Анатолий Хохлов – Генерал без армии (страница 16)

— А красные узоры на доспехах коня значат, что он уже съел больше сотни врагов, правда? — болтали школьники.

— Ага! Папа рассказывал, что когда черно-зеленые решили напасть на село недалеко от города, наш Костолом тридцать уродов растоптал и разорвал на куски! Сначала двоих целиком проглотил, третьего изжевал, а потом начал одни потроха вырывать и проглатывать. Слишком много бандитов было, в отряде все кони так обожрались, что двое суток потом на мясо смотреть не могли!

— А я вот думаю… черно-зеленые ведь тоже бывают в доспехах? А как кони без рук чистят их от железа?

— Глотают вместе с доспехами. У коней очень сильные желудки, по ним Ци постоянно циркулирует и даже броня самураев прессуется в железные колбаски.

— Ха-ха! В книгах по коневодству полно фото таких колбасок. Если человека проглатывают целиком, то даже рассмотреть можно — вот шлем, вот ножные латы, а здесь наручные и кираса.

— Жу-у-уть!

— Ах-ха-ха!

— Интересно, а что будет, если конь сожрет ходячего дохляка?

— Отравится, конечно! Все кони знают, что йома надо топтать, но рвать зубами и глотать нельзя!

— Ага! Я по телевизору видел, как они серебряных ведьм давили. Ни один даже маски не разомкнул, только копытами хрясь! Хрясь! И брызги во все стороны!

— Да, классно они в их толпу вломились. Интересно, а один на один кто победит, черный йома, или боевой конь?

— Йома тупые! Если он просто дохляк ходячий, конь на него один раз наступит, и все, только размазня останется! А если успеет превратится в гиганта, его сначала «Разящими вихрями» закидают, а потом остатки можно и конем растоптать!

— Один конь с гигантским акума может и не справится, но если с самураем, то точно дохляка в месиво раскатают! Даже самого сильного!

— Даже Черного Лиса?

— Йошинори, а твой отец с Костоломом, смогут убить Черного Лиса?

— Папа и один его убьет! — мальчишку, что хвастался как конь его отца разрывал бандитов, гордо вздернул нос. — Лису ведь просто надо голову отрубить, и он сразу подохнет…

Отошедший в сторону, но слишком любопытный чтобы не прислушиваться к болтовне детей, лис вздрогнул, так, словно получил удар плети. «Подохнет»? «Подохнет»?! Как какая-нибудь омерзительная дрянь, как вредоносный зверь, как… ненавистный враг?

По телу побежала нервная дрожь, на глаза навернулись слезы обиды, а засевший в мозгу туман тьмы зашевелился. Теряя благодушное выражение лица, Корио искоса посмотрел на болтливых малолеток и смерил взглядом того, которого звали Йошинори. Да, если твой папочка отрубит лису голову, ужасный метаморф действительно подохнет всего через минуту или две. А что если проверить, как быстро подохнешь ты, самодовольный сопляк, если пока еще не убитый враг набросит простую веревку тебе на шею и посильнее затянет петлю?

Сознание услужливо нарисовало лицедею картину укромного места и отчаянно трепыхающегося мелкого человечка, без лишнего шума похищенного с городских улиц. Ах, сколько будет ужаса и паники! Сколько будет слез и мольб о пощаде! Смеялся? Гордился и хвастался перед приятелями? Посмейся-ка теперь, ублюдок!

А может… сделать это?

Прошедший к банку конвой — первый из трех. Ничего страшного, если сегодня деньги доберутся до места назначения в целости. Корио отложит нападение до завтра, а сегодня… сегодня придушит этого болтливого самурайского сыночка! Конечно же, только для начала. Придется здорово скинуть вес, чтобы принять облик десятилетнего школьника, но всего часа через полтора лицедей уже сможет спокойно направиться к дому, адрес которого указан на гражданской карточке Йошинори. Он будет идти и упиваться всеобщим спокойствием, ведь окружающие станут видеть в нем не чужака и не чудовище, а хорошо всем здесь знакомого мальчика, сына хозяев этого дома. Безобидного юного человека, одного из своих…

В кармане куртки хвастливого болтуна — ключи от входной двери. В полном соответствии с ролью вернувшегося домой школьника, Безликий войдет и переброситься парой милых фраз с мамочкой Йошинори, что конечно же ждет своего сына и выйдет встречать его в коридор. А когда женщина вернется к своим делам, он как бы невзначай подойдет к ней поближе и… шарахнет, от всей души, чем-нибудь тяжелым по голове! Беззаботная дура не успеет издать ни одного громкого звука! Жалость? Нет! Ни малейшей! Ведь эта домашняя птичка, конечно же, вместе с сыном таращилась в экран телевизора, когда службы пропаганды скармливали им ложь и перевернутые факты о лицедеях. Охала, ахала, и подзуживала своего сыночка сильнее ненавидеть оборотней. Безмозглая тварь. Нет, такую жертву ни в коем случае нельзя сразу убивать! Нужно насладиться ее беспомощностью, слезами и ужасом, ведь дети таких же человеческих самок как она, с самого раннего детства преследовали Корио. Искали его, избивали, кромсали и рвали, натравливали собак и боевых коней. Она не виновата? Людей невиновных и мирных просто нет. Никого нельзя жалеть и никто не заслуживает пощады…

Главное не увлекаться, чтобы когда отец Йошинори, ужасно уставший на службе и мечтающий об отдыхе в кругу семьи притащился домой, его уже ждал сюрприз в виде роскошного ужина и ласковой женушки, лезущей обниматься и жадно шепчущей, что пора оживить отношения. Ага, ради этого ведь сын и отправлен ночевать к какой-нибудь бабушке! Что там болтает этот малыш, Йошинори? Если его отец отрубит Корио голову, лис конечно же умрет. Но грозный самурай не потянется к мечу. Опьяневший от страсти, жалкий дурак даже подумать не сможет о том, что злейший враг всего человечества не где-то там, за горизонтом, а здесь и сейчас, буквально в его объятиях! Безликая нелюдь, чудовище, убившее его сына и жену только потому, что они ненавидели его, а он… он… люто и безумно… ненавидит их всех!

Корио сосредоточился и начал давить. Усилием воли сминать заполнившую его сознание холодную и злобную тьму. Тьма огрызалась и лениво поддавалась давлению, словно ворчливый пес, которого хозяин вздумал вытолкнуть с теплого места. Здесь бы помогли хорошие воспоминания, о дружбе, любви и семье. Что-то, что дарило Ци положительный заряд, но любое воспоминание сразу же перекрывалось знанием, что этот человек уже мертв, стал чужим, или предал. Холодные могильные камни, предсмертная агония близких, поля битв, усеянные трупами людей, поверивших Корио, пошедших за ним и отдавших свои жизни ради эфемерного общего счастья.

Кто же у него остался? Четырнадцать соратников, которым ненависть и жажда мести не позволила деградировать до обычных йома. Аканэ-сан? Женщина, для которой он — еще один из генералов, пытающихся влиять на мировой порядок. Но есть еще… двое.

Стало легче. В кромешной тьме блеснули два огонька. Один — золотисто-рыжая, маленькая и непоседливая лиса. Младшая сестренка. Второй — теплый, белый и пушистый. Словно несмышленый и доверчивый зайчонок, ласково прижавшийся к боку обомлевшего хищника.

Безликий продолжал сыпать мыслями о том, как мог бы он, убив и перевоплотившись в отца Йошинори, ловко и быстро расправиться со всем конвоем. Опасно выглядящий лейтенант и второй конный воин, десятник, даже охнуть не успеют, когда их сослуживец вдруг выхватит меч и срубит обоим головы. А остальных прикончить — не проблема. Не такие отряды укладывали…

«Ты что это мне предлагаешь»? — полыхнув злом и яростью, взвился над Безликим Корио. — «Как я после таких фокусов буду в глаза сестре и Каджими смотреть? Хочешь поставить крест на всем, что я создавал, перечеркнуть все жертвы людей, что поверили в меня»?

Безликий кипел жаждой убийства, но под гневным напором лиса стушевался.

«Тихо, тихо»! — покорным и примирительным тоном ответил акума. — «Я ведь не бог какой-нибудь, могу и ошибаться иногда. Это было просто предложение, а выбрать, следовать ему, или нет, волен исключительно ты сам. Я же дофамин не трогал? Нет. Как и договаривались».

Сознание прояснялось и черно-багровая пелена отступила от глаз Корио как раз в тот момент, как чья-то рука опустилась ему на плечо.

— Уважаемая! Вам плохо? — прозвучал, полный тревоги, голос мужчины.

— Ох… нет-нет, все прошло… — Корио спешно вынул из сумочки платок и хотел приложить его к лицу, как будто для того, чтобы утереть слезы, но сердобольный прохожий уже увидел достаточно.

Слезы, что текли из глаз Корио, были… черными.

— Йома!!! — в ужасе отшатнувшись от чудовища, проорал прохожий и сунул руку за отворот своего пальто, через миг выхватив припрятанный там, в ножнах, короткий и остро отточенный кинжал танто. — Ходячий мертвец! Бегите!!!

Сделав резкий выпад, он нанес удар кинжалом, метя пробить чудовищу висок. Клинок в мозгу не убьет йома, но парализует на пару секунд. А парализованного можно и обезглавить следующим ударом…

Корио взмахнул рукой, отбивая летящий в его голову клинок и хотел перейти в контратаку, как вдруг в его правый бок врезалось что-то тяжелое. Ребра, не усиленные потоками Ци, жалобно затрещали, ломаясь и рассыпаясь на кусочки. Что это было? Обычный удар, обычным кулаком, полученный от проходившего мимо студента самурайских кровей, уронившего купленные в магазинчике журналы и бросившегося на демоническую тварь, пару секунд назад скрючившуюся посреди улицы и привлекшую этим всеобщее внимание. Кто эта зараженная тьмой женщина? Демон, что сейчас мутирует в безумную машину убийства? Или ходячая бомба, готовая превратить всю улицу в огромный кратер, пылающий фиолетовым огнем?