Анатолий Гончар – Рейд в ад (страница 26)

— Посмотри, — я протянул бинокль, сидевшему на корточках Ахмеду, — какой будем брать?

Он долго задумчиво смотрит, потом отдает бинокль мне в руки.

— «Ми-8», — коротко говорит он и, поясняя свой выбор: — Я ему доверяю.

— Хорошо, — я тоже тебе доверяю, Ахмед. Цель обозначена. Как же теперь дойти, добраться до этой цели? Местность открытая, днем не подойти, не подползти. Ночью еще хуже, у американцев полно тепловизоров, любой человек на остывающей глине — мишень. Что ж, будем наблюдать. Так, что тут у нас — у каждой стоянки по одному караульному. Еще по одному на вышках. Это немного, это нам на один зуб. Три человека на ближайшем КПП, второе закрыто наглухо. С этими сложнее, на виду из них только один. Остальные если и появляются, то ненадолго — сидят в помещении. Там, наверное, кондиционер, компьютер, одним словом, цивилизация… Звуки работающего дизельного генератора слышны даже здесь.

Солнце приближалось к зениту. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. В отличие от меня, Алла, закрыв глаза, лежала, свернувшись клубочком на расстеленном коврике, рядом дремал Леха. А что еще оставалось делать, если бинокль один на всех? Эдуард строгал из сухой палки какую-то фигурку, Саид сидел, прислонившись к стене, и тяжело дышал, у него жар. Ахмед хлопотал рядом. Исмаил и Леонид тихо беседовали. Мы все находились в тени крыши, но становилось все жарче и жарче. Палка в руках Эдика хрустнула. Обернувшись, я увидел, как он недовольно поморщился и в сердцах швырнул незаконченную поделку под ноги.

— Эд, подойди ко мне, — тихо позвал я. Услышав мой голос, Каретников нехотя поднялся и переместился поближе, присел на корточки. За последние дни он исхудал, куда-то исчезло, казалось бы, навечно прилипшее к нему брюшко, щеки ввалились, на лбу прорезались морщины, на висках засверкала седина, хотя, возможно, седина была и раньше, только я не обращал на нее внимания.

— Тебя сменить? — по-своему истолковавший мою просьбу Эдуард потянулся рукой к биноклю.

— Нет, — я позвал его совершенно по другому делу. Мне следовало посоветоваться или, точнее, мне требовалось, чтобы еще один человек подтвердил правильность моего решения. — Эд, часовые на посту меняются каждый час.

— Что это нам дает? — Каретников оптику у меня все же выцыганил.

— Два варианта действий.

— И каких? — Эдик осмотрел вертолетную стоянку и теперь разглядывал автомобильную парковку. Не считая часовых, на улице никого не было — жариться на солнцепеке не желал никто.

— Первый — напасть в середине смены. Тогда на улице будет минимум вооруженных людей.

— И второй?

— Атаковать точно в момент смены. И тогда у нас будет возможность сразу выбить как можно больше готовых к обороне и…

— И погибнуть смертью героев, — закончил за меня Эдик.

— Вот видишь, и ты пришел к тому же выводу, что и я. Увы, при всем богатстве выбора у нас альтернативы нет, — я замолчал, додумывая собственно сам план нападения. А точнее, план авантюры с десятипроцентной надеждой на успех. В принципе он был готов. Оставалось напасть, прорваться к вертолету и молиться, чтобы его топливные емкости оказались заправлены, а он сам готов к вылету. Впрочем, там три «вертушки» и хоть одна-то из них должна находиться в рабочем состоянии?!

— Они оставили часовых только на вышках, — продолжая наблюдать, меланхолично заметил Эд.

— Жара, — в таком же тоне отозвался я и почти тут же едва не подскочил выше крыши. — Они оставили только двух часовых?

— Ну да, я же тебе говорю.

— Эд, надо действовать сейчас, иначе будет поздно. ЗАВТРА у нас может и не быть.

— Ты что всполошился? — Эд не понимал моей столь бурной реакции.

— Эд, это все меняет! Там правее, — я показал рукой в сторону, — «зеленка» подходит к аэродрому метров на шестьсот.

— Алла, — будить ее было жалко, но необходимо.

— Да? — прежде чем открыть глаза, она улыбнулась, но едва их открыв, улыбка сползла с ее губ. — Ты меня звал?

— Алла, ты можешь попасть из своей винтовки за шестьсот метров без оптики? — спросил я, и Алла задумалась.

— Если винтовка хорошо пристреляна и при нормальных условиях стрельбы, думаю, да.

— А часовому в голову?

— Я же сказала — да, — она почему-то разозлилась.

— Хорошо, она снимет часовых, а дальше что? — Каретников рассуждал вполне грамотно.

— Нам нужна машина.

— А танк тебе не нужен? — за компанию с Аллой разозлился на меня Эд.

— Танки здесь, к сожалению, ездят не так часто, — я показал пальцем на пылившую по асфальту легковушку.

— Ты предлагаешь тормознуть попутку?

— Да, — качнул я головой, — банальным гоп-стопом.

— Излагай, — он начал догадываться, куда я клоню.

План, который созрел у меня в голове, иначе как авантюрой назвать было нельзя. Но иного не существовало.

— Подбирайтесь все сюда, — негромко окликнув своих спутников и дождавшись, когда они рассядутся, я начал излагать свою задумку.

— Алла, тебе предстоит самое сложное и ответственное. Ты и вы двое, — я показал взглядом на Леонида и Леху, — отправляетесь правее, вон к тому выступу «зеленки», она там как раз подходит к асфальту почти вплотную. Алла занимает позицию на выступе, а ты, Леха, на правый, а ты, Леня, на левый фланги наблюдателями. Леня, тебе задача — как только увидишь остановившуюся грузовую машину, все внимание на нее. Если пару минут она стоит и из нее никто не выходит, значит, это мы. Сообщаешь об этом Алле, — я старался не смотреть на девушку, — затем мы трогаемся, и когда начнем подъезжать к КПП, Алла два раза стреляет… Стоп… Все сначала… Этот план не годится… — я и сам не понимал, почему не учел очевидного.

— Почему? — удивилась Алла.

— Я планировал захватить КПП по-тихому, подойди под видом дехкан-афганцев… — дальше я продолжил мысленно — «скрутить одного, расстрелять остальных. Затем распахнуть ворота, ворваться на машине, добраться до взлетки, взлететь, почти как в кино. Увы, американцы — не мы. С афганцем они разговаривать не станут. Да и машину остановят задолго до КПП». Мой план сдулся.

— Американцы не подпустят к себе дехканина, — подтвердил мои выводы Исмаил.

— Значит, надо думать…

— А почему бы не попробовать прорваться через ограждение? — поданная Рудиным мысль не единожды приходила мне в голову. Вот только смущали окружавшие периметр аэродрома флажки.

— Мины, — Эд не хуже меня разглядел многочисленные красные треугольнички.

— Да, противопехотные, — Леха не отступал от поданной им идеи.

— Да что вы все спорите? — вмешался в разговор Шпак. — Если у нас есть машина, то на хрена нам их аэродром? Рвануть сразу на машине. Тут до границы сколько? Километров восемьдесят?! Час езды. Нам бы только до границы выбраться, а там разберемся.

— Разобраться-то разберемся, только как в том анекдоте «кто ж нам дасть-то?» — Шустер Ленька, мне бы его юношеский оптимизм. — Ты возьми лучше бинокль и погляди правее. Сам увидишь, куда дорога ведет.

Леонид послушно схватился за оптический прибор. Взглянул, растерянно поглядел в мою сторону, поднес окуляры снова к глазам.

— Да-да, так оно и есть, очередной контрольно-пропускной пункт, — я уже вдоволь насмотрелся на этот перекресток «двух дорог», одна из которых, уходящая прямо, вела на Мазари-Шариф, а вторая, поворачивающая вправо, тянулась к пограничному Хайратону. Около КПП — небольшого серого здания с перегораживающим дорогу шлагбаумом постоянно маячили двое-трое часовых — смешанная солянка из американских военнослужащих и солдат армии Хамида Карзая.

— А если прорваться? — Леонид не оставлял своей мысли. — По пустыне? Перегорожена только дорога. Или вообще подъехать и расстрелять всех к чертовой матери. Граник у нас есть…

— Лень, можно и подъехать и расстрелять, — я устал от болтологии, пора было с ней заканчивать, — но через пятнадцать минут нас догонят вон те самые вертолеты, — я махнул рукой в направлении аэродрома, — и если вдруг случится чудо и мы доедем до моста… Ты думаешь, мост не охраняется? Или ты рассчитываешь затеряться в прибрежных камышах и переплыть реку вплавь? Так вот я тебе скажу, эти камыши еще с советских времен так натыканы минами, что… впрочем, до реки мы не доберемся. Другие предложения у кого есть?

— Я же говорю — через ограждение, — не сдавался Леха. — А мины пусть взрываются, ну порвут они нам шины, но мы и на дисках ограду прошибем.

Я задумался, забрал у Леньки бинокль, поднес к глазам. Если не считать бетонных опорных столбов, стоявших через каждые пятьдесят метров, все остальное ограждение выглядело хлипким — тонкие не то трубы, не то деревянные колья, проволока «путанка», за ней, между «кольями», несколько рядов колючей проволоки. Хороший грузовик свалит всю эту лабуду легко. Вот только мины… И хорошо бы действительно противопехотные вроде наших «ПМН», а если «ТМ-62» или что-то типа «М15»? С другой стороны, если Леха прав? И к тому же… других предложений не поступало.

— Так что решим? — мой взгляд коснулся каждого — молчаливых афганцев, нарочно опустившую взгляд Аллу, Леонида, пришибленного после своего конфуза с поездкой до границы, ждущего окончательного вердикта Рудина, барабанившего пальцами по цевью автомата Эдика.

— Может, вначале машину тормознем, а потом и думать будем? — Эду, видимо, надоело совещание больше, чем мне.

— Потом поздно будет, — как ни хотелось мне отсрочить принятие решения, но, увы, делать это следовало сейчас. — Раз новых предложений нет, слушайте мои выводы. А они таковы: ни днем, ни ночью, если часовые не спят, а надеяться на это глупо, к периметру аэродрома скрытно не подобраться. Через КПП не пройти. Не проехать. В итоге, по моему мнению, у нас остается только один вариант — тот, что предложен Алексеем. Надежды на то, что у нас все получится, мало. Но я даже не могу предложить вам альтернативу типа «сдавайтесь в плен» или оставайтесь здесь, принимайте ислам и живите тихо, мирно. Сами понимаете, что в первом случае вас грохнут, и это без вариантов. А во втором будут ловить, пока не поймают, и опять же грохнут. Так что мы либо прорвемся, либо нет, — говорить что-то типа погибнем, умрем я не стал, и так понятно, что означает это сказанное мной НЕТ. — Так что, господа-товарищи, сейчас быстро меняем позицию. Уходим влево, к ущелью. Выходим к дороге, садимся на засаду и ждем появления любой грузовой машины. При ее появлении шустро выползаем на дорогу, направляем стволы на водителя и… экспроприируем транспортное средство.