Анатолий Гончар – Рейд в ад (страница 8)

— Дело грязное, — задумчиво согласился Эдуард.

— А откуда у тебя эти сведения? — взгляд Виктора Синцова переходил то на меня, то на моего пленника.

— Он сказал, — ответил я, сообщив тем самым чистую правду. И тут произошло непредвиденное. Не знаю, как Артуру удалось выплюнуть засунутую в рот тряпку, но он ее выплюнул.

— Он врет, он все врет! — закричал мой пленник. — Он заставил, меня заставил! Он сумасшедший…

— Заставил? — ствол автомата ткнулся в затылок вопящему американцу. Предохранитель щелкнул, сползая вниз. — И то, что нас всех должны тут убить, тоже я придумал? — Мой очумевший от близости смерти пленник молчал. Зато не стал молчать все тот же Синцов. Его взгляд скользнул по моему лицу и, видимо, в поисках поддержки пошел вправо-влево по лицам других собратьев по несчастью.

— Да он правда сумасшедший… — прошептали его губы. — Да он маньяк! Вы посмотрите… Что ты делаешь, посмотрите на него! — наверное, мой вид был действительно не слишком презентабельным. — Да из-за него, — он указал на меня пальцем, — они расторгнут контракты со всеми нами. — Я услышал, как щелкнул предохранитель, я бы успел убить этого дурака раз десять, если бы считал нужным. Ствол его автомата поднялся на уровень моей груди, качнулся вправо-влево, выискивая возможную угрозу, точь-в-точь как несколькими секундами назад его взгляд, но пока никто другой не спешил хвататься за оружие. — Скажите, пусть положит ствол, — предложил он, но все промолчали. — Положи ствол! — попробовал заорать он, но голос дал петуха, получилось забавно. — Он нас обманывает! — ствол направлен в мою сторону. — Он все наплел. Наврал…

— А почему патроны не стреляют? — вмешался Леха. Синцов задумался, поняв, что сплоховал, опустил оружие, щелкнул предохранителем, а потом радостно осклабился:

— Да потому, что дай вам, дуракам, боевые, вы тут такого натворите!

— Это я дурак? — Леха поправил висевший за спиной ствол, протиснулся к Синцову. Они схватили друг друга за грудки, но наносить удары не спешили, пока обмениваясь словами и легкими подергиваниями за одежду. Но и у одной и другой стороны начали собираться сторонники.

— Хорошо, — примирительно рявкнул я, — успокойтесь. Те, кто считает, что Виктор прав, можете пойти навстречу америкосам и облобызать им зад, а кто согласен со мной, пусть остаются и получают патроны. — Я ткнул пальцем в свою разгрузку. — У нас нет времени на споры, вертолеты уже на подлете, и чтобы окончательно определиться, кто считает, что я не прав, — люди зашевелились, — руку поднимите, что ли.

Три руки поднялись почти мгновенно: Синцов, Жмуров, Лапов. Помедлив, к ним присоединился то ли Сушков, то ли Хрусталев, точной фамилии я не помнил, из Псковской бригады. Я не стал их отговаривать. Не потому, что не было жалко, просто тупо не хватало времени. Мне казалось, что я слышу стрекотание далекого мотора.

— Вы четверо, — обратился я к наивно «верующим», — если так уверены в своих американцах, то можете отправляться к ним сразу, как только улетят «вертушки». — Я мысленно представил местность. Сесть вертолетам не позволяли и крутой склон, и валяющиеся вокруг кишлака валуны. — И не волнуйтесь, мы не начнем стрелять раньше, чем это сделают американцы. И скажу больше: если я не прав и к нам прилетят не жаждущие нашей крови вояки, а добрые самаритяне, то сам сдамся на милость работодателей. — Я нагнулся над все еще стоявшим на коленях Артуром. — Ты же за меня похлопочешь?

Тот скроил такую рожу, что стало ясно: будь у него возможность, он бы разделался со мной, не сходя с этого места. Я вновь стреножил нашему теперь уже бывшему «куратору» ноги и вдвоем с Эдом подтащил и бросил среди трупов. Пусть, сука, насладится ароматом смерти. Теперь пришла очередь боеприпасов. Их следовало как можно грамотнее разделить. Как выяснилось, в наличии у Артура имелось двенадцать магазинов в разгрузке и один в автомате. Нас, решивших не попадать в руки американцев, шестеро. Старшие лейтенанты Леонид Шпак и Алла Ерохина, рядовой Геннадий Шамов, младший сержант Алексей Рудин, ну и мы с Эдиком. На каждого вроде как получалось по два магазина, но кому-то и одного было бы жирно, поэтому, подумав, я распределил их следующим образом — по магазину Рудину и Шамову, по два отдал Шпаку и Алле, три Эдику и четыре забрал себе. Ни о какой справедливости речь и не шла, голый рационализм. Рудин и Шамов для меня «темные лошадки», Леня Шпак, хоть и повернутый на всю голову в сторону своей исключительности, но стрелять умеет хорошо, я его в конце концов вспомнил, служили вместе, сталкивались, Алла как-никак мастер спорта по стрельбе, Эдуард, хотя и не «быдло окопное», но опять же офицер с опытом. Себя же я не мог обделить.

Распределив боеприпасы, задумался над следующим вопросом: «Куда прилетят американские „вертушки“?» Но гадать долго не пришлось — только с одной стороны кишлака находилась более или менее подходящая для десантирования площадка. На прочих направлениях располагались либо виноградники, либо валяющиеся повсюду острые обломки скал. Определившись с вектором движения, мы, прихватив с собой Артура, двинулись в направлении кишлачной околицы.

— Сумасшедшие, все сумасшедшие! — продолжал бубнить Синцов, но я его даже не одергивал. Если я прав, то ему не позавидуешь, если нет, то буду только рад. Рядом с Синцовым понуро плелся бледный как мел и донельзя перепуганный Жмуров. Остальные американолюбы плелись сзади.

Кишлак небольшой, и до крайних построек мы добрались быстро. Затащили за дувал и спрятали связанного Артура. Теперь следовало определиться с позициями.

— А местечко подходящее, — сделал вывод Эдик, хозяйским взором окинув развалины дувала, предположительно примыкавшего к будущей посадочной площадке.

— Угу, — согласился я и тут же скомандовал: — Эд, ты с Лехой на правый фланг, и не высовывайтесь раньше времени. И что бы ни случилось — ждите моего выстрела.

— Усек! — ответил Эдуард и махнул рукой Рудину: — Леха, ты со мной.

— Вы четверо, — я окинул взглядом притихший квартет из недавних срочников. — Заходите вон в тот закуток, — мой палец ткнул на помещеньице с полуобвалившейся крышей, находившееся метрах в двадцати впереди наших позиций, — и сидите тихо, как мыши, до тех пор, пока не улетят «вертушки». Сунетесь раньше времени — пристрелю. Ушли и не высовывайтесь. Понятно?

— Когда же нам выходить? — Синцов нервно крутил во все стороны головой.

— Я скажу. Ждите. Леня, ты забираешь Геннадия, — я указал на ждущего команды Шамова, — и с ним на левый фланг. Я с Аллой по центру. Напоминаю: стрелять только после моего или Аллиного выстрела.

Девушка удивленно взглянула в мою сторону. Я, сделав вид, что не заметил этого удивленно-вопросительного взгляда, продолжил отдавать указания:

— Стрелять только одиночными. Цельтесь либо в лицо, либо в ноги. Их бронники, скорее всего, не пробить. Каски не знаю, прямой выстрел наверняка берет, но все же цельтесь в лицо. Эд, ваши те, что правее. Леня, ваши те, что левее, наши центр, а дальше уже по выбору, разберетесь сами. Нам желательно успеть перебить всех прежде, чем они выйдут на связь со своим командованием.

— А если сумеют? — Леха задал правильный вопрос, вот только отвечать мне на него не хотелось. Но пришлось.

— Если успеют, то будем молиться, чтобы у десантировавших их вертолетов недостало топлива на дополнительный крюк.

— Понятно, надо бить сразу, — после моих отнюдь не оптимистичных слов Леха пришел к определенному выводу.

— Надо, — согласился я, хотел еще что-то добавить, но донесшийся до ушей звук приближающегося вертолета заставил спешно закончить инструктаж. — По местам, живее! Алла, за мной! — я заторопился в заранее примеченную нишу, образованную остатком стены и ее обвалившейся верхней частью. Росший впереди куст служил нам почти идеальной маскировкой. Устроив удобнее автомат, я повернулся к занявшей позицию девушке.

— С открытым прицелом справишься?

Она взглянула на меня, как на придурка. Ну да… они же не из снайперской винтовки на соревнованиях стреляют.

— Ты действительно непризнанный чемпион мира? — спросил я, чтобы хоть как-то скрасить время ожидания.

— А ты сомневаешься и хочешь посоревноваться? — такого сарказма, как прозвучал в ее голосе, мне не доводилось слышать давно.

Я предпочел не отвечать. Вместо этого начал ставить задачи.

— Убей первым радиста, не знаю, как он будет выглядеть, но, вероятно, что с более большой и навороченной радиостанцией. Хорошо? — попросил я, понимая, что прошу о невозможном. Ведь я действительно не знал, чем отличается вражеский радист от всех прочих прибывающих по наши души вояк, и более того, предполагал возможность наличия индивидуальной спутниковой связи у каждого из прилетевших. Так что на самом деле рассчитывал только на две вещи — что мы либо положим всех сразу, либо у высадивших десант «вертушек» недостанет топлива на дополнительный крюк. — Радиста завалишь — бей командира. Хорошо?

Девушка кивнула, вот и молодец. А звук от приближающихся вертолетов становился все громче. И вот на горизонте появился первый из них, он шел низко, буквально над самой землей, поднимая пыль бешено вращающимися лопастями. Чуть в отдалении следовал второй. Первый сбавил скорость, но пролетел дальше ожидаемого места десантирования, а вот второй, словно споткнувшись о внезапно возникшую преграду, замер над неровной каменистой площадкой. Повисев какое-то время, вертолет стронулся с места и плавно поплыл вперед, через десяток метров вновь замер, подсел пониже, и из его открытой дверцы выкинули несколько ящиков, затем начали выпрыгивать одетые в светло-серую одежду человеческие фигурки.