Анатолий Галкин – Искатель, 2007 №2 (страница 31)
— Почти попала. Он, Верочка, турок. А смотрел на тебя так потому, что любит красивых и скромных женщин… Я сказал, что ты моя четвертая жена, самая молодая в гареме.
— Дурак… А Арсения ты нашел?
— А как же! Искомый нами субъект носит фамилию Хреков. А номер для него заказал некто Пауль Ван Гольд из Амстердама. Я уже слышал о нем от одного священника.
— От кого?
— В последней группе у Ольги был такой Антон Гаев. Бывший разведчик, а потом и бывший священник. Так он проследил встречу Ольги с этим Паулем.
Дальше Сытин с жаром начал строить версию, в которой нашлось место и Милану Другову с его ребятами, и Арсению, и Ван Гольду, и московскому ювелиру Хрекову — новому хозяину квартиры на Арбате… Он говорил и говорил, а Верочка думала о другом.
— Постой, Алексей! Значит, мы узнали в Париже все, что хотели? Значит — завтра летим в Москву.
— Узнать-то узнали, Но я сам не ожидал, что так быстро управимся и гостиницу оплатил за пять дней. Придется догуливать остаток.
В последний день Верочку ожидал еще один сюрприз. Сытин решил познакомить ее с ночной жизнью Парижа. До трех ночи они ходили по барам, клубам и другим точкам местной тусовки. Интересно, но громко, ярко и назойливо.
Доведя Веру до ее номера, Сытин вдруг сказал: «Отдыхай. Завтра едем в Амстердам. Всего на пару дней… Очень хочется посмотреть на магазин Ван Гольда… Кстати, в Амстердаме тоже есть злачное место. Называется — квартал красных фонарей».
Ювелирный магазин на улице Дамрак был именно таким, как его описал Антон Гаев. Вокруг скромная роскошь буржуазии, а в центре приветственный плакат с портретом хозяина. А еще на стеклянных прилавках аккуратненько разложены стопки буклетов с улыбкой все того же Пауля Ван Гольда.
У Сытина вдруг возникло страстное желание купить что-нибудь для Верочки. И не безделушку, не колечко за двести баксов, а изумрудное колье или в крайнем случае алмазные подвески, как у королевы Франции… На последнее денег у него не хватило бы, но две-три тысячи евро он мог потратить свободно. Мог, но испугался… Верочка вполне может подумать что-нибудь не то. Решит еще, что он извиняется или платит ей за ту ночь. После такого подарка оба попадут в ловушку. Исчезнет искренность и чистота…
Схватив пару буклетов, Алексей потащил Веру к выходу:
— Пойдем скорей. Здесь все понятно, а у нас еще куча дел. У нас культурная программа. Нас заждался Рембрандт, нас ждет «Лидо».
— Мне стыдно, но второго художника я не знаю.
— Это, Верочка, не художник. «Лидо» — знаменитый ночной клуб с щоу почище, чем в Мулен Руж!
Только в Шереметьево при прохождении паспортного контроля Сытин заметил солидного пятидесятилетнего еврея. Он, конечно, видел его и раньше, поскольку летели-то они в одном самолете. Но до того Алексей не смотрел на этого пассажира, не вглядывался в его лицо. А теперь вгляделся — человек, похожий на ювелира Пауля Ван Гольда.
Уверенности у Сытина не было, но уж очень похож этот тип на портрет в буклете из ювелирного магазина.
Времени на раздумья у Алексея нет. Через минуту копия Ван Гольда подойдет к окошку с пограничницей, последует быстрая проверка документов, проход к такси, и ищи ветра в поле.
Через границу были и другие проходы, но не для простых смертных… Сытин огляделся и моментально нашел подходящую фигуру — лейтенант милиции. Представитель власти одиноко стоял в углу зала и явно скучал.
Взаимопонимание было достигнуто за считанные секунды. Сытин попросил мента проверить документы у гражданина. Всего-то и делов! Ни бить не надо, ни прессовать… И вот за этот пустяк можно получить двести баксов — месячный оклад. Так кто не согласится?
Под прикрытием Верочки лейтенант получил задаток, буклет с фотографией подозреваемого и бросился за границу.
Он перехватил Ван Гольда уже на выходе, рядом с группой нахальных таксистов… Через огромное стекло было видно, как лейтенант отрабатывает полученные деньги, запоминая каждую строчку в паспорте. Потом он, очевидно, извинился, козырнул, отошел за колонну и записал все запомненное в свой блокнот. А еще через три минуты он встречал Сытина и Верочку на выходе с погранконтроля.
Они отошли в сторонку, в закуток, где можно спокойно произвести обмен. За листок из милицейского блокнота получить еще одну бумажку с портретом американского президента.
— Порядок, господа! Принимайте работу. Вот тут все его данные… Только вы говорили, что он голландец, а это наш, россиянин — Гольдман Павел Исаакович, уроженец города Минска.
Совершенно машинально лейтенант взглянул на буклет и попытался прочесть подпись под фотографией Ван Гольда. Когда он поднял глаза, в них отразилось полнейшее смятение:
— Странно как-то. Одно лицо и фамилии похожие — и там Гольд, и здесь Гольд…
— Вы правильно все поняли, лейтенант. Этот тип — птица высокого полета. Нелегал!
— Так вы оттуда? Из ФСБ?
— Бери выше! Мы из Службы Внешней Разведки… Поэтому, все, что ты слышал сегодня, забудь! Держи сто баксов и никому ни слова.
Арсению очень не хотелось встречаться с Чуркиным. Еще два месяца назад они были почти партнеры. Под заказы владельца ювелирных магазинов Арсений привозил из Амстердама эксклюзивные вещицы для московской элиты. Понятно, что богатые дамы могли и в бутиках купить нечто подобное. Но это считалось неприличным. Совсем другой шик, если ты в кабинете известного ювелира подбираешь лично для себя, не спрашивая о цене…
Клиентками Чуркина были женщины значительно старше бальзаковского возраста. Те, в ком с юных лет засело правило: отличный товар можно взять только по блату и из-под полы.
После эпизода с «Вальтером» Арсений ни разу не заходил в офис Чуркина. Немножко боялся, но главное — не было времени и не было необходимости. Сто тысяч, взятые у Ольги Сытиной, разошлись незаметно. Новая машина, дом в Красково и его ремонт. Какие-то приборы и реактивы для Ромашкина, еда, бензин и всякое такое… Денег нет, а жить-то надо! И не просто жить, а делать все, чтоб скорее заработала алмазная фабрика в подвале… Синюю тетрадку надо найти!
Из своего алмазного фонда Арсений взял пять кристаллов и за две недели изготовил комплект экстра класса. Работал он вдохновенно. И ведь получилось!
Закончив и разложив изделия на черном бархате, Арсений в восхищении прыгал вокруг них, бил себя по коленям и орал: «Ай да Хреков, ай да сукин сын»!
Он удивился, когда Чуркин пригласил его не в офис, а в квартиру на Арбате. Очевидно, похвастаться захотел… Арсений не ошибся. Хозяин водил его по всем комнатам, показывая все их достоинства… Вот Айвазовский на стене, люстра из Венеции, в кабинете стены из красного дерева со вставками из крокодиловой кожи… У гостя не было зависти. Он точно знал, что через год-два у него будет не это дерьмо, а в сто, в тысячу раз лучше. А Чуркина он наймет управлять своими магазинами по всему миру… Нет, Чуркин для этого не подойдет. Языков он не знает!
Деловую часть начали в кабинете за резным дубовым столом. Арсений молча расстелил салфетку из черного бархата и разложил на ней драгоценности: серьги, перстень, кулон и брошь.
Чуркин не шелохнулся, не схватился за лупу и не стал, как он делал обычно, с недовольной физиономией придирчиво осматривать изделия. Он только быстро захлопал глазами и промямлил:
— Это настоящие бриллианты? Только не ври мне, Арсений.
— Камушки настоящие, самой чистой воды. Работа моя, а проба голландского завода, как понимаешь, липовая… По моим прикидкам, все это стоит миллион. Я прошу семьсот, понимая, что ты продашь за полтора лимона.
— Да, клиенты с такими деньгами есть. Но тут проверочка нужна. Такие камни, Арсений, на дороге не валяются. Вот ты их где взял? Где?
— Где-где… Тебе в рифму ответить или сказать, что в капусте нашел? Ты бодягу не разводи. Берешь, или я к другому пошел?
— Не суетись, Арсений… На три дня оставишь?
— А куда я денусь? Ты же разбираешься в бриллиантах, как баран в апельсинах. Завтра поедешь на экспертизу к своему Соломону, послезавтра пригласишь клиентку с ее ювелиром… Угадал?
— Все правильно, Арсений… Через три дня дам ответ.
— Не ответ, а деньги. Семьсот тысяч американских денег и ни центом меньше!
Возвращаться в квартиру Оксаны было рискованно. Неделю назад Сытин не заметил, где к ним приклеилась серая «Хонда». Если у ресторана, где они на ночь оставили «Опель», не так страшно. Но если у подъезда — можно попасть в капкан. И уже не в скотч, а в наручники.
Странно, но свет в окнах Оксаны не горел. Это могло насторожить — обычно девушка еще не спала так рано. Но могла она заболеть или элементарно устать.
Сытин открыл дверь и, не зажигая свет, прошел в комнату — Оксаны нигде не было…
Неожиданно громкий телефонный звонок заставил их вздрогнуть. Сытин схватил трубку, а Верочка прижалась к нему и поэтому слышала весь разговор.
— Наконец вы приехали, Алексей Юрьевич! Я вам каждый вечер по пять раз названиваю.
— Кто это?
— Не узнали? Так вы и записки от Оксаны не читали?
— Мы только что вошли… Кто вы?
— Я ваш знакомый — Милан Другое.
— Где Оксана?
— Она у нас… Значит, так. Пусть Ольга вернет то, что украла у Виктора. Деньги и какие-то камни… Через день я позвоню и мы обменяем все это на Оксану. Но без глупостей! Без милиции и других резких движений.
Сытин хотел потребовать Оксану к телефону — в кино так всегда делают. Надо удостовериться, что она жива… Но в тишине уже гудел сигнал отбоя. Другов, демонстрируя свою силу, первым положил трубку.