Анатолий Х. – Шаман (страница 3)

Он рассказывал, что сюда ходят не просто гулять – столбизм здесь почти религия. Люди годами лазают по этим скалам, запоминают маршруты, передают их своим детям как тайну. Без верёвок, без страховки – только ты, камень и небо.

Мы прошли все основные вершины. Подъёмы были нелёгкими, но виды такие, что перехватывало дыхание. Там, наверху, на ветру, над тайгой, я впервые по-настоящему почувствовал масштаб и молчаливую мощь Сибири. Тайга лежала внизу – огромная, живая, и при этом словно застывшая во времени. Хребты и кроны деревьев тянулись до самого горизонта, и казалось, ты стоишь на краю какой-то древней планеты, где всё движется без тебя и без твоего ведома.

Я не чувствовал себя ни странником, ни романтиком, ни героем пути. Я чувствовал себя песчинкой. Частичкой чего-то необъятного. Я стоял, молчал и слушал ветер, который гулял между камней и шептал мне что-то важное.

На следующий день с утра собрал рюкзак и по совету местных ребят двинулся в сторону кемпинга для грузовиков на выезде из города. Там я познакомился с Валерой.

Он был огромный, как гора, и в то же время улыбчивый и добродушный. В поношенной кепке и с задорными глазами. Мужчина лет сорока пяти. Я поначалу на «вы» к нему обратился:

– Извините, вы в сторону Иркутска идёте?

Он посмотрел на меня как на родного.

– Ты что мне, племянник, что ли? Валера я. Просто Валера.

Он тащил на трале какой-то экскаватор в Иркутск из Новосибирска и без лишних вопросов согласился взять меня с собой.

– Главное, чтоб ты храпел не сильно. А так поехали, друг!

Мы с ним быстро нашли общий язык. Валера оказался рассказчиком не хуже меня. Он знал десять способов сварить пельмени прямо в дороге и сто анекдотов про гаишников.

Выехали рано утром. Валера подогнал свой трал на заправку, где я его уже ждал, угостил меня горячим чаем из термоса, бутербродом с колбасой и сказал:

– Завтракать надо плотно – дорога длинная.

Кабина у Валеры была как мини-квартира: занавески с рыбками, старая магнитола, подвесной органайзер, набитый зарядниками и проводами, и неизменная пачка семечек в бардачке. На торпеде стоял облупленный пластмассовый Будда, выгоревший на солнце, но всё ещё с мирной улыбкой. Пахло куревом, едой и каким-то ароматизатором, вроде душистого мыла.

Мы ехали долго. За окнами тянулась бесконечная тайга: сосны, упрямо тянущиеся в небо, холмы в лёгкой дымке, местами проблескивающие речушки. Валера без умолку рассказывал анекдоты, одни смешные, другие – не очень, но рассказывал он с таким запалом, что я смеялся почти постоянно.

Один почему-то особенно врезался в память:

– Значит, стоит гаишник на трассе, тормозит машины. Видит – едет запорожец, весь дымит, колёса врозь, гремит так, что птицы взлетают. Останавливает. За рулём – дед. Гаишник говорит: «Дед, у тебя тормоза вообще есть?» А дед ему: «Нету. Зато память отличная – я заранее знаю, где тормозить надо!»

Я так заржал, что чуть не поперхнулся чаем.

К вечеру мы остановились перекусить в придорожной кафешке. Там было как обычно: борщ, пюре, куриная котлета и чай в стакане с подстаканником. Валера сидел, жевал неторопливо.

– Знаешь, о чём думаю, Илюха… – сказал он после пары минут молчания. – Жизнь как дорога. Кто-то мчится, чтобы побыстрее попасть из точки А в точку Б. А кто-то – как ты. Кому важно не куда, а как.

Я кивнул.

– А ты такой?

Он усмехнулся.

– Раньше был, сейчас уже нет, – сказал он с тоской в глазах.

Когда уже подъезжали к Иркутску, он вдруг спросил:

– Ты был на Байкале?

– Нет. Только на открытках видел.

– Давай махнём на пару дней, – предложил он. – Когда ещё доведётся? Я сам всю жизнь мечтаю там побывать.

Я удивился, но только на секунду.

– Давай, – пожал я плечами. – Всё равно времени вагон.

Так родилась идея, которая навсегда изменила мою жизнь. Тогда я ещё не знал, что Байкал не отпускает просто так. Если он тебя заметит – ты уже его.

Глава 3 Байкал

Выгружаться нам надо было в посёлке Усть-Ордынский в семидесяти километрах от Иркутска. Поэтому в сам город мы не заезжали, обогнули его по объездной дороге, по мосту через Ангару – это единственная река, вытекающая из Байкала. Глубокая, быстрая, мощная, с холодной водой цвета стали. Даже с моста чувствовалась её сила и поднимающаяся волна живой энергии. Я смотрел на Ангару и думал: какая всё-таки красивая у нас страна, и как мало мы о ней знаем. И сколько надо времени, чтобы увидеть хотя-бы малую часть её своими глазами?

В Усть-Ордынском мы сдали груз и отправились спрашивать у местных, куда бы рвануть на пару дней, чтобы природа, тишина и без толп туристов.

Нам почти все посоветовали Курму – посёлок, недалеко от Ольхона.

– Там красота, – говорили они. – Людей мало, лес кругом, воздух чистый, вода тёплая… Прямо дышится по-другому.

Мы с Валерой переглянулись и решили: едем.

Дорога до Курмы оказалась удивительно приятной – ровный асфальт, пейзажи, меняющиеся один за другим. Чем ближе мы подъезжали, тем гуще становился лес. Машин на дороге было всё меньше, а небо, кажется, распахнулось шире, как огромный купол, наполненный светом и покоем. В воздухе чувствовался влажный хвойный аромат – словно сама природа дышала с нами в такт.

И вот после очередного плавного поворота дорога вывела нас на простор – и я впервые увидел Байкал.

Это было не просто озеро – это было море. Неподвижная гладь воды растягивалась до самого горизонта, поглощая небо. Сначала показалось, что она просто тёмная, глубоко-синяя, почти чёрная. Мы остановились, я вышел из кабины, вдохнул полной грудью и подошёл ближе. Вода оказалась настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждый камешек, каждую трещинку на дне. Она была как живая. Переливалась и светилась в глубине, играя всеми оттенками синего и зелёного. Плоские облака, словно нарисованные художником, отражались на её поверхности, а лёгкий ветер гнал к берегу тонкие волны, которые шептали что-то на своём языке.

Тишина вокруг была такой, что можно было слышать, как в траве щёлкают кузнечики. Никакой суеты, ни голосов, ни звука моторов – только лёгкое дыхание воды и шелест листвы.

– Ну, как тебе? – спросил Валера, закуривая. – Не зря ехали?

Я лишь кивнул. Словами это было сложно описать. Байкал… он как бы смотрел на тебя в ответ. Словно сам озёрный дух пытается заглянуть внутрь, узнать, зачем ты пришёл.

Мы спустились к деревне. Курма встретила нас невысокими домами, выкрашенными в небесно-голубые и тёмно-зелёные цвета. Улицы были пустынны, только изредка по ним пробегали дети да за заборами лаяли собаки. У магазинов стояли старушки в платках – торговали рыбой: копченной и вяленой. И всё вокруг, казалось, застыло в неторопливом ритме жизни.

Мы остановились возле деревянного стола, на котором аккуратно были разложены связки байкальского омуля. Возле них сидела пожилая бурятка, сухонькая, с морщинистым лицом.

– Парни, берите, пока свежий. Дед мой только сегодня коптил, – сказала она, кивая на рыбу.

Валера начал тщательно выбирать, перебирая связки омуля, а я стоял немного в стороне и смотрел на воду, на это огромное зеркало. Оно завораживало меня. И тут я решился спросить:

– А скажи, бабушка, что тут у вас интересного можно посмотреть? Желательно что-нибудь местное, самобытное.

Старушка чуть прищурилась, посмотрела поверх моей головы, куда-то вдаль – туда, где заканчивается Байкал. Потом опустила глаза и негромко сказала:

– Завтра вечером приходите. У нас шаман будет. Настоящий, не для туристов. Тайлаган проведёт – обряд такой старый.

– А что за обряд? – спросил Валера, разглядывая очередную связку рыбы.

Бабка глянула на него, потом на меня. В голосе её зазвенел лёгкий смешок, будто она уже тысячу раз объясняла это таким, как мы.

– Это когда люди собираются, и шаман зовёт духов наших: водных, лесных, горных. Предков зовёт. Байкалу дары приносят: молоко, хлеб, ленточки— кто, с чем пришёл. Просят не просто – с душой просят. Чтобы хранил, не обидел, дорогу дал и сердце очистил.

– А посмотреть можно? – спросил я немного растерянно, не совсем понимая, зачем спрашиваю.

– Можно, конечно, – кивнула она. – За это денег не берут.

Она протянула Валере пакет с рыбой, а мне бросила долгий взгляд, словно пытаясь заглянуть внутрь. Потом снова вернулась к своим делам.

На следующий день мы с Валерой ничего не делали, просто наслаждались жизнью. Купались, сидели у воды, ели копчёного омуля с пивом, болтали обо всём понемногу. Озеро лежало спокойное, гладкое. Над водой парили чайки, вдалеке слышались моторы – кто-то катался на лодке. А вокруг только лес, небо, Байкал. Ни криков, ни суеты.

– Вот не пойму я, – неожиданно сказал Валера, почесав подбородок, – что нашему народу надо? Тут ведь красота, покой… приезжай, отдыхай, душой лечись. А они всё в Турцию да в Таиланд прутся. Там жарища, народу – тьма, язык чужой, люди другие… Мы с женой пару раз были – ну не моё это. Не отдых, а суета.

– А я люблю путешествовать, – ответил я, – съездил бы с удовольствием и в Турцию, и в Таиланд, и в другие страны. Да только пока нет возможности… туда автостопом не доедешь.

– Побываешь ещё, какие твои годы, – улыбнулся Валера. – Надоест – всё равно сюда вернёшься. Вот запомни мои слова. Такие места притягивают. Не просто так. Они как «места силы», отпускать не хотят.