Анатолий Гончар – Рейд в ад (страница 19)

— Слушаемся, — молитвенно сложив ладони, «духи» слегка наклонили головы в знак уважения к главарю, а тот, окинув нас на прощание презрительным взглядом, развернулся и, широко шагая, направился к выходу. По пути он пнул подвернувшийся под ногу камешек, и тот, срикошетив от стены, подкатился мне под ноги.

«В жизни не угадаешь, от кого прилетит и к кому вернется», — не знаю почему, но именно этот серый камень придал новое направление моим мыслям.

С каждой секундой все больше и больше боясь опоздать, тем не менее я выждал не менее получаса, прежде чем начал делать совершенно определенные движения. Я приседал, сжимая колени, то с трудом вставал, то морщился, то начинал ходить, едва переставляя ноги, наконец «не выдержал».

— Э, — обратился я к нашим сторожам, уже давно и с интересом наблюдавшим за моими манипуляциями. — Э… пожалуйста, э, — я начал крутить головой, морщить лицо, показывая, что мне «надо». Они засмеялись. Я, крутанув шеей, будто ведя ее по лезвию ножа, попытался показать, что мне «очень надо».

— Совсем плохо? — один из часовых выказал понимание русского языка.

— Очень надо, рафик, — я попытался изобразить столь скорбную рожу, что мне должны были позавидовать все клоуны мира.

— Какой я тебе рафик? Дуй в штаны! — рассмеялся знаток русского языка.

— Мне надо! — я показал взглядом на отвернувшуюся и изо всех сил делавшую вид, что не слышит нашего разговора, Аллу, намекая на свою стеснительность, и молча присел, широко расставив ноги.

— Вот и дави в штаны, — охранники расхохотались.

— Я прошу вас! — взмолился я. Хотелось бы добавить нечто подобное «Магомед велел помогать людям», но поостерегся, а то, кто знает, что говорил пророк по этому поводу.

— Давай развяжем его, Али, а то гляди, и впрямь наваляет полные штаны. А нам потом тут стой и нюхай.

— Вон яма, — тот, которого звали Али, кивнул на угол двора. — Сам поведешь.

Второй, соглашаясь, кивнул.

Доброта часто подводит людей, по своей доброте я оказался в плену. Когда моя нога оказалась свободна от пут, я, рассыпаясь в благодарностях, пошел вперед, мешая идущему за мной душману развязать стягивающий мои руки узел. Мне нужно было в момент, когда путы наконец спадут, оказаться как раз между охранниками. Развязывая веревку, душман смеялся. Но не долго, едва я почувствовал, что руки свободны и слегка пошевелил пальцами, убеждаясь, что они не успели затечь, как сразу ударил Али ногой, выбивая из рук оружие и нанося следующий удар в пах. Второй сторож еще сохранял на лице улыбку — видимо, человека, не имеющего в руках ни ножа, ни автомата, он всерьез не воспринимал, а зря. Мне не требовалось оружия, чтобы, выбросив вперед руку, сжать пальцы так, что они смяли хрящ гортани и пережали горло. Али сквозь боль все еще пытался подобрать выпавшее из рук оружие, а его напарник уже падал на землю мертвым. Его же автомат всей тяжестью приклада обрушился на голову наконец ухватившего оружие напарника, и тот со стоном повалился на землю. Теперь терять нельзя было ни секунды. Выхватив из разгрузки нож, я черканул им по сонной артерии стонущего Али и, уже не оглядываясь, побежал к своим связанным товарищам.

— Эд, забирай оружие, загрузки, — шептал я, освобождая его от пут. Следующей пришла очередь Лехи, затем Аллы… так получилось, что до Исмаила я добрался в последнюю очередь.

— Я знаю, где они расположились, — сообщил он, с трудом вставая на затекшие ноги. — Мы застанем их врасплох.

— Веди! — чтобы наши действия принесли успех, следовало действовать быстро. — Леонид, мы, — я указал на Эда, — на разборки с местными, ты за старшего. Вы остаетесь здесь и ждете нашего возвращения. Если что — действуй по обстановке.

Шпак понимающе кивнул. Имея два ствола, тащить за собой безоружных людей не стоило. А нам следовало поспешать. Исмаил уже ковылял вперед, я следом, Эдик за мной. Подходя к выходу со двора, я еще раз окинул лежавшие на земле тела.

«Да, доброта — страшная сила, из-за своей доброты эти двое оказались трупами».

Исмаил шел с трудом, похоже, его не только туго связали, но еще и били.

— Ты только покажи где. Остальное мы сами сделаем, — шепнул я, и Исмаил-Хан указал пальцем на находившийся в ста метрах дувал, за которым росли высокие плодовые деревья. Местность была открытой, смысла пригибаться или прятаться никакого. Весь расчет строился на внезапности.

— Побежали? — я повернул голову к Эдуарду, тот с угрюмым видом кивнул, и мы рванули, как застоявшиеся кони… Так быстро я не бегал никогда в жизни, зато наше появление оказалось совершенно неожиданным для сидевших за накрытым дастарханом «духов». Не разбираясь, кто где, я начал стрелять, не отставал от меня и Эдик. Прислуживавшие за столом укрытые за паранджой женщины метнулись во все стороны, мужчины застыли и один за другим начали валиться в быстро натекающие кровяные лужи. Все кончилось, когда я перезарядил третий магазин с патронами. Присыпанные ободранной яблоневой корой, срезанными ветками и сбитыми листьями за разбитым дастарханом лежало двенадцать трупов.

— Помогай! — крикнул я на заглянувшего во двор Исмаила, он побледнел, но тем не менее принялся вместе с нами забирать со двора, вытаскивать на улицу духовские разгрузки и их оружие. Нашлись и наши винтовки с двумя лежавшими под ними «калашниковыми».

— Леня! — изо всех сил крикнул я, и тут же на входе во двор, служивший нам тюрьмой, показалась фигура Шпака. Я замахал рукой, созывая всех сюда. — Быстрее, быстрее, — торопил я. Жить нам или не жить — решали минуты. Хорошо, что быстро нашлись и наши рюкзаки, и рюкзаки Исмаила и его товарищей, так и оставшиеся наполненными едой и питьевой водой. Через пять минут мы уже бежали к выходу из кишлака.

— Рафик, товарищ, — услышав это обращение, я едва не споткнулся, я даже решил, что мне это почудилось.

— Товарищ, — вновь донеслось откуда-то. Я остановился, присушиваясь. — Рафик, — голос звучал снизу, будто из подземелья.

— Рафик? — позвал я, осторожно поводя стволом и ожидая всяческого подвоха.

— Мы здэс, здес мы, — теперь уже говорили двое.

— Эд, распредели людей, вправо-влево наблюдать, — встав, я тем самым остановил всех бегущих. — Исмаил, пошли, — я поманил пальцами афганца и, настороженно поглядывая вокруг, окидывая взглядом крыши домов, всматриваясь в зелень деревьев, пошел в сторону доносившихся голосов. Вместе с Ханом за мной последовали и двое его помощников.

В глубине двора, в глубоком зиндане сидели двое одетых в рванину, заросших и грязных афганца.

— Рафик, — опознав во мне русского, они потянули вверх свои заскорузлые руки.

— Кто это? — я перевел взгляд с морщинистых лиц пленников на стоявшего рядом Исмаила.

— Рабы, — во взгляде Хана ни тени сочувствия.

— Вытащите нас, товарищ! — в глазах мольба и безысходность.

Еще раздумывая, я скользнул взглядом по сторонам и, увидев импровизированную лестницу — длинный шест с набитыми на нем перекладинами, попросил своих проводников:

— Помогите-ка мне.

Один из помощников Исмаила, кажется Джафар, оказался у слеги первым. Вдвоем мы с легкостью подтащили лестницу к яме и опустили вниз. Рабы, не помня себя от радости, быстро перебирая ногами, полезли вверх. Один, едва выбравшись, бухнулся на колени, второй, подскочив ко мне, в благодарности стал яростно трясти мою руку.

Оба пленника когда-то, вероятно, были статными, красивыми мужчинами, сейчас же они горбились, были худы и казались совсем немощными.

— Командор, надо уходить! — требовательно напомнил Хан.

— Хорошо, уходим! — ответил я и, вырвав пальцы руки из сжимавших ладоней, повернулся, чтобы продолжить путь дальше.

— Рафик, не оставляй, возьми нас! — взмолился тот, что стоял на коленях.

— Забери нас отсюда! — к нему присоединился второй, до этого с упоением трясший мне руку.

— Они слабы, пусть или остаются здесь или идут куда хотят, — посоветовал второй помощник Исмаила, кажется, Амир.

— Вам есть куда идти? — я стоял на месте, бездумно расходуя драгоценное время.

— Куда нам идти? Возьми нас с собой! — прозвучала мольба двух измученных людей.

— Нам нельзя их брать! — вмешался в нашу беседу Исмаил. — Они слабы, они не дойдут. Мы не успеем даже покинуть кишлак!

— Правильно, вы уходите, мы вас догоним, — я принял решение и, чтобы не вызвать возражений, добавил следующее: — Дождетесь нас в зеленой зоне предгорий. Если не успеем, отстанем, уходите без нас. Флэш-память я оставлю Эду, — о том, что у меня остается вторая карта памяти, я упоминать не стал. Исмаил не стал спорить, и к виднеющейся вдалеке «зеленке» наша группа отправилась без меня.

— Что стоите? За мной! — прежде чем брать этих двоих с собой в путь, следовало хоть как-то их экипировать. — Стрелять умеете?

— Кого? — не поняли освобожденные.

— Из автомата стрелять умеете? — я тянул их за собой к дому, где совсем недавно устроил кровавую бойню.

— Приходилось, — сдержанно ответил один из бывших пленников. И я порадовался тому, что хоть не придется учить их обращению с оружием. Впрочем, для Афганистана это выглядело бы более чем невероятно. Мы зашли во двор, находившиеся там и голосившие женщины при нашем появлении прыснули во все стороны, как напуганные ястребом-тетеревятником курицы.

— Переодевайтесь, живее! — потребовал я, выискивая своим новым спутникам разгрузки и оружие. Нашлась им и пара рюкзаков с провизией. Менять же свои лохмотья на одежду убитых они не стали, а вот обувью воспользовались с большим удовольствием. Не знаю, сколько прошло времени, но тронулись мы в путь довольно скоро. А так как, по счастью, бывшие рабы, несмотря на весь свой затрапезный вид, двигались с завидной легкостью, то уже вскоре мы покинули столь негостеприимный кишлак и, выйдя на пшеничное поле, перешли на бег, спеша как можно скорее оказаться под скрывающей крышей зеленой зоны. Минут через сорок, когда мы, спрятавшись под кроны деревьев, начали подъем в горы, над покинутым нами селеньем закружилась пара прибывших по нашу душу «вертушек». Хотелось бы думать, что смылись мы вовремя, но уверенности в этом не было. И на этот раз я точно знал, что нас будут преследовать. От нас не отстанут. Слишком долго мы водили американцев за нос, чтобы Артуру-Джону не надоели эти игры. На горизонте появилось еще два вертолета — по всему получалось, что Маклейн в самом деле начал воспринимать нас всерьез.