Анатолий Ильяхов – Цицерон. Между Сциллой и Харибдой (страница 3)
Оставшись один в преклонных годах, Лукулл целиком предался философии, «пробуждая в себе наклонность к умозрению». Летом жил на небольшом острове близ материка в атмосфере света и спокойствия; зимой перебирался «в зимний дом». Однажды Цицерон оказался у него в гостях на острове, спросил, с удивлением оглядывая неприглядную на вид местность:
– Твоя вилла удобно устроена для лета, но непригодна для зимы. Чем привлёк тебя сей кусок суши среди моря?
Лукулл ответил с улыбкой:
– Разве ты не знаешь, что журавли и аисты меняют свои жилища сообразно временам года? Неужели я глупее этих птиц? Здесь я бываю только летом.
И, прищурившись, добавил:
– Ты слывёшь грекофилом, Марк, а не знаешь, что Гомер упоминал мой остров в «Одиссее». Здесь его герою пели сирены, приглашая остаться с ними.
Лукулл широко улыбнулся, показывая жёлтые зубы.
– Вот почему я купил остров и построил виллу. Надеюсь услышать их пение.
Марк поддержал шутку:
– Только не забудь привязаться к мачте, чтобы не стать жертвой их опасного обаяния.
Заговор Катилины
Одним из соперников Цицерона на консульских выборах был Люций Сергий Катилина. Родовитый патриций, предок которого, по семейной легенде, прибыл в Италию из Трои вместе с предводителем Энеем, родоначальником римлян и основателем поселения, из которого впоследствии развился Рим. Это была четвёртая попытка занять консульское кресло при поддержке влиятельных сенаторов – сулланцев – богача Марка Красса и аристократа Гая Цезаря. Уверенный в победе Катилина удивился, когда на Марсовом поле толпа с восторженными криками бросилась поздравлять Цицерона, «плебейского выкормыша», способного зарабатывать на жизнь словесным трудом. Катилина долго пребывал в глубоком унынии, воспринимая поражение случайной несправедливостью.
Невзгоды начались с неблагополучного детства. Отец обладал несколькими имениями, но, передав управление вольноотпущенникам, разорился и от огорчения умер; вслед умерла мать. Остатки семейного имущества достались старшему брату, а Сергий познал скудость детства. По этой причине, когда Италию потрясли кровавые события политических распрей и гражданского противостояния, восемнадцатилетний юноша с восторгом пришёл в лагерь сторонников Суллы. В сражениях отличался бесшабашной отвагой, однако прославился небывалой для его возраста свирепостью в расправах над пленными. Получил от диктатора должность трибуна легиона, затем легата.
Катилина первый начал охоту за политическими противниками Суллы по проскрипциям. Убивал без суда. С особой жестокостью расправился с сенатором Марком Гратидианом, своим личным врагом: колол кинжалом, заставляя просить о пощаде, затем протащил живого на аркане за конём по улицам; после схватил за волосы одной рукой, другой отсёк ему голову мечом, со смехом показывал «трофей» гражданам. После этого случая люди говорили, что он оправдывает свой когномен Катилина, то есть «зверёныш».
Привыкнув на войне убивать людей, в один из приездов в родовое имение, он в ссоре убил старшего брата. Заметая следы убийства, уговорил Суллу включить имя брата в проскрипционные списки задним числом как «врага римского народа». Переписав на себя имение, Катилина совершил нечто подобное с Квинтом Цецилием, мужем своей сестры, человеком абсолютно мирным, далеким от политики. Продолжая безнаказанно бесчинствовать, соблазнил
Интерес к девственным жрицам у Катилины не пропал. Его обвинили в кощунственной связи с весталкой, оказавшейся единоутробной сестрой Теренции, супруги Марка Цицерона. Дело передали в коллегию понтификов под председательством Катона Старшего, которая в эти дни рассматривала подобное обвинение против полководца и претора Марка Красса: его тоже уличили в совращении уже другой жрицы девственной богини Весты.
Процесс против Марка Красса инициировал консул Гней Помпей с целью помешать провести закон о восстановлении прав плебейских трибунов. Красс объяснил свои отношения со жрицей желанием купить у неё поместья, – «а святотатства себе он не позволял». К тому же должность претора давала Крассу иммунитет. Судьям этого оказалось достаточно. Вина Сергия Катилины также «не подтвердилась». Весталку освободили от обвинений, рассмотрение дела прекратили. Как позже выяснил Цицерон, для обвинительного приговора в делах Красса и Катилины у понтификов не хватило принципиальности. Если бы их осудили, выходило, что «осквернение весталок привело бы к нарушению мира с богами и гибельным последствиям в государстве».
Во время проскрипций на службе у Суллы Катилина нажил огромное состояние. Но из-за безудержного стремления к роскоши всё потерял и был вынужден вновь искать быстрых способов обогащения. В безденежье выручали друзья, давали в долг, а он снова вёл себя недостойно. В надежде на окончание чёрной полосы в жизни снова просил денег, легкомысленно брал в долг и вновь их проматывал ради роскошного существования. Не успокоился он и после смерти Суллы, продолжая бездумно тратить деньги и не задумываясь об их происхождении.
Несмотря на недавние судебные дела при поддержке друзей и воинов-ветеранов сулланцев Катилина получил выгодную должность претора. Отбыл наместником в римской провинции Африка, где снова сколотил огромное состояние. Расплатившись с долгами, продолжил безбедную жизнь. По возвращении в Рим пошёл на консульские выборы, но из-за доноса о незаконном обогащении в должности наместника, вымогательстве денег у местного населения предстал перед судом. Кое-как выпутался, затратив на взятки, подкуп судей и лжесвидетелей почти всё, что «нажил». Снова влез в долги, от которых намеревался избавиться, добившись должности консула.
Марк Цицерон, заняв курульное кресло, сломал его замыслы, среди которых главным было поправить материальное положение. Должность консула, при желании, прибыльная! А теперь надеждам конец! Страх предстать перед судом застилал уязвлённый разум. Закон требовал, чтобы суд, признав должника неплатёжеспособным, передал его одному из кредиторов. Кредитор имел право содержать должника в домашней темнице как осуждённого: в течение шестидесяти дней три раза водить в оковах к претору через весь город, чтобы услышать, какой долг за ним числится. Если родные или друзья, знакомые не погасят за него долги, или кредиторы не простят их, Катилину предадут смертной казни – разрубят на куски и отдадут на прокорм хищникам. Или продадут за пределы Рима в рабство…
Садиться в долговую тюрьму Катилина не имел желания, оттого лихорадочно искал выход. Затаился, обдумывая месть Марку Цицерону, сенаторам, народу – всему «неблагодарному» Риму…
В поисках средств на безбедную жизнь Катилина заинтересовался скандально известным законом о раздаче земли Сервилия Рулла, отклонённым в Сенате по инициативе консула Цицерона. Известно, где идёт распределение земли, у тех, кто распоряжается всем этим, появляется желание воспользоваться случаем в собственных интересах. Сергий Катилина подумал, что «если сенаторы и римский народ не приняли законопроект Рулла, он поменяет Сенат и, если понадобится, поменяет и народ». Первым делом он истребит неугодных сенаторов и прежде всего самого главного врага – Цицерона.
Катилина задумал следующее: через тайных агентов призвал сулланских ветеранов к походу на Рим. В назначенную ночь, когда римляне спали, они должны были ворваться одновременно через несколько ворот, застав охрану врасплох, и поджечь заранее отмеченные дома в разных районах Рима. Начнётся паника, а в это время запустить вовнутрь войско сторонников заговорщиков, чтобы убить должностных лиц и граждан по заранее составленному списку. После этого будет основание передать власть новым людям. Катилина получает на определённый период диктатуру и право составить новый Сенат. Народный трибун Сервилий Рулл предложит закон Катилины о прощении долгов, будь то частное лицо или казна. Кто осмелится протестовать, тому голова с плеч!
Авантюрная натура Катилины жаждала перемен, прежде всего в собственной судьбе. Он не задумывался о том, что замысел его неправомерен и может стать причиной больших потрясений в отечестве. Но таково его намерение! Он был готов на всё ради личной власти, поэтому возглавил заговор против собственного народа и Рима.
Ничего удивительного, что Катилина за короткое время собрал достаточно единомышленников, в основном из представителей обедневших родовитых семей, таких же беспринципных молодых людей, дерзких в поведении, безжалостных в расправах над беззащитными людьми. Новые друзья главаря так же, как он, имели унаследованные от отцов имущественные состояния и деньги, но из-за развратного образа жизни всё растеряли. Оттого при Сулле не брезговали убийствами богатых граждан, грабили их имущество; всё растратив, проводили время в ожидании повода для незаконного обогащения. К тому же в сообществе их притягивала таинственность сборищ, риск, оттого на все смотрели как на бодрящее душу приключение. С Катилиной рядом были и опытные военные, бывшие командиры-сулланцы, нуждавшиеся в материальном обогащении. А здесь случай – под прикрытием восстановления справедливости в распределении благ жаждали грабежей и убийств богатых сограждан.