Анатолий Ильяхов – Избранник вечности (страница 13)
Фивяне хорошо сознавали, что, вступив на путь мятежа против власти Македонии, им придётся стоять до конца. Если Александр мёртв, к ним придёт Антипатр или другой полководец, и будет жестокая война. Кровь, несчастия и людские потери. Поражение равносильно смерти всему городу. После Херонеи, где погиб элитный отряд «бессмертных», в Фивах почти не осталось опытных воинов; гражданское ополчение да ветераны, способные лишь держать оборону городских стен. А македоняне – лучшие воины в Элладе!
Но вызов брошен! Фивяне решительно взялись за подготовку к обороне города. Совет военачальников – беотархов – распорядился изолировать крепость, предупредив любую возможность вооружённых вылазок со стороны гарнизона. Вокруг крепости отрыли глубокие рвы с высокими насыпями, повсюду понаставили дежурные посты, поручив наблюдать, как осаждённые воины будут умирать сами по себе, от голода и жажды.
На случай осады Фив подготовились основательно. Из городского арсенала выдали оружие всем способным его носить. К необученным ополченцам приставили ветеранов, обучить приёмам ближнего боя. Но защитников не хватало, и тогда беотархи призвали граждан отпустить в ополчение домашних рабов, обещая им свободу. По соседним городам разослали гонцов с призывами помочь добровольцами, обещали фиванское гражданство – случай редкий! Ожидали обещанной поддержки от Афин.
В крепости, окружённой тройным кольцом преград из камней, земли и ненависти, жизнь замерла. Из Пеллы сведения не поступали – да и как им здесь появиться?
Прошёл месяц. Гарнизон в Кадмее находился в осаде, и хотя боевые действия не предпринимались, положение становилось тяжёлым и, главное, непредсказуемым. Чья возьмёт? Запасы продовольствия и воды уменьшались, как ни экономили. Над защитниками крепости незримо витал Лимос – олицетворение голодной смерти. А на воинов гарнизона со стороны города день и ночь изливались проклятия и угрозы.
В один из таких непредсказуемых дней в крепости услышали извне нарастающий шум, громкие возгласы:
– Идут! Македоняне!
– Александр здесь!
В Кадмее всё пришло в движение, начальник гарнизона начал готовиться к вооружённой вылазке. Александр жив?! Но говорили, он погиб!
В городе началась паника. Александр идёт к Фивам! А как же Демосфен? Он убеждал, что македонский царь погиб в Иллирии и войско его там сгинуло! И как ему удалось прорваться через Фермопильское ущелье, если проход закрыл большой заградительный отряд? Почему не остановили?
В большой растерянности фивяне созывали Собрание за Собранием, требовали от беотархов разъяснений и решительных действий. Но никто не знал, что будет с ними дальше.
ИЛЛИРИЯ. Македонское войско действительно приближалось к Фивам. Схватка с иллирийцами осталась позади, но болезненной зарубкой на памяти…
В тот день македоняне неосмотрительно зашли в какое-то ущелье без разведки. Варвары появились отовсюду – со скал сбрасывали камни, сыпали стрелами и копьями. Походную колонну развернуть не удалось. Ловушка захлопнулась! Пришлось рассредоточиться по двое-трое, чтобы уменьшить потери и хоть как-то огрызаться… Македоняне сражались храбро, держались стойко, но иллирийцы имели значительное преимущество в численности и в выгодном для себя расположении.
Сражение затянулось до сумерек и внезапно затихло. Иллирийцы убедились, что враг заперт надёжно, до утра никуда не денется. Прекратили боевые действия, отошли отдыхать. А македоняне радовались передышке…
Перед рассветом Александр собрал военачальников.
– Варвары уверены, что мы захотим прорываться вперёд или повернём назад. А мы не дадим им больше повода безнаказанно убивать нас.
Неожиданно он произнёс:
– Некое слово гласит: «доблесть высоко на скалах живёт неприступных и зорко блюдет свой предел заповедный, очам не всякого смертного зрима. Но тому, кто с муками взыдет туда, мужества высей достигнув».
По лицам командиров заметил, что не поняли, к чему это он, пояснил:
– Я вспомнил Симонида*. Наш враг отсиживается на скалах, уверенный в недосягаемости. Ему невдомёк, что мы пойдём брать скалы. Будет трудно, но другой возможности нет, чтобы спасти свои жизни.
Хмурые лица боевых товарищей посветлели, в глазах появилась надежда. И хотя царь сегодня ошибся, второй раз ошибки не допустит. Ему продолжали верить…
В предрассветном тумане и полной тишине македоняне, ощетинившись мечами, начали подъём в гору по осыпающейся крутизне. Александр шёл впереди.
Иллирийцы, увидев спросонья врагов не там, где им хотелось, растерялись, отбивались вяло. Постепенно отступали, пятясь вверх, под защиту укреплённого лагеря – глубокий ров, высокая насыпь и ограда из заострённых брёвен, наклонённых навстречу.
И вот когда победа македонян показалась близкой, ситуация изменилась. Оказывается, иллирийцы давно ожидали подкрепления из родственного племени тавлантиев. Вот почему вчера не проявляли активности. Поддержка пришла, и теперь опасность подстерегала македонян снизу и сверху. И всё же боги оказались на стороне Александра – не зная обстановки, враги не осмеливались нападать. Предполагали, что окружённые значительными силами противника, македоняне попросят пощады…
В противостоянии прошли ещё три дня, но ни одна сторона не совершала решительных действий. Военачальники предлагали Александру атаковать тавлантиев, прорываться дальше по ущелью, а он не соглашался, говорил, что одной отвагой здесь не возьмёшь. Врагов вокруг втрое больше, и они все в укрытиях по скалам и за деревьями. Царь выжидал.
По сведениям разведки, иллирийцы в верхнем лагере вели себя беспечно. Ночные дозоры не выставлялись, много пили, видимо, уже праздновали победу. По ним ударили внезапно, после чего иллирийское войско превратилось в неуправляемую массу. Враг бежал, охваченный паникой. Кто не сдался в плен, полегли на месте.
Убедившись в победе над иллирийцами, Александр обратил войско назад, ударил сверху на тавлантиев. Сражение разгорелось и тотчас стало затихать, поскольку тавлантии, узнав о поражении своих союзников, спасались бегством.
Гефестион и Гарпал, во время схватки оберегавшие Александра, обнаружили рядом с ним притаившегося за валуном пращника. Гарпал метнул копьё, но варвар успел метнуть камень, который по касательной задел голову. Царь будто споткнулся и медленно завалился на бок. Друзья кинулись на помощь…
Он попытался встать… Кружилась голова, в глазах потемнело… На затылке виднелась грязная ссадина, сочилась кровь…
Послышались крики:
– Лекаря царю!
И ещё:
– Царя убили!
– Александр убит!
Многие македоняне слышали, и те, их единицы, кто не вытравил из своих душ страх, трусливо покинул место схватки. Долго плутали по горам, уверенные в том, что царь и всё войско погибли…
Александра на руках отнесли в безопасное место. Рана оказалась несмертельной, хотя лекарю пришлось несколько дней менять повязку и поить снадобьями, пока не прекратились головные боли. Когда на третий день он вышел из палатки, войско приветствовало с восторгом. Никто не сомневался в его полководческом таланте!
Войско продолжило движение по земле тавлантиев, но уж без вооружённых стычек, потому что их вождь покорился македонскому царю, как и правитель Иллирии. Александр собирался отправиться походом дальше, в земли гетов, но узнал о восстании в Фивах и угрозах жизни воинов гарнизона Кадмей. Пришлось оставить Хемус…
Жестокий урок
Всего год Александр на македонском престоле, а Македония закрепилась на Балканах так, как никогда не предполагала. Сын Филиппа сумел восстановить прежние границы царства, покончил с мятежами во Фракии, Фессалии, Иллирии. С правителями этих народов заключил союзнические соглашения. Важно, что добился всего большим уроном для врагов и малыми потерями с македонской стороны. Воины по этому поводу говорили между собой:
– Настоящий полководец тот, кто добивается победы, сохраняя войско для будущих побед над другими врагами!
В двадцать лет Александр доказал, что у его отца появился достойный преемник. Он возвращался в Македонию с войском, большим по численности, чем уходил на Балканы – к нему напросились служить фракийцы, пеоны*, иллирийцы. За войском тащился огромный обоз с ценной добычей и домашним скотом, с ними тысячи пленных, которых в Греции с нетерпением ожидали работорговцы с Понта Эвксинского (Чёрного моря). Рабы – ценный товар! Царская казна нуждалась в огромных средствах для войны с Персией.
Фивяне рассмотрели Александра, изучающего подходы к Семивратным Фивам, в окружении гвардейцев; на чёрном коне, на доспехах отражение солнца. Город, окружённый стеной с семью воротами, имел округлую форму. На Юге стена совпадала с крепостью, где три месяца отсиживался македонский гарнизон. Оттуда доносились трубные звуки, кричали люди, сообщая войску, что они живы, не сдались.
Фивяне с тревожным любопытством наблюдали за македонским войском с высоты городских стен. Неужели Александр решится на штурм? И как он собирается это сделать?
Поражённый предательством фивян, он действительно не знал, как поступить. Во-первых, не имело смысла воевать с греками, с Фивами, с потенциальным союзником в предстоящем походе на Восток; во-вторых, при штурме стен можно положить много своих воинов. Персия – вот совместная цель Македонии с Фивами, Афинами, со всей Грецией. В душе противоборствовали два разных человека – свирепый и кровожадный, жаждавший мести и прагматичный, желающий вызвать у фивян лишь страх. Александр отказался от захвата Фив, но отправил гонца с требованиями: