Анатолий Гончар – Однокурсник президента (страница 5)

— И плевать… — Сделав такое непонятно к чему относящееся заявление, Дмитрий распахнул дверь столовой, вошел вовнутрь и, привыкая к темноте помещения, застыл на пороге. Под ногами тут же образовалась лужа.

— Уф! — Маркитанов провел рукой по лицу, стряхивая задержавшиеся на коже капли, после чего огляделся и направился к сидевшему за столом Кузнецову. — Командир, чем кормят?

— Красной рыбой. — Ротный кивнул на стоявшую на столе вскрытую банку с килькой в томатном соусе. — Угощайся. — Он, улыбнувшись, пододвинул банку в сторону присаживающегося на стул прапорщика.

— О, борщик! — радостно потер руки Димарик, разглядевший содержимое стоявшей перед Кузнецовым тарелки, а из раздаточной уже появился солдат, несущий на подносе дымящееся блюдо. — Нормально живем!

За стенами палатки несколько раз подряд прогрохотал гром. Не прекращающийся дождь бился о брезент ручьевым потоком.

— Тишина, — Маркитанов обвел рукой помещение, — в такой дождь никто больше не придет!

— Вот-вот. — Майор несколько раз подряд кивнул. — Я тоже так думал. А тут ты приперся!

— Так то ж я! — с гордостью заявил Димарик, хватая принесенную ложку.

— Ты думаешь, остальные умнее? — Тон голоса Кузнецова не оставлял сомнений в том, что он по этому поводу думает. И он оказался прав.

Один за другим в столовую ввалились — командир третьей группы старший лейтенант Есин, командир четвертой капитан Широков, начальник медицинской службы старший лейтенант Усиков и его закадычный друг начальник инженерной службы старший лейтенант Кривов. Все четверо оказались мокрыми до нитки, но казались донельзя довольными. Капитан Широков что-то рассказывал.

— …а еще этот самый Самохин у меня под …го отличился. С вечера мы там подвстряли нехило. Часа полтора с чехами колбасились, пока другие группы не подтянулись. Потом всю ночь не спали, а наутро на базу пошли. Моя группа первая. Я с какого-то перепугу вторым поперся, а впереди меня Лешка Самохин чешет. Иду, гляжу, мой Самоха перед лежавшим поперек тропы бревном остановился в задумчивости. Стоит, мнется. Я тоже встал, жду, когда Леха дальше двинет, а он выставил вперед ногу и давай подошвой почву перед собой ощупывать — это он, значит, на предмет минирования проверять взялся. У меня варежка так и отвалилась!

— Совсем сбрендил? — прошипел я, а Самоха как будто очнулся.

— Йе! — шлепнул он ладонью себя по лбу, сделал шаг назад и вновь повторил: — Йе! — Больше слов у него не находилось… И такая рожа у него была… Как представлю… — Широков мотнул головой. — Хотя это еще что! Работали мы под …том, точнее еще только собирались. Зима, температура минус, а между нами и районом разведки река, чтоб не намокнуть, нас мужики с блокпоста на «мотолыге» через речку перевезли. Перевезли-то перевезли, а сунулся я координаты снять, а джипиес в разгрузке, тю-тю, отсутствует. Мысли сразу в разных направлениях закрутились. Получалось, что, вероятнее всего, я его где-то на блокпосту оставил, а где еще сей предмет можно было оставить, как не у командира этого блокпоста? Я перед переправой к нему заходил, чай пил. Перегрузил раздумьями мозги, вот вслух и ляпнул:

— Наверное, на тумбочку положил.

Ляпнуть ляпнул и тут же забыл, а что Самоха рядом крутился и все слышал, как-то и внимания не обратил. В конце концов плюнул я на это чудо враждебной техники, решив, что с ориентированием и без него как-нибудь справлюсь, и дал команду на выдвижение. Вот тут-то и обнаружилось, что Самоха пропал. Повезло ему тогда, искали недолго, сам появился — мокрый по грудь, дрожащий, но с моим джипиесом «в зубах». Через ледяную речку туда-сюда махнул, не задумываясь. Я его даже ругать за инициативу не стал. Одежду ему малость поменяли, у кого что лишнее было, и я тут же группу едва ли не бегом погнал, все боялся, что сляжет Самоха, а ему хоть бы хны. Даже не чихнул… Вот такой боец…

— А вот у меня был случай, — подхватил эстафету повествований старший лейтенант Есин, но тут принесли первое, и его рассказ оказался прерван на полуслове… Правда, историю про радиста Васина, на учениях успевавшего оказаться затычкой во всех бочках, он все же рассказал, но это случилось не во время обеда и даже не в этот день…

Глава 3

Отзвук прошлого

Джабраил Джафаров — помощник главаря банды, действовавшей в …ком районе Чечни, выглядел озабоченным. Всмотревшись в свое отражение в небольшом круглом зеркальце, он хмыкнул, нахмурился, оттопырил верхнюю губу и выковырял ногтем застрявший в зубах кусочек мяса. Пригладил взъерошенные волосы. Положил зеркало на небольшую, прикрепленную к стене полочку и совсем было собрался прилечь, но в этот момент входная дверь скрипнула и распахнулась, пропуская Солту Газиева — главаря этого самого бандформирования.

— Ты посмотри, кого я привел! — радостно ощерился Солта. Джафаров поднял взгляд, и его лицо осветила почти искренняя улыбка.

— Какой человек! — Джабраил поднялся со своего места и, узнавая в пришедшем Магомеда Хаджиева — помощника эмира …кого района, устремился ему навстречу.

— Джабраил, брат! — в свою очередь, обрадовался пришедший.

— Какими путями? — усадив гостя, начал допытываться Газиев. — В гости или как?

— Какие гости, когда на дворе война? По делу, брат, по делу. — Левая щека Магомеда, еще в первую кампанию попавшего в какую-то страшную переделку, непрестанно дергалась.

— Э-э-э, брат, так не пойдет, — замахал руками Солта. — Сперва стол, отдых, потом дела.

— Что ж, немного времени у нас имеется, — не стал отнекиваться от угощения помощник эмира, и впрямь проголодавшийся за время неблизкого пути. К тому же он чувствовал себя немного уставшим — в пятьдесят два года трудно угнаться за молодыми…

В приоткрытую дверь донесся крик лесной птицы. Джабраил поморщился. Он не любил птиц. С некоторых пор.

— Садись, брат! Ешь, брат! — Джабраил указал рукой на накрытый стол. На улице накрапывал дождь, и, чтобы не выходить и не мокнуть, они обычной трапезе в общей столовой предпочли стол в тесном пространстве схрона. Тем более что помощник эмира дал сразу понять: требуется поговорить в узком кругу без посторонних глаз.

Наконец братья по вере плотно покушали, и настала пора приступить к серьезному разговору. Хаджиев пошевелил губами, как бы разминая их для предстоявшей беседы, и взглянул на часы, словно куда-то опаздывал. Тем не менее начал Магомед издалека:

— Твои люди, брат, — он взглянул на Газиева, — одни из лучших.

— Лучшие! — возразил Солта.

— Хорошо, лучшие, — поправился Магомед, но при этом незаметно хмыкнул, — и потому мне приказано поручить вам дело необычайной важности. Дело, способное развернуть маховик войны в обратную сторону.

— Украдем ядерную бомбу? — осклабился Джабраил, переживший на своем веку немало придуманных руководством победоносных планов, на деле оборачивавшихся пшиком, если не поражением.

— Напрасно ерничаешь! — Доброжелательность гостя как рукой сняло. Теперь перед ними сидел жесткий, беспощадный командир, умеющий приказывать и взыскивать за неисполнение. — Деяние, которое вам предстоит свершить, может оказаться почище любой бомбы.

Джафаров плотно сжал губы, желание шутить отпало.

— Говори, брат, — попросил Солта. Магомед благожелательно улыбнулся, но прежней атмосферы всеобщей братской любви уже не было.

— В ближайшие дни ты и твои люди покинете базу. Поведу вас я. Запас еды на четыре дня. — Магомед не видел причины темнить, обоих своих собеседников он знал давно, очень давно, много, много жизней назад. — Нашим американским друзьям очень-очень требуются некоторые технические характеристики деталей ракеты комплекса «Точка У». Я обещал им помочь. Не бесплатно. Они хорошо платят. Очень хорошо. Только мы должны проделать все быстро.

— Мы украдем ракету? — на этот раз не выдержал Солта.

— Нет, но я знаю, где взять то, что осталось от нее после взрыва, — посланник эмира победно улыбнулся. — Ракетная часть осталась почти неповрежденной, мы заберем ее и доставим в Грузию.

Агент Главного разведывательного управления по кличке Джаба

Ему удалось уединиться почти сразу. Притворившись, что отправился справлять нужду, Джаба ушел с чужих глаз и написал записку. Поспешно сложил и сунул в карман. Этот клочок бумаги оставался холодным, но казалось, он прожигал сквозь одежду и жег душу.

— Что такой смурной, брат? — Солта, этот проницательный Солта, заметил его состояние. Джаба хотел что-то ответить, но Газиев сам подсказал ответ: — Опять желудок, да?

— Крутит что-то. — Лесное житье давало о себе знать хроническим гастритом.

— Полежи, брат, пройдет, — сочувственно предложил главарь банды, и Джаба, покрываясь потом, в знак согласия кивнул:

— Спасибо, брат, сейчас прилягу. — Клочок бумаги, казалось, добрался языками пламени до самого сердца. Джаба пожалел, что начеркал записку так рано. В голове теперь билась мысль: «Это когда еще случится ее передать». Дело не казалось срочным, и использовать имеющиеся у него аварийные радиомаяки не хотелось. Эти совсем недавно переданные ему небольшие плоские коробочки, являясь последними разработками российского военно-промышленного комплекса, были много мощнее известного ему изделия Р-855А2, гораздо компактнее его и легче. Предполагалось, что Джаба воспользуется ими в кризисной ситуации, когда обстоятельства не позволят передать информацию иным способом, а ее неотлагательность потребует спешных действий. Сегодня такой спешности не чувствовалось, и потому клочок бумаги оставался лежать в кармане тлеющим куском угля. Сердце Джабы пробирал страх, хотя, казалось бы, чего опасаться? Кто и каким образом проверит его карманы? Разве что станут обыскивать? Но с чего? За многие годы работы на Главное разведывательное управление Джаба привык оставаться вне подозрений, но, увы, каждый раз оказываясь в подобной ситуации, он трясся от страха перед возможным разоблачением — если уж кого и ненавидели в отряде больше, чем русских, так это шпионов и предателей. О том, что его ждало в случае провала, Джаба старался не думать…