Анатолий Георгиев – Мажоры СССР (страница 4)
Эта песня — не злая сатира, а шуточная, ее пели, не опасаясь каких-либо последствий. И меня в шутку звали порой мажором, зная, где работает мой отец, но и видя мои растоптанные туфли. Я был как все: обычный советский парень, с которым хоть в пивнушку-автомат на улицу Строителей, хоть на университетском Большом Сачке лекцию прогулять[6].
Как тут разберешься, кто есть кто, когда мы на овощебазе перебираем гнилую капусту? (фото из личного архива О. Олейникова)
А здесь с первого взгляда понятно, кто мажор? (фото из личного архива Н. Чувичкиной)
Каково же было мое удивление, когда в последнее время мне стали попадаться на глаза современные статьи про советских мажоров. Набор классических штампов: престижный вуз, выгодное распределение после окончания, шмотки-«фирма́», иномарки, поездки на заграничные курорты, вечеринки на номенклатурных дачах (интересно, куда смотрела охрана из «девятки», управления охраны КГБ СССР?), кутежи в «Арагви» и «Праге», «Мальборо» и рок-н-ролл…
Ребята, вы ничего не перепутали? Трудно спорить с историями про образование и дальнейшую карьеру (а какой родитель не желает подобного своему чаду?). Но откуда денежки на роскошную жизнь, из тайной кубышки отца сперли? Я могу допустить, что «золотые мальчики» из семей торговой мафии или «цеховиков» могли пускаться во все тяжкие, но дети партийных и советских работников? Три раза ха-ха!
Неужто эти сказки доморощенные писаки и прочие любители посмаковать светские сплетни ушедших времен вытащили из пыльных подшивок газет конца восьмидесятых? Чей заказ выполняете? Если вы верите в свою писанину, обратитесь к мозгоправу, у вас проблема. Если решили заработать на хайпе, есть темы поинтереснее. Если ваша задача любыми путями очернить наше прошлое, тогда понятно и очень знакомо: «прощай, немытая Россия», квасной патриотизм, а вот на Западе… Плавали — знаем.
Правда, некоторые «эксперты» по сладкой жизни эпохи застоя и сумбурных годов перестройки подводят иногда к следующему заключению: трудно сегодняшнему читателю понять мажористость того поколения «золотых мальчиков», ибо на фоне «подвигов» современной элиты мажоры СССР выглядят нелепо и странно. А как они должны выглядеть, если вы рисуете карикатуру, используя в качестве источника обложку «Крокодила»?
Расскажу такую историю.
Руководство «Клязьмы» заботилось о своих постояльцах. Два раза за сезон семьям выдавались скромные продуктовые заказы, которые включали в себя, помимо гречки и сыра «Виола» (считались бешеным дефицитом), два килограмма воблы. О, я был крутым парнем в своей компании в Москве, со мной было классно пойти попить пивка под рыбку! Нереальный дефицит, однако!
Если бы кто-то решил в то время нарисовать на меня дружеский шарж, он бы изобразил меня так: на груди надпись «Мажор», в одной руке вобла, в другой — оторванная ручка переключения скоростей — мои скипетр и держава, на голове треуголка из газеты, а на ногах стоптанные башмаки на высоком каблуке. Дальше я расскажу, отчего я вижу себя именно таким, но сперва постараюсь объяснить, почему только в СССР мог родиться столь противоречивый типаж.
Мажоры бывают разные
Прежде чем отдать в издательство рукопись этой книги, я показал ее своим друзьям, чьи имена звучат на ее страницах. Было бы непорядочно публиковаться без их согласия.
К моему удивлению, я услышал: все твое описание сейчас — это попытка оправдаться и извиниться за «золотую ложку» во рту. Это твое заблуждение, что тебя все вокруг оценивают не по твоим делам и заслугам, а считают, что все тебе досталось легко и непринужденно из-за твоих блестящих предков. Мол, у тебя была такая стартовая площадка, что…
Мой студенческий друг Костя выразился резче: «Да, ты родился с серебряной ложкой во рту. А когда тебе было пятнадцать, получил еще одну. Прекрасно. Отличная стартовая площадка.
А ты — ракета на этой площадке. И эту ракету твои предки долго строили, перед тем как запустить в полет. Так вот, Толя, какая бы выдающаяся ни была стартовая площадка, да хоть вся в брильянтах и золоте, если в ракету было бы залито не то топливо или в ней были бы вопиющие конструктивные недостатки — хер бы она взлетела! Или бы, взлетев, тут же на старте и взорвалась. Или даже если бы взлетела, то полетела бы не вверх, а куда-нибудь вбок, по дороге все и всех круша и убивая. Печальная картина.
Да, тебя правильно выстроили и влили правильное топливо. Но! Но! Это не только заслуга твоих предков. Потому что, пока ты рос, ты должен был, образно говоря, не жрать дерьмо, чтобы не портить чистоту топлива. Ты не должен был молотком бить по опорам конструкции и так далее. Да, у тебя были пайки и „Клязьма“. Но ты не только ел эти пайки и играл в теннис с Курниковой. Ты вообще-то книжки читал, учился и окончил с красным дипломом истфак. Ты кандидатскую защитил у значительного ученого, которому было по барабану, чей ты сын. И защитил ты ее, потому что была хорошая диссертация. А вот если бы написал херь, то, уверен, тебе бы припомнили фамилию, в том смысле, что ты ее позоришь. И это большой груз, который ты выдержал».
Ок, выдержал, ай, молодца! С чего бы мне оправдываться? Разве я пишу исповедь с целью извиниться за батон тонкой докторской колбасы, которую приносил отец с работы? Наоборот, я пишу обо всем, что было в молодости, с сарказмом там, где пишу про кремлевские дары, ибо выглядели они убого, — и с иронией там, где просто рассказываю о своей жизни, ибо я готов ее вспоминать лишь с улыбкой. Никакого покаяния: «не лучше ли… быть приличным человеком» — мое кредо, как завещал нам Владимир Высоцкий.
И другая история Кости, в которой я по его просьбе убрал некоторые имена и географические привязки, это мое утверждение лишь подтверждает:
«В начале девяностых на Рублевке снимался фильм, действие которого происходит в одном из дачных поселков. Выбрали одну из стоящих в ряд трех дач, подаренных в свое время Сталиным академикам-атомщикам, — дом с историей, который арендовали за приличные деньги.
В разгар съемок неожиданно заявился сын хозяйки лет двадцати. Походил с брезгливым видом. Уселся в гостиной, где мы готовились снять очередную сцену.
Гостиная, как ты понимаешь, огромная, с полагающимися камином и картинами по стенам, среди которых — обязательный Айвазовский и прочие подлинники совсем не Васей Пупкиных. Сцену нужно было снять с помощью кран-стрелки. То есть камера не на штативе, а на специальном приспособлении парой метров в длину, что позволяло чуть подняться или подвигаться из стороны в сторону.
Оператор забирается на кран, его начинают поднимать. И вдруг этот гаденыш заявляет:
— Заденете хоть чуток стены или картины — вам хана!
Малость оторопев, мы, как ты догадываешься, предложили во избежание подобного казуса картины эти на время съемки снять. Этот молокосос расплывается в паскудной улыбке и запрещает:
— Нет, нельзя.
Я вскипел моментально. Просто помню, что в мгновение, плюнув на все обязательные ужасающие последствия, рванулся, чтобы дать ему в харю. Слава богу, наш директор перехватил меня и вытолкал взашей, поручив раздобыть телевизор-плейбэк взамен вышедшего из строя.
Я отправился на поиски по поселку, где набрел на дом сына академика Сахарова. Познакомились, выпили, договорились насчет телевизора.
Вскоре к нам присоединился внук Брежнева, сосед и закадычный друг хозяина дома, предложивший, в свою очередь, и свой телевизор, если первый не подойдет.
Я сидел с ними и офигевал: мало того, что дед одного гонял сына другого, а они дружат, невзирая на прошлое, так еще и оказались вполне свойскими мужиками, без чванства и готовыми помочь.
В это время вся группа в дичайшем напряжении снимала пару-тройку часов нужную сцену. А этот малолетка так и не сдвинулся с места. Сидел, наблюдал, не переставая улыбаться.
Закончили! Выдохнули! Не тут-то было! Этот паскудник заявляет, что режиссер и оператор должны остаться с ним выпить, иначе дальнейших съемок ни завтра, ни в другие дни не будет! И взрослые именитые дядьки были вынуждены остаться и пить с ним, чтобы в процессе услышать: с вами можно и посидеть, но не с остальной съемочной группой. Вы — элита, они — челядь!
К чему я это все, Толя? К тому, что у этого гаденыша стартовая площадка была не чета твоей, в разы похлеще, а вырос совершеннейший ублюдок и гондон. И таких историй тьма, не мне тебе говорить».
Что тут скажешь, Советский Союз, громогласно трубивший про социальное равенство, порождал такую гремучую смесь типажей, что и Шекспиру не снилось. Очень странная это была страна — планета СССР.
Планета СССР
Я родился и почти тридцать лет прожил в Советском Союзе. Я не застал полет Гагарина и не видел ликующих улиц наших городов, но четверть века я жил с ощущением гордости за свою родину и в уверенности, что живу в лучшей стране на свете. Потом, при Горбачеве, все посыпалось. Сперва участились катастрофы, и в народе зашептали про генсека: «меченый»; следом взбесившаяся от вседозволенности армия отрицания прошлого, как назвал журналистский пул один из его участников, начала наполнять наш комфортный информационный вакуум грязными помоями. И большинство повелось, не осознавая последствий, — плюс превратился в минус, стремительно, всего за пару лет. Вместо созидательной работы, вместо серьезных реформ, способных вытолкнуть СССР на новый виток, получили очернение всего и вся, старт разграбления страны и предательство элит, разложивших изнутри партию, народы и весь Союз.