Анатолий Христюха – Дорога. Сборник рассказов (страница 2)

Чёрные волосы спадали на плечи прямой тяжёлой волной. Не крашеные – природные, живые. Контраст с глазами – почти колдовской. Лицо – бледное, спокойное, ровное, словно и не девушка перед ним стояла, а призрак из забытых детских снов. Он почему-то сразу представил, как эти руки поднимают ведро из колодца, как ловко режут лук, как держат чашку с молоком, не проливая ни капли. Откуда здесь такой бриллиант, одному богу было известно, а может, и черту, кто их разберет.

Она не двигалась. Не улыбалась. Просто смотрела.

– Здравствуй, – сказал он, и сам удивился, каким тихим у него стал голос. Почти детским.

Варя чуть наклонила голову.

– Здравствуй.

Он не знал, как долго они так стояли – глядя друг на друга. Время будто остановилось. Старуха что-то говорила сзади, ставила на стол, скрипела половицами – но всё это слышалось как сквозь вату. Мир сократился до этих глаз. До тишины между ними.

– Чай будешь? – спросила Варя. Голос у неё оказался мягким, тёплым – ровным, как гладь озера. Он кивнул, хотя не был уверен, что услышал вопрос.

Сел за стол. Самовар тихо булькал, в комнате запахло сушёными травами, яблоками и дымом. Варя села напротив, положила ладони на стол. Она была как будто не напротив, а внутри, как давно знакомая тень, которая наконец решилась выйти на свет.

Сергей вдруг подумал: «А может, я и не ехал никуда. Может, я заснул за рулём, и это сон. Или умер. Но если так – то пусть».

Он ещё не знал, что всё только начинается. И что уйти отсюда будет не так просто.

Но уже чувствовал: уходить он не хочет.

Сергей пил чай из каких-то неведомых ему трав. И в груди проснулось что-то знакомое, но забытое. Тяга, к теплу, к этому дому, к Варе. Ему вдруг представилось, как он остаётся здесь. Ремонтирует сарай. Топит баню. Она молча стоит рядом. И никто не требует «чувств» или диалогов. Просто быть. Наваждение какое-то. Он встряхнулся.

– Всё, спасибо, мне надо ехать.

– Поздно уже, сынок. Утром выезжай. Солнце встанет – и путь сам найдётся. А сейчас ложись, поспи. Комната на втором этаже, Варя постелила.

Сергей даже не удивился, опять это ощущение, что его ждали, что ему рады.

Сон приходил тяжело. Тело отказывалось расслабляться – он ворочался, прислушивался к старому дому, к скрипам, к треску печи, к редким шагам где-то на веранде. Но потом всё-таки утонул – не в отдых, а в тягучее, вязкое забытьё.

Сергей шёл по дороге. Дорога тянулась в никуда. Белый день – будто отмыт от цвета, лишённый солнца, словно мир только что нарисовали карандашом. Всё вокруг до странного тихо – лес стоял ровный, чёрный, как на штативе. Под ногами – асфальт, гладкий, без единой трещины. Машины не было. Только он и дорога.

Он шёл долго, пока не заметил вдалеке фигуру. Женскую.

Тонкую, тёмную, в длинной юбке. Стояла спиной. Волосы – тяжёлым вороньим крылом стекали по спине. Сергей хотел крикнуть, но горло не слушалось. Подошёл ближе – она обернулась. Варя. Только не такая, как днём – глаза у неё были черные, как зрачки, лицо как будто светилось изнутри, а рот медленно шептал:

– Не уезжай. Ты нужен тут. Здесь твой дом.

Он отшатнулся, споткнулся – и вдруг уже не стоял, а падал. Вниз, сквозь асфальт, в промерзшую землю, в слои корней и льда. Всё мелькало: мать, отец, Лена, кабина фуры, чьи-то руки, вспышка света и…темнота.

Сергей вынырнул в комнате, где горела одна свеча. На столе – его водительское удостоверение, обгоревшее по краям. Варя сидела напротив, смотрела не мигая. На стенах шевелились тени, и за окном был не лес, а вода. Серая, холодная, бескрайняя.

Он проснулся резко. Вздохнул. Пот тёк по лбу. Печь потрескивала, занавески едва колыхались, словно ветер пробирался в дом без разрешения. Сергей сел, провёл рукой по лицу. Всё казалось нормальным – но внутри осталось ощущение, что сон продолжается.

Утром он встал с чётким намерением – уехать как можно скорее. Дом ему не нравился, слишком странный, пугающий, слишком… живой. Варя – нечеловечески красивая, как из сна, а её бабка уж больно напоминала бабу Ягу из детских сказок, только в современном исполнении: с халатом, тапками и выражением лица, как будто она уже знает, чем всё закончится.

Он не стал ни есть, ни пить – просто поблагодарил и вышел к фуре. Та стояла, как вкопанная, под тонким слоем инея. Ночь, похоже, была морозной, и прошлогодняя трава под ногами хрустела, как чипсы. Мотор завёлся с третьего раза, кашлянул, но ожил.

– Ну и славно, – буркнул Сергей и включил передачу.

Земля под колёсами дрожала, сосны медленно тянулись вдоль дороги – как шеренга молчаливых свидетелей. Он смотрел вперёд, сосредоточенно, не включая музыку: хотел как можно быстрее выйти на трассу, на знакомые развязки, туда, где всё ясно и предсказуемо.

Но чем дальше он ехал, тем сильнее накатывало странное чувство: что-то не так. Пейзаж будто заело. Одни и те же ели, одни и те же дорожные выбоины. Пару раз он даже узнал сломанный указатель и старую покрышку у обочины.

– Не может быть, – пробормотал Сергей и сбросил газ.

Повернул направо – просто интуитивно, на развилке, которая выглядела незнакомой. Потом ещё раз. Казалось, он уходит от дома, но лес становился только – гуще, дорога – у́же.

Проехал минут десять, сверился с компасом – стрелка крутилась как сумасшедшая. Телефон показывал заряд, но не ловил ни одной вышки. Навигатор молчал, только экран чуть подрагивал.

И вдруг – поворот. Одинокий, ничем не обозначенный. Он свернул на него просто, чтобы убедиться, что это не кольцо, что дорога действительно куда-то ведёт.

И вот – дом.

Тот самый, двухэтажный. С потрескавшимся крыльцом, наличниками и занавесками, которые только что шевельнулись. Машина остановилась сама собой. Сергей выругался тихо, устало, и выключил зажигание. Он не был суеверным, но сейчас по спине побежал холодок.

На крыльце стояла Варя. Спокойная. В том же сером кружевном платье, как со старой фотографии, с той же кружкой. Словно и не ложилась.

И снова – никакого удивления на лице. Только лёгкое… принятие. Будто она знала: он попытается, и вернётся.

Сергей открыл дверь, вылез из кабины. Помолчал. Потом хрипло просипел:

– Что за хрень здесь творится?

Варя не ответила. Только чуть склонила голову и жестом позвала в дом. И было в этом что-то не страшное. Скорее… неизбежное.

Дом встретил его так, как если бы он просто сходил за хлебом. Печка уже топилась, пахло луковой поджаркой и чабрецом. Варя прошла мимо него босиком, не глядя в глаза. Старуха что-то мешала в кастрюле и весело буркнула:

– Ну что, как покатался, касатик? Где был? Что видел?

Сергей не ответил. Сел на лавку, снял куртку. Пот с шеи стекал под ворот рубашки, но он его не чувствовал.

– Передумал, – выдохнул он глухо, почти шёпотом, сам не веря, что говорит это.

– Ну вот и ладно, – ласково проговорила старуха – значит, так и надо. Оставайся, Варя у меня хорошая, ласковая, работящая… Послушная, – зачем-то добавила она.

Он хотел спросить, кому надо, но не стал. Это было не то место, где хочется вступать в философские споры со старушками. Особенно с теми, кто знает тебя лучше, чем ты сам.

Ужин прошёл в тишине. Борщ был густой с большой ложкой сметаны. Хлеб – ржаной, тёплый, с коркой, как в детстве. Сергей ел молча, как на поминках. Варя тоже молчала – её взгляд был спокойным, не сочувствующим, не жалостливым. Словно она уже знала, что он здесь надолго.

Ночью Сергей не мог уснуть. Лежал на кровати, слушал, как в печке догорают угли. Окно смотрело в темноту – не в лес, а в какую-то бесформенную, неподвижную чёрную массу.

Иногда ему казалось, что за стеной кто-то ходит.

Иногда – что Варя стоит под дверью.

Иногда – что он вообще уже не проснётся, потому что не спит, а давно умер.

Второй день начался с обычной утренней суеты, старуха возилась на кухне. Сергей не стал ни собираться, ни заводить машину. Он уже попробовал – и вернулся. Ему было как-то странно спокойно здесь, будто бы не нужно было никуда ехать.

Он вышел на улицу. Воздух был свежий, как только может быть в сибирском лесу весной: пахло землёй, хвоей и чем-то сладким, немного дымным.

Варя сидела на ступеньках крыльца. В длинной вязаной кофте, с распущенными чёрными волосами. Увидев его, не улыбнулась – просто кивнула.

– Пойдем, прогуляемся, – предложила она. – Лес сегодня хороший.

Он снова не удивился. Только накинул куртку, кивнул и пошёл следом.

Они шли молча. Лес принимал их без шума – как своих. Ветки не цеплялись, птицы не пугались, даже ветра не было. Сергей вдруг понял, что давно не ходил пешком просто так. Без цели. Без графика.

– Ты часто сюда ходишь? – спросил он, наконец.

– Каждый день. Лес – как собеседник. Он молчит по делу.

Он усмехнулся.

– Звучит, как антоним моей бывшей жены. Та молчала только когда спала. И то не всегда.

Варя посмотрела на него, но ничего не сказала. Он сам продолжил – не потому что хотел, а потому что оно само вырвалось:

– Лена… она хорошая, наверное. Но всё время пыталась меня изменить. Всё время говорила, что я не чувствую, не думаю, не живу по-настоящему. Хотела, чтобы я что-то там прорабатывал. Душу свою откапывал, как картошку. А мне просто работать хотелось. И тишины. Ну и пожрать нормально.

Варя усмехнулась – еле заметно, но по-настоящему. Тепло.

– Может, ты просто не там искал, – сказала она. – И не с теми.