Анатолий Ильяхов – Избранник вечности (страница 20)
Советник оглядел военачальников, ища поддержки. Заметив одобрение, решительно произнёс:
– Царь! Совет военачальников настаивает, чтобы ты вначале женился, а когда жена родит сына, ты покинешь Македонию, когда посчитаешь нужным. Подобным образом поступают все цари.
Нависла тишина. Военачальники, пожилые и молодые, боевые командиры, опустив глаза, напряжённо ожидали реакции Александра. Она не замедлила быть бурной и возмущённой:
– Недостойное занятие для мудрого Антипатра – советовать жениться в то время, когда Персия изготовилась к войне. Разве сейчас можно думать царю македонян о выборе невесты, свадьбе и брачном ложе, когда в мой дом через горы Тавра* вот-вот придут жестокие варвары, а в наших гаванях появятся корабли Дария и его союзников, проклятых финикийцев и киприотов?
Не ожидавший такого отпора Антипатр не стал настаивать. Военачальники тоже отмолчались.
Совет продолжился в нужном для Александра режиме. Его интересовало состояние пехоты и конницы и какими средствами перевезти армию на азиатский берег. Для доставки почти сорока тысяч людей и сопровождающего обоза понадобится большое число кораблей. Хорошо, что, по союзному договору, греки обязались прислать в устье Стримона* сто шестьдесят трёхпалубных триер*. Но этого мало, требуется ещё столько судов! Он распорядился немедленно отозвать македонский флот из Эгейского моря и Понта Эвксинского (Чёрного моря). Но чем больше привлекаемый флот, тем больше с ним хлопот и расходов. Ещё требуется набрать готовых матросов и гребцов! А где всё это взять, когда времени – в обрез!
Обсуждалось состояние вспомогательных подразделений, без них любая армия не сможет существовать. На Совете царь выслушал фессалийца Диада, начальника отряда технической поддержки, своего любимчика. Детище Диада – самбуки – стенобитные машины. Хорошие технические средства, но слишком тяжёлые и громоздкие, когда их нужно передвигать от города к городу. У воинов не хватает сил, и у тяглового скота, поэтому после каждой осады придётся бросать одни машины и делать новые. Цена дорогая!
– Дорогой Диад, пожалей моих воинов! – обратился к нему царь. – Мне нужно, чтобы твои машины разбирались на части, а при осаде быстро собирались воедино. Ещё попрошу, подбери в помощь умелых ремесленников да научи управляться с твоими машинами. И подумай, как соорудить приспособления, чтобы с их помощью воины могли бы преодолевать болото и реки и взбираться по скалам до самых вершин. Ты постарайся, любезный Диад!
Много полезного обсуждалось на Совете: сколько кузнецов и корабельных плотников наняли, чтобы армия в походе в них не нуждалась; кто будет заниматься вооружением боевых кораблей. Заслушивался отчёт Гефестиона о наборе мастеров по пошиву обуви и шорников для изготовления и ремонта конской амуниции и защитных кожаных воинских доспехов. По свободному найму на армию работали специалисты по наведению переправ и мостов, землекопы и особые кузнецы, мастера по изготовлению лебёдок и талей, крюков и гарпагонов, «железных рук», приспособленных для захвата или подъёма тяжелых грузов. Всё нужно предусмотреть, обо всём позаботиться Александру.
Помимо всего армии нужны повара, лекари, массажисты и составители благовонных масел. Актёры, комики и фокусники развлекают воинство на отдыхе. Музыканты, певцы и поэты показывают своё искусство, без них не обходится ни один праздник в честь победы, ни одна пирушка; на кораблях наёмные музыканты играют на флейтах такты, чтобы команда разом двигала тяжёлыми вёслами. Эти люди не служили в армии, не носили оружия и доспехов, но без них воины не продержались бы и месяца. Поэтому в Дион отовсюду прибывали люди разных профессий, кто хотел хорошего заработка, а то и большого дохода за счёт случайного грабежа на территории врага. Таким образом, численный состав греко-македонской армии со всеми этим людьми составил сто тысяч.
И это ещё не всё. Некоторые женатые воины не хотели расставаться с семьями, прибывали в Дион с жёнами и малыми детьми, устраивая их в палатках за пределами лагеря. Нередко наёмники приводили за собой сожительниц или покупали наложниц, словно сомневались, что найдут женщин на территории врага. К армейскому обозу прибивались дорогостоящие куртизанки и обычные «жрицы любви»; без их сладких услуг безрадостно воину в походе… Часть женщин принадлежала бойким сутенерам, торговавшим пороками за монеты и в кредит. Армию сопровождали торговцы, их целью являлась скупка военной добычи, рабов из пленников; не гнушались перепродажей предметов жизненной необходимости для воинов – продовольствием и вином, одеждой, оружием. Поход не начался, а простые греки и македоняне успели поиздержаться, набрали долгов под будущее жалованье и добычу. Кредиторы часто ругались с должниками, требовали возврата денег, и Александру приходилось за счёт личных средств выкупать синграфы – долговые расписки воинов, возмещать непогашенные ими расходы.
Перед походом сформировалась полевая канцелярия. В военных условиях без придворных советников и секретарей царю не обойтись. Важно и на войне сохранить нормальный процесс государственного управления. Над всем начальствовал царский секретарь Эвмен, которому поручалось принимать сведения с мест событий и письма, вести записи и учёт поручений царя, формировать ежедневные отчёты по расходованию средств на содержание придворных и армии. Подготовленные Эвменом документы ежедневно подавались царю перед сном; тогда же Александр диктовал ответы, письма и поручения, а потом ещё читал исторические записи Каллисфена, царского летописца и племянника Аристотеля, о Персии. Бывший наставник отказался сопровождать Александра в походе, сослался на недомогания. А вместо себя прислал Каллисфена, владеющего обширными знаниями. Пока Александр в нём не разочаровался, прочитав его первые записи: «Я пишу об Александре не для истории, а для Греции, видя в нём не македонянина, но эллина».
В Дионе придворный художник Апеллес, обучавший юного наследника царя Филиппа рисованию, с большим трудом получил у Александра разрешение написать портрет. Царь не желал зря тратить время, сидя без движения; в мастерской нервничал и постоянно отвлекался; часто уходил, прерывая процесс творчества художника. Возможно, по этой причине, увидев законченную работу, он недовольно скривился, будто съел кислый плод. Потом крикнул слуге, чтобы привели Букефала, своего друга-коня. Когда конь появился в створе распахнутых дверей мастерской, он громко заржал. Апеллес отреагировал шуткой:
– Царь, я вижу, твой конь лучше тебя разбирается в живописи! Мне показалось, что Букефал узнал хозяина на портрете.
Александр в тот день не хотел портить себе настроение. Он поцеловал Букефала во влажные ноздри и ответил художнику, хитро прищуривая глаз:
– Вот и славно, Апеллес! А не сделать ли мне подарок подлинному ценителю твоего искусства? Решено, куплю для него портрет. Пусть висит в стойле.
Поход начался в весеннее равноденствие 334 года до н. э. Проходя мимо первых рядов войска, Александр заметил воина, который спешно крепил ремень на дротике. Царь разгневался:
– Ты негодный воин, если готовишь оружие, когда его пора пускать в ход! Македонии не нужен такой воин! Пошёл прочь!
Походные колонны медленно вышли из Диона, будто огромная змея из норы, где пребывала в зимней спячке. Пересекли долину реки Стримон, через три дня оказались на побережье Геллеспонта с европейской стороны. В городе Сест* армию ожидали четыреста судов. Помимо войск грузились лошади и мулы, провиант, снаряжение. Корабли союзных городов Византия*, Халкедона*, Кизика* и Абидоса* всё это время стерегли воды пролива от нападения вражеского флота. Но персы не появились. Хотя и много имелось доносителей у персидского царя, не угадал он время выхода греко-македонской армии. Персы не могли представить себе, что Александр решится на морской переход в неблагоприятное для навигации время. Проглядели, на свою голову!
Перед посадкой на триеру царь посетил местный храм, где совершил жертвоприношение покровителям Македонии: Зевсу, Гераклу, Афине и Дионису. Жрецы показали древнее святилище, где, по преданию, находилась могила Протесилая, о котором говорил Гомер, будто он первый из греческих воинов ступил на берег у легендарной Трои и первый был убит. Александр задумчиво осмотрел холм с погребением Протесилая, совершил ещё одно жертвоприношение. Дрова на алтаре долго не зажигались, потом вдруг ссунулись на бок, в сторону холма и… вспыхнули ярким пламенем. Прорицатель Аристандр успокоил:
– Для тебя доброе предзнаменование: боги и герои обещают покровительство.
Глава пятая
Бросок копья
Испытание Граником
Ростр триеры с лёгким шипением стремительно вонзался в невысокие изумрудно-зелёные волны Геллеспонта. Александр пристально вглядывался в смазанную линию горизонта и не замечал ни солёных брызг, ни времени, проведённого на открытой палубе. Нескончаемой вереницей текли мысли ясные, осознанные…
Отец однажды сказал ему: «Македония тебе мала, сын! Ищи себе другое царство!» – и с этого дня жизнь наполнилась неутолимым стремлением покинуть Пеллу, своё Отечество, отправиться неведомо куда в поисках новой для себя цели. Вот она, Азия – начало его божественной судьбы и славы! Обратного пути нет…