Анатолий Гусев – Между прошлым и будущим (страница 15)
– Кшися.
– Как? – не понял поп.
– Тебя как звать? – спросил Бык и хорошенька тряхнул невесту.
Кшися вышла из оцепенения и смотрела вокруг изумлённым взором. Ванька повторил свой вопрос, она смотрела на него, не понимая, он задал его ещё раз, уже теряя терпения. Девушка, наконец, поняла о чём её спрашивают.
– Кристина.
До неё дошло, что хотят сделать, и она было дёрнулась бежать из церкви, но казак крепко держал её за руку.
– Ножом пырну, – пригрозил он, – если будешь трепыхаться.
Кристине пришлось волей-неволей подчиниться.
Ванька Бык вышел из храма женатым человеком, ведя под руку невесту, у неё ноги подкашиваются, во взгляде отчаянье.
Неждан Нечаев кружил меж польских возов на гнедом коне.
– Браты! – взывал он. – Казаки! Пан гетман Ходкевич табором стоит у церкви Великомученицы Екатерины. Он думает, что он нас разбил и ему беспокоиться не о чем. Как бы не так! Князь Пожарский у Крымских Лужников ополченцев собирает, реку переходят. Кузьма Минин с дворянами литовскую роту смял. Они на табор Ходкевича идут. Айда и мы! Трубецкой с дворянской конницей вот-вот подойдёт. Бык, собирай свою ватагу, девку свою у Никитской церкви в таборе оставь, присмотрят.
***
Иван открыл глаза. Реанимация. Сколько он был в беспамятстве? Кристина по-прежнему смотрит на него с ужасом. А ведь в этом его бреду, та полячка была его Кристина, а не кто-то ещё.
Вошёл врач, осмотрел их.
– О, уже лучше, – сказал доктор. – Завтра можно будет в обычную палату перевести.
Врач внимательно посмотрел на Ивана.
– Всё хорошо?
– Да, – ответил Иван, – но вот только бред какой-то странный, как наяву всё.
Иван стал рассказывать, что ему привиделось, а доктор внимательно слушал.
– Бывает. Стресс, обезболивающее, лекарства. У вас хорошее воображение. Вы читали об этом или кино видели. Вот мозг всё это переработал и выдал вам. Чудес не бывает, всё объяснимо.
Врач посмотрел на Быкова и засомневался. Прочитал ли этот человек хоть одну книжку?
– А когда поляки Москву захватывали? – никак не мог успокоиться Иван.
– Ровно четыреста лет назад. Праздник же объявили, седьмой год будем праздновать, Казанская, четвёртое ноября. Их выгнали из Кремля.
– Да? Странно, а в моём видении это конец лета, крапива высокая, лопухи.
– Ну, что вы хотели от бреда? – пожал плечами доктор. – Если хотите, я могу уточнить в интернете, когда чего было.
– Уточните, доктор.
Врач ушёл, Иван повернулся к жене.
– Представляешь, Кристя, какая хрень привиделась.
Кристина повернулась к Ивану, лицо её исказила ненависть.
– Зверь, зверь, ах, ты зверь, быдло, схизматик, москаль. Гжегож мой коханый. Мы с ним с детства обручены, мы любили друг друга. Я за ним в вашу проклятую Московию приехала, отца уговорила меня с собой взять в обоз. Гжегож у полковника Струся служил. А ты убил его, зверь! Бедный мой Гжегож. Мы нашли друг друга и потеряли. Я тебя убить хотела, когда тебя привезли с разбитой головой от храма Екатерины.
В голове у Ивана вспыхнул страшный бой у церкви Великомученицы Екатерины на закате летнего дня. И было это не правильное сражение двух армий, а кровавая драка, свалка. Рубились саблями и бердышами, стреляли в упор, кто кого пересилит. Польский гонор напоролся на русское упрямство.
– Что ж не убила? – это не Иван спросил Кристину, а Ванька Бык спросил Кшисю.
– Да вот не убила… Венчана с тобой, хоть и в церкви у схизматиков, а венчана. И пан Ходкевич постоял ночь на горах за Москвой-рекой да утром в Польшу ушёл. Я, шляхтянка, стала женой безродного казака… Гжегож, мой милый Гжегож!
Глаза Кристины наполнились слезами, она отвернулась и зарыдала в подушку.
Вошёл доктор, посмотрел на Кристину.
– Что с ней?
Иван пожал плечами.
– Ладно, сейчас успокоительного дадим. А я узнал: основная битва в Москве была летом, 24 августа 1612 года по старому стилю, по новому стилю – 2 сентября. Но всё равно, чудес не бывает, это вы где-то вычитали.
– Пелена приоткрылась, – пробормотал Иван.
– Что? – переспросил врач.
– Ничего, это я так. Спасибо, доктор, за беспокойство, – поблагодарил врача Иван Быков.
Когда врач ушёл, Иван спросил Кристину:
– Прошлое нам немного приоткрылось. Что мы с этим будем делать, жена?
Кристина промолчала.
Прогулка
– Подъезжаем. Смотри, как солнечно.
– Обещали солнце и лёгкий морозец всю неделю.
– А мы как две дуры над конспектами.
– Нет, Светик, мы будем иногда выходить погулять.
– На веранду? Или сразу на крыльцо?
– По участку.
Две девушки, две подруги, две студентки третьего курса болтали в пригородной электричке. Им по двадцать одному году, миловидные стройные с шикарными волосами – русыми у Маши и чёрными, как смоль у Светланы. Девушки ехали к Маше на дачу подготовиться к экзаменационной сессии.
– Станция Кабанова Гора, следующая станция Ершово.
– Пошли, – засобирались девушки.
У каждой на правом плече висела довольно большая дамская сумка, а в левой руке чемодан с одежной и едой. Еда – это чтобы не отвлекаться походами в магазин во время подготовки к экзаменам.
На пристанционной площади по одному краю расположились магазинчики, по противоположенному – легковые автомобили и остановка автобуса.
– У нормальных людей, – сказала Света, – дача находиться рядом со станцией.
– Вот и ехала бы к нормальным, – огрызнулась Маша.
– Уже и посетовать на жизнь нельзя. И где автобус?
Света прекрасно знала, где находиться дача, подруги неоднократно были вместе у Маши и летом и зимой. Они подружились как-то сразу ещё на первом курсе и часто проводили время вместе. Учёба им давалась легко и у них оставалось время на развлечения. Они везде появлялись вместе – спокойная рассудительная скромная Маша и шумная взрывная бесшабашная Света.
– Опоздали, девушки, – сказал мужчина кавказкой наружности. – Ушёл автобус.
Он стоял у старенькой тёмно-зелёной «девятки».
– Как ушёл? – не поняла Маша. – Он же всегда ждёт прибытия электрички.
– Правильно, но зимой из Москвы приезжих мало, а местных полный салон набился. Уехал.