Анатолий Ильяхов – Зенобия из рода Клеопатры (страница 8)
Зенобия обнаружила дорогие ткани из Египта, Индии, Китая и серебряные чаши, блюда, кувшины из бронзы. Отдельно лежали старинные женские одежды. В кожаных мешочках хранились серебряные и золотые монеты. В коробках сберегались ожерелья, золотые подвески и серьги, тонкие серебряные браслеты и диадема в драгоценных камнях. Зенобия не испытывала увлечения к дорогим украшениям, но при виде камней, прозрачных, как детские слезы, изумилась их красоте и ценности. Откуда они могли взяться у матери?
Зенобия вспомнила, как однажды мать рассказала о своих снах, будто она, маленькая девочка, живёт с родителями во дворце, где много слуг. Сон плохой, так как на дворец напали враги, убили родителей и всё разграбили. Дворец сгорел в пожаре, а её, девочку, спасли незнакомые люди и вывезли в Сирию. Каждый раз матери снился один и тот же сон, а жрец, разгадывающий сны, говорил матери, что всё было наяву, но в дальних поколениях…
Зенобия не придала значения её словам, но, когда мать сильно заболела и послала за дочерью, услышала странное признание:
– Дочь моя, в тебе течёт кровь наших предков по женской линии от египетской царицы Клеопатры. Мои сны приходили ко мне неспроста. А верить или отказываться от моих слов – тебе решать.
Разбирая вещи матери, Зенобия вспомнила последнюю встречу. Задумалась.
В глубине сундука обнаружила ларец, в нём диск из бронзы, по виду – старое зеркало. Очень старое. В этот момент на лицевую сторону диска попал солнечный луч из окна; неожиданно Зенобия увидела… оборотную поверхность диска, словно смотрела не через металл, а через стекло! Даже рассмотрела орнамент из фигурок диковинных зверей. Но когда перевернула диск, орнамента не обнаружила!
На следующий день Зенобия обратилась к греку Лонгину, своему старому советнику.
– Я кое-что слышал о «прозрачных» бронзовых дисках, – задумчиво произнес он. – Предполагаю, зеркало из Китая. Но как оно попало к твоей матери – загадка. Ведь китайские правители пользовались ими для гаданий и предсказаний. Это зеркало связано с мистикой. Царица, остерегайся, спрячь его подальше.
Зенобия недоверчиво спросила:
– А если я посмотрюсь в него?
Советник попытался обратить всё в шутку:
– Ничего утешительного для себя женщина там не обнаружит. Хотя и для мужчин время жизни истекает не бесследно.
Старик понизил голос, будто выдавал тайну:
– Я не пугаю, царица, но обязан предупредить, что иногда с зеркалами происходят загадочные вещи.
Зенобия спросила с напускным безразличием:
– Ещё совет мудреца?
Лонгин покачал головой.
– Не смею утверждать, царица, но зеркало может оказаться хранилищем душ умерших людей. В зазеркалье существует иная жизнь, свой мир, с обитателями которого могут общаться колдуны, по своему желанию устанавливающие с ними связь. Услышав особые заклинания колдуна, умершие выходят к людям, чтобы, например, отнять жизненную силу у определённого человека, и после возвращаются обратно. Так ли это на самом деле, не знаю, но, думаю, всё возможно. Существует мнение, что поверхность зеркала удерживает образы людей, однажды смотревших в своё отражение.
Зенобия, почувствовав стынущий холодок в груди, изменилась в лице. Старик успокоил:
– Если без злого умысла смотреть в зеркало, плохого не произойдёт.
Помня тот разговор, царица понимала, что существует опасность навлечь беду. К тому же она не знала ни одного колдовского обряда или магического заклинания по такому случаю. Но желание узнать что-нибудь о супруге пересилило страх…
Зенобия слышала, если долго пристально всматриваться в поверхность зеркала и думать только о каком-то человеке, можно будет добиться желаемого. Мыслями она улетела далеко от Пальмиры, в Эмесу, звала Одената по имени, витала своей смятенной душой в сумеречной дали магического диска…
Время шло, ничего необычного не происходило, и когда она уже отчаялась, в глубине обнаружилась размытая фигура. На этом фоне проявились светлеющие пятна, схожие с облаками, сначала красные, потом чёрные; затем высветился коридор с искорками по сторонам… Хотя, возможно, Зенобия увидела отражение собственного лица и мигающего света лампад у зеркала.
Вдруг в конце «коридора» она рассмотрела лежащего человека, а вокруг метались тенями ещё силуэты… Затаив дыхание, Зенобия с усилием разглядывала человека… Кто он? Она вздрогнула, отшатнулась. Диск выпал из ослабевших рук и с ужасным звоном покатился к дальней стене.
Зенобия задыхающимся голосом выдохнула:
– Оденат!
В этот момент пламя в лампадах затрепетало и… погасло. Царица оцепенела от ужаса…
Осторожный стук в дверь вернул Зенобию в реальность. Она с раздражением крикнула:
– Кто?
Послышались взволнованные голоса, из которых разобрала только:
– Царица, беда!
Глава третья. Царский венец
Месть Галлиена
Зенобия услышала громкий настойчивый стук в дверь. Снаружи повторили:
– Царица, беда!
Оттолкнув служанку, застывшую от нерешительности на пороге, в комнату стремительно вошёл воин. Зенобия узнала начальника дворцовой охраны. Семь дней назад он сопровождал царя в Эмесу. Лицо в ссадинах, кровавые пятна на кольчужной рубашке… Царица всё сразу поняла. Ноги у неё едва не подкосились, она всплеснула руками и вскрикнула:
– Оденат?!
Преодолевая слабость во всём теле, Зенобия приказала твёрдым голосом:
– Говори.
Командир, запинаясь от волнения, торопливо произнёс:
– В Эмесе мы узнали, что император ещё не прибыл. Наместник устроил пир в честь царя Одената. Пригласил много гостей из местной знати. Твой супруг пребывал в хорошем настроении, сын Герод сидел с одной стороны, с другой – Меоний.
Зенобия с изумлением воскликнула:
– Меоний? Откуда взялся он в Эмесе?
Командир пожал плечами.
– Я узнал перед поездкой. Царь сказал, что юноша просил разрешения сопровождать в Эмесу, объяснив, что хочет увидеть императора.
Зенобия вспомнила недавний случай на царской охоте. Следуя придворной традиции, известный своей невыдержанностью племянник царя присоединился к охотникам в компании таких же молодых людей из знатных семей. Егеря выследили оленя изумительной стати, с огромными ветвистыми рогами, выгнали на царя. В азарте подстегнув коня, Оденат бросился преследовать добычу; остальные участники охоты с громкими криками устремились вслед, стараясь не отстать и, главное, предоставить царю возможность удачно бросить копьё.
Меоний каким-то образом оказался впереди всех преследователей, возможно, по причине того, что не сдерживал своего жеребца в отличие от придворных. Находясь чуть позади царя, он неожиданно опередил его в броске: копьё племянника на мгновение раньше царского вонзилось в стремительно убегающего оленя.
Оденат придержал своего взмыленного от скачки коня, выдернул копьё Меония и передал удачливому сопернику. Не вспылил, сдержался и не показал, что огорчился. Тем более что загонщики выгнали в их сторону ещё одного красавца-оленя с роскошными рогами, не хуже, чем у первого. Оденат устремился с копьём за ним, подгоняя коня, а юноша, в безудержном стремлении быть всюду первым, опять догнал царя и осмелился кинуть копьё раньше. Удивлённый выходкой племянника, Оденат с раздражением воскликнул:
– Ты что делаешь, юнец?!
Затем, обратившись к телохранителям, добавил:
– Заберите у глупца коня и доставьте в родительский дом. Пусть отец сначала выучит сына уважению к старшим.
Когда Меония ссаживали с жеребца, он кричал и сопротивлялся, затем стих, видимо, осознавая собственный промах. Но Оденат не учёл, что для знатного пальмирца отобрать коня – самое позорное наказание! А когда племяннику сообщили, что дядя на время запретил ему появляться во дворце, скорее всего, с обидой затаился… Как раз за несколько дней до отъезда Оденат простил Меония, и тот напросился с ним в Эмесу…
Зенобия занервничала и требовательно произнесла:
– Не тяни! Что дальше?
– Во время пира я находился поодаль от царского места, но видел, как Меоний подошёл к нему. О чём говорили, не слышал, но в какой-то момент Меоний закричал и ударил царя в шею кинжалом, спрятанным под курткой. Сын Герод попытался защитить отца и тут же упал, пронзённый копьём местного воина, заговорщика. Все закричали, я кинулся к царю на помощь и понял, что мне мешают. Вооружённые участники заговора, сообщники Меония, прикрывали его, пока он пробирался из зала.
– Почему не предотвратил беду? – зло оборвала его царица.
Воин растерянно пожал плечами.
– Ничто не предвещало коварства Меония. Все думали, что они помирились. Царь велел мне наблюдать за местными гостями в зале. Я повернулся к нему, когда услышал крики. Меня сразу ранили. Двоих моих гвардейцев убили в схватке, остальные окружили смертельно раненого царя.
Воин глухо произнёс, опустив голову:
– Он истёк кровью, и ничто ему не помогло. Мы привезли тело нашего царя домой.
На другой день Меоний появился в Пальмире с большим отрядом вооружённых людей, судя по всему, нанятых в Эмесе. Прислал к Зенобии наглого человека с требованием освободить занимаемую ею с сыном часть царского дворца. На сборы милостиво предоставил десять дней.
На городской площади глашатаи сообщили народу Пальмиры, что в связи со смертью царя Одената законным наследником объявляется его племянник Меоний. Тому из подданных, кто думает иначе, новый царь угрожает расправами.
Зенобия не выходила из покоев три дня. Старик Лонгин, нарушив её одиночество, как обычно, посоветовал: