Анатолий Гончар – Ангелы апокалипсиса (страница 3)

Ефимов никогда не думал, что ему придётся участвовать в такой войне, не предполагал, не представлял, не мыслил. Чечня, Сирия… да что угодно. Но Украина… мать её за ногу.

А события развивались стремительно.

– Первая, вторая группы, собирайтесь на задачу! – Кречетов не вошёл, а буквально влетел в палатку. – Через час смотр и выезд. И да – в бронежилетах.

– В броне? – из-за нелепости подобного Ефимову даже показалось, что он ослышался.

– Да, – подтвердил ротный. – В броне и касках.

– Собирайтесь! Через двадцать минут на получение оружия и боеприпасов.

– Все всё слышали? Собираемся.

Шум, гам – привычное сопровождение любых сборов. В помещение заглянул старшина:

– Парни, давайте по два человека за пайками.

– Горелов, назначь от своего отделения двоих, – скомандовал старший лейтенант.

Ефимов вытащил из палатки рюкзак, опустил его на вытоптанную траву и, увидев ротного, шагнул в его сторону.

– Задача-то хоть какая?

– Пока непонятно.

– А тогда что брать из вооружения?

– Берём всё.

«Берём?!» – Ефимов, мысленно отметив построение фразы, сделал легко угадываемый вывод: «ротный собирается вместе с ними». И не ошибся.

– Я иду командиром отряда, – сообщил тот.

– Понятно. А по задаче уточнят?

– Обещали. – В голосе Кречетова особой уверенности не слышалось. – Людей поторопите.

– Да уже выходят. – Ефимов, посмотрев в направлении открытого дверного проёма, негромко скомандовал: – Вылазим, выкладываем рюкзаки. Время парни, время.

– Одноразовые гранатомёты получаем?

– На каждого автоматчика.

– Понятно.

– Патроны?

– По два БК. Гранаты две эфки и две эргэдэшки. Пулемётчики по две.

– А мне «РШГ»[3] можно? – раздался голос старшего радиста из палатки, служившей оружейной комнатой.

– Да бери. Я только «за». – Ефимов повернулся на голос. – Если силы есть, тащи.

– А стрельнуть?

– Если будет по чему, стрельнёшь, – сказал Ефимов, а сам подумал: «Чтобы радисту применить «РШГ»! Лучше бы до этого не дошло».

– Живее парни, живее! – торопил старшина.

– Успеем… – лениво проворчал Дикуль. В полутьме палатки его светло-белое лицо выделялось бледным пятном. Казалось, никакое солнце не способно наложить на его кожу загар

– А что, правда, в брониках? – любовно поглаживая автомат, поинтересовался Касатонов.

– А ты как думаешь? – зло вытаращился на него запихивавший в разгрузку ракетницы Горелов.

– Подходим на получение гранат. – Голос командира группы в замкнутом пространстве палатки прозвучал уханьем филина.

– За гранатами подходим! – продублировал кто-то.

Личный состав снова зашевелился.

– Запалы не вкручиваем! – прозвучала новая команда.

– И куда я их должен запихать? – убрав полученные «РГД» в кармашки и вертя в руках УЗРГМы[4], невинно спросил старший разведчик автоматчик рядовой Полищук.

– Запихай себе в …! – не выдержал стоявший рядом с ним Горелов. Ефимов невольно покосился в его сторону, но промолчал. Командир первого отделения заметно нервничал. Имея за плечами опыт Чечни, он всерьёз относился к каждому, даже самому простому заданию. Кто знает, во что оно могло вылиться? Не предугадать. К тому же, как известно, закон подлости выползает именно в тот момент, когда его ждешь меньше всего.

– Вы ещё долго тут вошкаться собираетесь? – В «оружейке» появился недовольный ротный. – Строиться пора выходить.

– Да почти всё, – отозвался старшина, – осталось только гранатомёты.

– Тогда пошустрее. – Кречетов подхватил свой автомат, забрал отложенные для него боеприпасы и покинул помещение оружейной комнаты.

Строевой смотр. Сколько их было в жизни Ефимова – не сосчитать. Смотрят все – командир батальона, начальники служб, какой-то непонятный дядюшка проверяющий.

– Здорово, Михалыч! – К Ефимову подошёл начальник связи отряда.

– Коль Колич, моё вам! – Сергей пожал протянутую руку. – Как жизнь?

– Нормалёк. – Начальник связи хитро прищурился, тихо шепнул: – Завтра домой на три дня смотаюсь.

– Везёт, – без особой зависти резюмировал Ефимов.

Николай Николаевич покосился через плечо на приближающегося проверяющего:

– Ладно, пойду, – и, слегка сутулясь, двинулся вдоль строя.

А к Ефимову переместился хмурящийся РАВист[5] отряда старший лейтенант Чирков.

– Сергей Михалыч, у вас по списку всё бьёт?

– Да. – Прапорщик утвердительно кивнул. – Мы проверяли.

– Хорошо. – РАВист было двинулся дальше, затем остановился, вернулся назад.

– Держите. – Он, грустно улыбаясь, протянул Ефимову пятирублёвую монету.

– Зачем? – не понял Сергей.

– Взаймы.

– То есть?

– Так раньше делали. Давали в долг уходящему на войну, чтобы отдал по возвращении. Как оберег, – пояснил Чирков.

– Принял. – Старший прапорщик взял монету и, мгновение подумав, положил её в нагрудный карман маскхалата. – Спасибо!

– Не за что. Главное, верните, – нарочито серьёзно потребовал «кредитор».

– Одназначно. Куда я денусь?

– Ни пуха!

– К чёрту!

Смотр продолжался. Наконец последовала команда:

– Командиры групп ко мне! – Комбат вышел на середину строя. Дождавшись, когда группники выполнят его команду, поправил съехавшую набок кепку, взглянул на солнце, поморщился: