатолий Ильяхов – Знак Зевса (страница 9)

Прохладные дуновения ветра известили всех, что близилось утро. Вскоре раннее солнце позолотило горные вершины острова. Паломники нестройными колоннами, группами и в одиночку устремились по дороге, замощённой плоскими камнями, вниз в долину, где размещался древнейший в Греции храм Диониса. Филипп тоже направился в ту сторону, предполагая увидеть зрелище, обещавшее быть значительным и ярким.

Храм возвышался на платформе из огромных тёсаных камней, потемневших от ушедших столетий. По фасаду разместился ряд массивных дорических колонн. Крыши у храма, как и у множества греческих святилищ, не было, поскольку бог, находясь внутри собственного жилища, должен иметь возможность общаться с другими богами. Вход в храм ориентирован на восток, чтобы божество видело восходящее солнце.

Лучи солнца брызнули на бронзовые двери храма – Гелиос будил Диониса. Солнце поднималось выше, захватывая в тёплые объятия всю округу. Сейчас произойдёт чудо! Запел незримый хор, зазвучали гимны с восхвалениями несравненного бога. Двери храма отворились, и главный жрец-экзарх, поднявшийся на возвышении, произнёс в тишине, какую только способна была сохранять многотысячная толпа:

– Я спешу обрадовать вас, эллины: Дионис видит и слышит нас! Он говорит: «Да будут счастливы те, кто пришёл ко мне, чтобы вместе заново возродиться после страданий земной жизни, очиститься от греховной суеты!» Дионис говорит вам: «Эллины, возрождайтесь в этот час! Испейте от источника божественного света сполна, от того, кто пришёл к вам из темноты!»

Экзарх продолжал с упоением, словно его устами владел сам бог:

– Мисты, мужчины и женщины, посвящённые служению Дионису – радуйтесь! Возрадуйтесь все, кто много страдал в своей жизни, и не огорчайтесь, вспоминая бога! Кто борется со злом и темнотой, продолжайте дело, а кто устал бороться, снова возродитесь для новой жизни сильным и здоровым, с чистой душой и светлыми помыслами! Дионис передает вам наставление: «Благодатное Солнце пусть засияет в сердцах верующих; но это Солнце не есть солнце смертных – оно чистейший свет меня, идущий от меня, вашего бога! Я – Великая звезда всех „посвящённых“!»

Его слова были понятны людям, ибо они желали слышать именно их, от бога. Люди воспринимали экзарха, будто говорил с ними сам бог:

– Силою пережитых вами жизненных страданий и тех усилий, что привели вас ко мне, своему богу, вы повергнете любого врага. Верьте мне, эллины! Но победы вы добьетесь, если только вера ваша в божественное слово будет крепка! После тёмной ночи всегда приходит день, темнота насилия сменяется свободой в свете бога Диониса. Но если здесь сегодня затесались злые и богопротивные люди, они будут уличены Дионисом и жестоко наказаны, так как бог умеет не только вознаграждать, но и казнить! Злых людей поразит ужас, а неугодных богу настигнет смерть! Пусть свет, который Дионис зажёг в ваших сердцах сегодня, освещает дальнейший ваш земной путь. Пусть поможет он всем страждущим в утешении, в ослабевших духом людей пусть вдохнёт он надежды!

С последними его словами лучи солнца, будто сговорившись, обильным потоком обрушились на долину; ослеплённые светом глаза верующих повлажнели. Экзарх восторженно провозгласил:

– Эллины, призовём Диониса, нашего милостивого и всемогущего бога: пусть остаётся он в наших сердцах, пребывает в нашей любви к нему, в наших слезах и радостях! Любите Диониса, как любят его боги на Олимпе, герои и демоны в безднах! Любите в нём свет, а не мрак! Вспоминайте во время пути к нему о цели, что вывела вас в путь. Ваши души да очистятся в обители света, и лишь чистые и сильные верующие достойны этого света!

С последними словами со всех сторон раздались громкие крики жрецов:

– А теперь воспоём, Э-Ввакх! Э-Ввакх!

Послышались пронзительные звуки свирелей. Народ будто выдохнул разом:

– Э-Ввакх!

Беззаботная нимфа гор Эхо, которая до сих пор рассеянно прислушивалась к тому, что совершалось людьми в долине, радостно приняла многоголосый окрик и перебросила его, как мяч, ближайшей скале; скала, приняв окрик на грудь, отразила его другой скале, а та – дальше… И пошло, пошло:

– ВАКХ! ВАКХ! ВАКХ! ВАКХ!..

Филипп не удержался и в порыве единения с ревущей толпой, разрываемой священными восторгами, громко кричал:

– ВАКХ! ВАКХ!..

Ему казалось, что голос его, похожий на зов растревоженного весной оленя, достиг родной Македонии и там его слышат. В этот миг он пожелал себе, чтобы его услышала вся Греция!

Через пять лет Филипп стал царем македонян. В предыдущих браках боги не дали ему наследника. И тогда он вспомнил о девочке из Эпира, юной вакханке с горящими глазами.

Прощание с Эпиром

Следом за посланцем Филиппа, Леоннатом, в Эпире появился доверенный царя Онисим, его дальний родственник; он имел поручение не тянуть с подписанием брачного договора. По этой причине Онисим не спорил с царём Аррибой по мелочам, не настаивал и не торговался в размерах приданого невесты. Но удивился, когда эпирский царь настоял на записи: «Если Миртала вдруг скоропостижно умрёт, деньги, определённые в приданом, должны возвратиться в Эпир». Что ж, греческие законы позволяли подобное требование. Озадачился Онисим, и когда Арриба определял размер приданого, хотя тоже не упорствовал, услышав:

– Поступим, как велел Солон, афинский мудрец. Он совершенно был прав, когда говорил, чтобы за невестами не давали большого приданого. Он разрешил приносить в дом мужа самое необходимое – хозяйственную утварь, и то небольшой ценности. В противном случае брак может превратиться в подобие доходного предприятия или купли-продажи женщины, а ведь сожительство мужа с женой должно иметь целью рождение детей, радость и любовь.

Сказал так и распорядился выдать из казны для царской невесты два таланта (1 тал = 26,2 кг) серебром, хотя наследованного от родителей имущества за Мирталой числилось в десять раз больше! Ещё разрешил отдать столовую посуду из серебра, подарок Миртале от матери, когда та была жива, и всякой одежды с тканями на двести серебряных драхм (1 др = 4,3 г), не пожалел и трёх рабынь – для прислуги. Арриба был счастлив, когда Миртала решила увезти с собой три большие корзины с её любимыми питонами. Ещё взяла индийский зонтик с подвижными спицами для раскрывания, редкий предмет женской гордости и греческой моды. Не забыла Миртала любимую флейту, плагиавлос, к которой прикасалась в минуты грусти или отчаяния.

День свадьбы определял Филипп, причём недолго. Поначалу обратился к жрецу-астрологу, который сказал, что наиболее благоприятный для свершения свадеб был гамилион – седьмой месяц аттического календаря (январь-февраль). Македонского царя гамилион не устроил – долго было ждать, а Филипп торопил событие, ибо намеревался сразу после свадьбы завершить военные действия, развязанные им во Фракии. Аррибу его пожелание обрадовало, поэтому договорились, что брак Филиппа и Мирталы будет заключён осенью.

По законам предков, невеста отправлялась из родительского дома к будущему супругу в сопровождении отца. Поскольку Миртала росла без отца, это должен был сделать царь Арриба, её опекун. По понятным соображениям он отказался, поручив свою миссию Гермогену, дяде Мирталы по материнской линии, с которым она любила общаться. Но оставалось одно испытание – проверка девственности и способности забеременеть. Этого требовали законы предков, и никто не мог противиться этому! С этой целью с Онисимом прибыла Береника, пожилая женщина, потомственная акестрис, повитуха, имевшая большой опыт общения с женщинами из царского рода; Филипп доверил ей испытать невесту.

Береника, оставшись в девичьей спальне вместе с Мирталой и Артемисией, чтобы не напугать девушку, начала с отвлекающих разговоров. Говорила напевно, ласково:

– Тебе, моя милая, повезло: Филипп молод и красив – загляденье. И ты красива. Получается, дети родятся замечательные. Я буду принимать у тебя роды, как делала всегда. Есть у Филиппа врач Критобул, но я не доверю тебя ему, так как женщина не всё может сказать и показать мужчине. Я буду с тобой рядом, когда понадоблюсь…

Говоря все это, повитуха уверенно обнажила девушку, уложила на постель, поворачивала, как ей нужно было. Удовлетворившись, одобрительно закивала седой головой, опять говорила, так же тихо, уютным голосом:

– Я о Критобуле. Если кто из женщин во дворце страдает скрытым недугом, о котором нельзя поделиться ни с мужем, ни с врачом, помогаю всегда я. Ещё помогаю женщинам при болезнях, не только принимаю роды или прерываю нежелательные беременности. Хотя не всё тебе сейчас нужно говорить!

Продолжая монолог, Береника готовила Мирталу к новому испытанию – проверке на возможность забеременеть. Она велела с головой завернуть её в одеяло, а под кроватью зажечь благовония.

– Ну как? – спросила она через время. – Что ты чувствуешь, милая?

От резкого пряного аромата Миртала едва не задохнулась под одеялом, закашлялась.

– Хорошо, хорошо, моя дорогая! – весело откликнулась повитуха. – Если слышишь запах сквозь толстое одеяло, выходит, что ты по природе своей небесплодна. Такая невеста и нужна нашему царю, – заключила она и поспешила докладывать о результатах осмотра старшему члену македонского посольства Онисиму.

Теперь ничто не препятствовало отъезду невесты из Эпира.