Анатолий Ильяхов – Сенека. Наставник императора (страница 8)

Благодаря плодородности долины Нила и великому трудолюбию крестьян в Египте имелся излишек продовольствия. Но древесины и металлов для постройки кораблей и производства инструментов, а также оружия не хватало. Зато всё это можно было выменять на зерно, и это способствовало развитию торговли.

Фараоны были вынуждены терпеть на египетской земле присутствие чужаков. Вначале это были редкие торговцы, но торговля в свою очередь способствовала увеличению в Египте числа путешественников и миграции населения. В Египте появились переселенцы из различных греческих городов, обретшие здесь второю родину.

Также в Египте начали всё чаще появляться греки-философы – путешественники-одиночки, прибывавшие сюда ради того, чтобы через общение с жрецами, хранителями тайн древнейшей цивилизации, обрести новые знания. Желая постигать тайны Космоса, они совершали длинный и опасный путь по морю и суше, претерпевая неудобства и лишения. Их могли ограбить пираты и разбойники, продать в рабство или убить. Но они шли «за мудростью», чтобы, вернувшись на родину, делиться знаниями с согражданами. Так, например, поступил Демокрит из Абдер: он продал унаследованное от отца имущество, чтобы оказаться в Египте. По возвращении домой он написал всеобъемлющий трактат под названием «Великий мирострой» и передал его в дар жителям родного города.

Знания, почерпнутые энергичными и необычайно любознательными эллинами в Египте, преломлялись через реалии собственного бытия и в трансформированном виде ложились в основу древнегреческой философии и мифологии. В частности, многие олимпийские боги имели прообразы в египетской культуре, а позже от греков перекочевали в римский пантеон. Однако римляне, покорив Египет, сочли слишком сложным и ненужным углубляться в тонкости культуры этого высокоразвитого государства. Они называли египтян «варварами, поклоняющимися животным, словно богам». Завоёванный Египет был им интересен исключительно как житница, способная прокормить хозяина.

Александрия встретила Луция необычными запахами, какие сразу ощущает любой путешественник, попавший в порт чужой страны. Слабый ветер разносил «благоухание» разлагающихся водорослей, выброшенных на берег последним прибоем. Поверху моря метались стайки мелких рыбёшек, за которыми охотились другие обитатели, более крупные и голодные. Остатки трапезы доставались наглым вездесущим чайкам. От совместной пирушки море в этом месте будто вскипало, пенно и шумно, и рассыпалось мелкими брызгами.

С палубы Луций с интересом смотрел на берег, забыв о недавних волнениях, связанных с переходом по неспокойному морю. Открывался неизвестный мир, который начинался с города Александра Великого, пожелавшего возвести здесь столицу будущей империи. Александрия сохранила удивительные воспоминания о царствовании Птолемеев, к которым принадлежала Клеопатра, об известных римлянах – Антонии, Цезаре, Августе.

Луция встречал знакомый старый слуга тётушки. С усилием он погрузил на осла узлы с вещами.

– Там книги, – пояснил Луций.

Тетушка арендовала для племянника небольшой дом в Царском квартале, где находились дома зажиточных александрийских греков и резиденция римского наместника. Когда-то в квартале действительно располагался дворец египетских царей. Где находился дворец или его руины – никто не знал. Возможно, его поглотило море, многие годы наступавшее на берег к городским стенам…

Дом, где предстояло жить Луцию, оказался в миле от пристани; добирались туда пешком. По пути большого оживления на улицах не было заметно. Только несколько прохожих да четверо высокорослых темнокожих рабов, переносивших лектики.

Старик, как показалось Луцию, был рад поговорить с племянником госпожи. Всю дорогу он неутомимо объяснял, что в Александрии верхом перемещаются только знатные египтяне, да и то в редких случаях, потому что не имеют поводов часто появляться на улице – лишь в исключительных случаях. В основном передвигаются на осликах или своим ходом.

Жизнь египтян проходит внутри двора собственного дома. Пусть дом небольшой, но при нём непременно должен быть хотя бы крохотный дворик, закрытый от посторонних глаз высокой стеной. Как пояснил слуга, к родственникам или на отдых коренные жители Александрии охотнее всего отправляются на лодках по Нилу.

Ближе к центру города запахи моря сменились на другие, не менее терпкие, исходящие от лавок и лотков, устроенных по обеим сторонам улицы. Пахло жареным мясом, свежеиспечённым хлебом, а также корицей, перцем и прочими пряностями, от аромата которых кружилась голова. Перед фасадами домов возвышались пальмы – группами и в одиночку, – спасая менее высокие растения от губительной жары.

Луций услышал от слуги, что в Александрии люди одной национальности или вероисповедания стараются селиться ближе друг к другу. Египтяне, например, живут в квартале Ракотис, иудеи занимают восточную часть города, греки – Брухейон и несколько кварталов в северо-западной части города. Помимо специфического заселения в городе совместно живут и работают представители отдельных народов, зарабатывающие на пропитание торговлей и ремёслами. При этом для всех существует один порядок – подчинение египетским законам и общение между собой преимущественно на греческом языке.

«Апартаменты» Луция показались ему излишне скромными: домик в один этаж со стенами из высушенных «кирпичей» (изготавливавшихся из смеси нильского ила, воды и рубленой соломы), глинобитный пол, плоская кровля, покрытая тростниковыми циновками. Луций обратил внимание, что дома по соседству сложены из керамического кирпича и крыши у них черепичные. Как он узнал позже, их хозяевами были состоятельные александрийцы, из потомственных греков: они придерживались греческого стиля во всём. По их заказам везли на кораблях из материковой Греции дорогостоящие строительные материалы: кирпич, черепицу, плитку для полов и фасадов, мраморные колонны вместе с кедровыми брёвнами и мебелью из ценных пород древесины. А вот в «своём» жилище Луций отметил из «украшений» лишь тщательно выровненную штукатурку на стенах и гипсовую побелку.

В доме была крохотная прихожая, гостиная с окном в палисадник и спаленкой без окна, из-за чего она походила на вещевую кладовую. Из мебели – сундук для одежды, низкая неширокая кровать, представляющая собой деревянную раму с кожаными перекрещенными ремнями. Кухня совмещалась с помещением для обеда, где имелись стол и два стула. Луций, впрочем, сразу сообразил, что обеденный «зал» легко можно превратить в «рабочий кабинет с библиотекой» – достаточно в стенной нише соорудить полки для привезённых книг.

Завершив обследование дома, юноша обнаружил во дворе пристройку для прислуги, где можно было хранить вещи и продукты. Имелась ещё маленькая домашняя баня. Вот и всё.

Как позже выяснилось, тётушка потратила мало денег на дом для племянника не из-за скупости. Таково было решение строгого супруга, который считал, что не стоит баловать молодого человека, пока он того не заслужит.

На следующий день, отдохнув с дороги, племянник заторопился к тётушке. Её дом находился в непосредственной близости к резиденции наместника. Луций без труда узнал его по большим размерам и фасаду, облицованному белоснежными плитами; у входа спрятался в тени карниза римский легионер.

Наместник находился на службе, поэтому тётушка приняла племянника радушно, как сама желала, и провела его в триклиний обедать. Луций передал письма от своей матери и общих знакомых, рассказал все римские новости.

Пока хозяйка дома давала поручения слугам, Луций разглядывал роскошный интерьер комнаты и дорогую обстановку. Полы в гостиной были устланы коврами. Вся мебель – кресла, стулья, столы и шкафы – из кедра, с инкрустациями из слоновой кости. У стен возвышались напольные лампадарии из коринфской бронзы, ниши украшали сосуды на подставках – они были выполнены из алебастра и также отделаны золочёной бронзой. Через единственное окно юноша успел рассмотреть внутренний двор – просторный, огороженный стеной, с садом и бассейном. В нём росли водяные лилии и плавали какие-то рыбины.

Тётушка оставила распоряжения слугам и принялась угощать гостя. Луций не знал названия блюд, но они показались ему очень вкусными. Скорее всего, это была местная морская рыба в сладком соусе. Во время обеда тётя сообщила Луцию:

– Я поручила супругу найти лучшего врача из всех, какие есть в Александрии. Представь себе, он справился!

Тётушка по-матерински улыбнулась и рассказала, что в Египте не принято иметь домашних врачей, как в Риме, способных излечивать любые недуги. Здесь каждый врач, а лучше сказать – лекарь, специализируется на одной, известной ему, болезни. Если болят глаза, обращаются к тому, кто лечит глаза. Тревожит зубная боль – идут к зубному доктору. Одолела мигрень, замучило расстройство желудка, ноги отказываются ходить, кожа покрылась коростами или случился невроз – на каждую хворь найдётся специалист с особым протоколом лечения.

– Кстати, не удивляйся, если услышишь от своего врача, что болезни исходят от злых духов, завладевающих телами людей, – предупредила тётя. – Здесь в это верят. А возможно, так оно и есть.

– Я могу узнать, кто будет меня лечить? – осторожно поинтересовался племянник.