Анатолий Фрадкин – Божественные Игрища. Первый сезон (страница 1)

Анатолий Фрадкин

Божественные Игрища. Первый сезон

Глава 1.

По длинной, и, казалось бы, бесконечной эллиптической траектории, по черным глубинам космоса, вокруг умирающей нейтронной звезды болталась громадная орбитальная станция. На ней находилось множество блоков и секций, оснащенных современным оборудованием, в одном из блоков, специализация которого редкие растительные формы жизни про которые ничего не было известно, располагалась лаборатория в виде большого цветущего  сада. На одном, искусственно выращенном дереве, из ещё не изученного генетического материала, висело громадное золочёное яблоко. Внутри яблока кипела своя неуёмная жизнь, возле самой семенной коробочки в выгрызенном зале на троне восседал важного вида маленький червяк, зеленого цвета с большими надутыми щеками, и  маленькой золотой  короной на голове. Напротив него, находился небольшой столик с огромным светящимся шаром посередине, за столом сидел комар помятого, вида с кривым носом прижимаясь все ниже и ниже чуть ли не прячась под столом, и подобострастно заискивающе поглядывал на зеленого червяка. Сидящий на троне Червяк, важно глядел вдаль, и как бы, не видя комара, произнёс:

– Давно тебя у нас не было,  ну что скажешь Анофис, по поводу своих пророчеств? Слышал я, видения тебя посещают, – ехидно хихикая, прошипел червяк.

– А ну-ка глянь в свой волшебный шар, – уже более строго приказал он. О Великий Зимий действительно мне было видение, и не очень хорошее. Червяк, явно польщенный подобным обращением к себе, довольный расплылся в улыбке:

– Ну да, бывали у нас роду Аспиды, говорят моя прапрабабка, с Василиском дружбу важивала. Ну, так что же ты, конкретно мне расскажешь? О, наисветлейший, – пролепетал комар заплетающимся языком:

– Вели мне налить твоего волшебного сидра, а то, башка гудит как турбина.

С чего бы это вдруг, – ехидно прошипел червяк.

Комар закатил глаза:

– Да вчера с дрозофилами познакомился одна трехглазая и другая ух… трехжопая, забродившую грушу нашли в углу, блин так нарезались. Ага, продолжай, – оживился Червяк и заерзал на своем троне, потирая ладошки верхних лапок.

– Это с какими такими дрозоо хи хи филами, – заинтересовано уточнил он.

– А ну это из седьмого блока,  там где спецлаборатория, они из колбы ночью свалили. И мне рассказывали, что над ними там ставили, какие-то эксперименты, толи с ПНК толи с ГНК они сами толком не знают.

– Это событие зовётся ДНК, – уточнил Червяк, задумчиво перебирая передними лапками.

– А ну да ДНК, – тут же подхватил комар.

– Одна даже жаловалась что у нее теперь три глаза, а у другой две жопы!

– Да неужели? Ты же, говорил, что жопы было три, – прокомментировал совсем   развеселившийся Червяк.

И наклонившись в сторону,  запустил одну из своих множественных рук под трон, что-то там поискал. А потом торжественно извлёк оттуда,  покрытую пылью пузатую бутылку с жидкостью ядовито зелёного цвета, накрытую сверху стаканом.

– Нукась нака Анофис поправься, – и щедро плеснул в стакан это сомнительного пойла.

Комар быстро схватил стакан и жадно глотками осушил его.

– Ух, хорошо пошла зараза, ядреная какая стерва, – прокомментировал он данное действо, вытираясь крылом и занюхивая одновременно.

Червяк удобнее уселся на троне, и продолжал расспрос:

– Расскажи мне, а откуда на космической станции тухлая забродившая груша, не убирают что ли?

– Ой, Вааашество! – уже  явно захмелевшим голосом запричитал комар:

– Тут такой фрукт завёлся,   на станции ну прям разрушитель, социопат какой то.

Червяк ехидно ухмыльнулся:

– Словечки то, какие знаешь.

– Это я Вашество на лекциях по Логосу втихаря подслушиваю, когда на потолке сижу. Но очень сильно рискую, они оболтусы лектора не слушают, все за мной охотятся. Бумагой жеванной в меня плюются, особенно там у них такой волосатый громадный заводила есть.

– Ну и о чём они там говорят, и что обсуждают, – заинтересовался Червяк.

И комар продолжил:

– Да энто, там проект у них новый, они в пробирках планируют каких то, толи гама, толи гомо, спапиенсов, искусственных  создавать, причём парами, буду их на дальние планеты засылать, умирающие миры спасать. Это я подслушал, когда над унитазом на потолке сидел, там очкастый и лысый, с главным бородатым беседовали, а главный у них в авторитете и очень умный такой, они там часто совещания устраивают, а накурят-то как ужас, что я потом винтами летаю, а пожарную сигналку они отключают.

– Ну что там ещё у них, планируется? – буркнул Червяк с показным равнодушием. Комар немного помолчал, а потом как бы осмелев, схватил стакан и протянул в сторону червяка:

– О, Святейшество плесни мне, ещё своего волшебного сидра.

Червяк поморщился и уже с сожалением плеснул в стакан, но уже намного меньше. Комар в один глоток расправился с волшебной жидкостью, и продолжил.

– Так вот, всех созданных особей, они уже по планетам разослали, а эта пара, ещё проходит обучение, там у них чего-то не клеится, та особь что поменьше, послушная все исполняет, её Евой кличут, а этот здоровый волосатый, они его зовут то Дамдам, то Агдам, то Адам, вообще не управляемый. Везде сорит, все ломает, везде лазает,  давяча ручку дверную железную отломал и вжик, вжик ею по стеклу, брр ужас, всех дрозофил распугал.

– Так, так интересно, – подытожил Червяк.

– Ну, ты там смотри, следи, гляди, и мне все докладывай.

– Усе б дет ячполненно Ваашество, – выпалил комар, заплетающимся языком, проглатывая слова, и яростно стреляя осоловевшими глазками в сторону стакана. Хозяин волшебной жидкости понял намек и плеснул в стакан ещё меньше прежнего, комар влив себя очередную дозу громко икнул, и уставившись стеклянными глазками куда то в даль, нараспев произнёс:

– Спеть что ли комариную-зудиную.

– Э, э, э, – тревожно произнёс Червяк, – не расслабляться, ну-ка давай погадай на своём шаре, и в будущее загляни, что там ждет меня и созданный мной, народ мой. Комар тожественно придвинул к себе шар, почти в плотную сверху накрыл себя крыльями, и начал издавать низкочастотные вибрирующие звуки монотонно раскачиваясь  в стороны, Червяк с  недоумением и некоторым недоверием взирал на это действо, однако любопытство взяло верх, и он ожидал ответа с трудно скрываемом нетерпением, то барабаня пальцами по ручкам трона, то вытягивал голову пытаясь заглянуть сквозь комариные крылышки. Ну вот, наконец, комар поднял голову очумелыми невидящими глазами вращал в разные стороны, шумно выдохнул отработанными парами сидра в сторону трона и с сокрушением объявил, в никуда:

– Всему конец!

– Чего, чего? Почётче нельзя разъяснить, – прошипел Червяк.

– Бежать тебе надо, Вашество, – комар икнул, – и народ свой выводить! Вааашество, поглотит тебя пасть страшная, чудовищная, и больше в волшебных плодах не стоит  селиться.

– Живи в этих, ну как там их, – комар опять икнул, – о, вспомнил, в сухофруктах. Червяк из салатово зеленого червячка, начал превращаться в другое существо, сильно изменившись, становясь багрово синюшным, весь надулся, стал размером намного больше, и навис над комаром, последний испугался, он и не думал, что  можно так быстро до неузнаваемости  измениться. А Червяк тем временем задыхаясь в ярости продолжал:

– Залил глаза он, тут понимаешь, сидит хамит, дерзит. Его тут угощают, а он нагло бред несет, да ещё смеет всё это за пророчества выдавать. Червяк вобрал в себя воздух, стал вообще громадным по меркам комара, открыл рот, да и не рот уже, а пасть, и обнажились несколько рядов мрачно блестящих чёрных перламутровых острых зубов, только маленькая золотая корона не изменившись, а еще ярче сверкала на голове, и подавляла волю комара. Сжавшись в комок, мгновенно протрезвев, комар быстро запищал скороговоркой:

– Я не лгу, мне этот шар от прабабки достался! Я точно видел, поглотит дом твой пасть страшная, зубастая, и тебя и народ твой будущий изгонит. Поселишься ты потом в яблоке молодильном что на древе в саду волшебном, дядька полупьяный, на какой то собаке, похожей на волка, приедет, и то яблоко заберёт. Выгонят тебя,  видел я плод наливной и ты в нем и катает его дева по блюдцу какому-то с каймой голубой ой закружит она тебя, ой закружит, будешь жить потом в плоде заветном, пока не отдаст его юноша  одной из трёх дев, самой красивой спор из разрешив, и начнётся война кровавая…

– Хватит мне тут заливать, пошёл вон пока я тебя не съел, – злобно прошипел Червяк. Комар явно обиженный и оскорблённый, вибрируя, и часто перебирая мятыми крылышками, пропищал:

– Ну, погоди! Ты ещё пожалеешь, слизняк вонючий! Возомнил себя, невесть кем. Да у меня в брюхе такая коллекции бнэнка тьфу ты, ДНК, закачаешься, мои предки таких великих существ в разных галактиках кусали нечета тебе.

Глава 2.

Лаборатория неизвестных биотехнологий находилась, в четвёртом блоке, в самом углу орбитальной станции, и представляла собой декоративный сад, где содержались единичные образцы растений, выращенные из семян доставленных экспедициями из отдаленных уголков галактики, с еще не изученными свойствами. Вход посторонним был строго воспрещен, допуск по высшему уровню безопасности только для узкого круга лиц, во избежание бесконтрольного распространения неизвестных и возможно опасных форм жизни.   Пожилому профессору, ведущему специалисту в области биоинформационных технологий, в этот день так не хотелось спускаться в низ, на два сектора, обострилась подагра, большой палец правой ноги распух, и не влезал в ботинок. Профессор Сергей Петрович Селезёнкин не желал афишировать подобный казус, как это он сам про себя называл, он уже принял лекарства и ждал эффекта, который не спешил посещать своего старого друга, о, с возрастом все сложнее и труднее бороться с недугами, которых, к сожалению никак не избежать. Да молодое поколение буквально дышало в спину, конкуренция была умопомрачительна, зазеваешься, стащат идею, кусок от диссертации оттяпают, нужно было всегда быть в форме, во всяком случае, декларировать наличие оной, показывая что ты еще в соку, и в строю. Так сказать в силе, еще покажешь ого го,  иначе спишут, затопчут и на пенсию в забвение, почетную грамоту в зубы, юбилейной медалью по заднице, и конец интересной любимой работе. Насыщенной событиями жизни, поездки, экспедиции, конференции и гранды, премии и крупные гонорары за научные статьи и прочтённые лекций, пресса телевидение. А эти молодые аспирантки и ассистентки, с глазами послушных кроликов слушающие тебя, от которых приятно пахло молодостью, готовые если не на все, то на многое, лишь бы также достичь, вожделенных научных высот и не остаться за обочиной жизни.  Профессор Селезёнкин был необычайно талантлив, одарен и трудоспособен весь уходил с головой в работу лично вникал во все подробности. Но был очень добр и прост, чем и пользовались его коллеги, не правильно принимая это за слабость,  за глаза называя его Зелёнкин, а председатель комисии по материальному обеспечению читая его заявки на те, или иные технические средства ворчал: