Чтобы окончательно, и в моральном плане, добить и зачморить киданей и китайцев, Агуда провозгласил создание собственной империи, которую назвал Золотая. Он говорил: «Кидани назвали свою империю Стальная, но сталь покрывается ржавчиной, а золото никогда не ржавеет, не портится и не может разрушиться», и при этом делал многозначительный жест средним пальцем правой руки в сторону Ляо. Вслед за ним такой же жест делали все народы и племена, входившие в состав Золотой Империи: мохэ, уго, сушени, шеннючжи, хаоши, байшай, ужэ, эвенки, сумо, орочи, илоу, коре, энцы, фуне, нанайцы, тацзы, удэгай, хэйшуй, тели, юэси, фуне, шунюйчжи. Все это получалось очень задорно и весело, и приводило всех в необычайный восторг! Когда ажиотаж вокруг массовых праздников и народных гуляний немного угас, чжурчжэни стали строить дома, заниматься ремеслом, земледелием, рыбалкой. Особенно большой размах и развитие получило строительство, обработка цветных и черных металлов. По свидетельствам очевидцев, – Валерий Павлович с восхищением посмотрел на Ву, – Чжурчжэням был чужд «квартирный вопрос». Все жители страны имели свои дома и жилища. Те, кто побогаче и познатней, строил себе дворцы и крепости, а те, кто победней, рыл «пенхаузы», то бишь просторные и теплые землянки. Эти землянки представляли собой уютные деревянные полуподземные сооружения. Со стороны такая землянка напоминала небольшой крестьянский домик, вросший в землю, и этот «домик» был многоуровневым коттеджем!
На верхнем уровне находилась прихожая и гардеробная. Уровень ниже служил спальней и гостиной. Самый нижний уровень был кухней. На кухне стояла железная печь, модель «буржуйка», которая обогревала все жилище. От нее вдоль стен землянки шел широкий дымоход – кан, который, согревая своим теплом все уровни жилища, поднимался над поверхностью земли на расстояние четырех метров и выпускал дым в небо. Сверху дымоходные каналы покрывали плоской галькой, кирпичом и глиной. Так что все было достаточно эстетично и архитектурно правильно!
По всем законам «фен-шуя», чтобы окончательно досадить киданям и китайцам, чжурчжэни ориентировали двери своих землянок на юго-восток и расставляли свои пожитки – горшки, ступы, лежанки, столы и стулья – строго по правилам «богуа» — мистического квадрата, указывающего движение энергии.
Рядом с жилым помещением чжурчжэни возводили хозяйственные постройки: ставили свайные амбары на девяти столбах, расположенных в три ряда, и сколачивали сараи для хранения утвари.
Свои дома и сараи чжурчжэни не запирали, камеры видеонаблюдения не ставили, так как преступность в Золотой Империи практически отсутствовала благодаря грамотному политическому руководству. Как боролись с преступниками? Им говорили: «Идите грабьте киданей, а своих не трогайте! Кто тронет, будет предан казни»! Большая часть «романтиков с большой дороги» отправилась развлекаться в Ляо, те же, кто посчитали себя неуязвимыми и неуловимыми и остались промышлять в Золотой Империи, действительно были преданы казни! Но вот что интересно! Обычай наказывать вора отрубанием руки проводился не сразу. Челдобреку всегда давали возможность исправиться и встать на путь истинный. Первый привод в Цзиньскую полицию, к стражникам правопорядка, заканчивался порицанием, бритьем наголо, клеймом на лбу, которое ставили раскаленным железом, и вручением энной суммы денег, «подъемных средств» для заведения собственного хозяйства и начала новой жизни. Оступившемуся челдобреку государство давало возможность что-то понять, осознать и исправиться, став добропорядочным гражданином, купив себе на эти деньги землянку и скот. Мало ли по каким причинам челдобрек начал воровать? Может быть, ему просто есть нечего было? И такому челдобреку давался шанс вернуться в общество! Кто-то завязывал с криминалом и шел в депутаты, а кто-то, кто попадался второй раз, и по законам Империи, предавался казни: лишался правой руки или сразу обеих рук принародно, путем медленного отрубания, отрезания, отпиливания.
В Золотой Империи существовала кровная месть, которая тоже была сдерживающим фактором преступности. У чжурчжэней бытовало понятие, что за насильственную смерть нельзя не мстить, ибо душа неотомщенного никогда не попадет в царство теней, а будет шляться по земле и мешать людям жить. Потом она может озлобиться, наказать свой род несчастиями и, в конечном итоге, попасть к черту. Вот почему месть – это святое дело.
По этой ли причине, по другой ли, но преступность в Золотой Империи была искоренена, и мирные граждане могли спокойно ходить по ночам на дискотеки и друг к другу в гости, не опасаясь, что их кто-то пырнет ножом из-за угла, заберет сотовый телефон или наличные. Максимум, что грозило гражданам – это быть случайно съеденными медведем или тигром! Ву говорит, что его друга съел тигр прямо на Рождество, поэтому он больше этот праздник не отмечает.
Городища чжурчжэней строились на возвышенностях, на равнинах, на горных террасах в долинах рек. Городища обносились оборонительным земляным валом, который достигал в высоту шести-десяти метров. В наиболее уязвимых местах с внешней стороны земляных валов сооружались башни для лучников и площадки для камнеметательных машин, на которых было написано: «Кто к нам с камнем придет, от камня и погибнет» или что-то в этом роде.
Рядом с поселениями находились пашни, огороды и скотофермы.
Игральные дома, в которых можно было перекинуться в покер или крутануть рулетку, строились в низинах рек; и в случае подъема воды смывались вместе со всем игровым бизнесом, что позволяло властям сохранять спокойную, оптимистичную обстановку в регионе».
Валерий Павлович ткнул вилкой в «балтийские шпроты» и продолжил творить:
«Чжурчжэни разводили лошадей, коров, овец, свиней и собак. У них это хорошо получалось, поскольку, питались они очень даже калорийно! Ели картофель, огурцы, помидоры, лук, рыбу, мясо животных, пили молоко, обожали грибы и ягоды. Редкий пикничок обходился без слабоалкогольных и крепких напитков, типа браги. Несмотря на обилие и разнообразие пищи, любимой едой рядовых чжурчжэней была похлебка из гороха и вареное пшено, которое употреблялось в недоваренном виде с приправой из чеснока и сырой собачьей крови. На родовых праздниках и в торжественных случаях вместо самогонки пили вино. Его употребляли тогда, когда все гости хозяина дома, что приходили к нему без особого приглашения, более не могли поглощать ни мясо, ни похлебку. Иногда при официальных приемах вино подавали прежде еды. Под звуки музыки гостей девять раз обносили вином, а на закуску подавали фрукты и кедровые орехи. После угощения вином на стол ставилась рисовая каша и мясные кушанья. Особенно любили чжурчжэни рисовый отвар в больших деревянных тарелках. Его ели деревянными ложками с длинными ручками. Мясо хозяйки слегка не доваривали, поэтому вкус его лишался, по мнению гостей из далеких стран, многих качеств и представлял нечто среднее между сырым мясом рыбы и сырым мясом сайги. Мясо употреблялось также в сушеном и жареном виде, иногда вместе с овощами.
В зимнее время и ранней весной охотники с собаками уходили в тайгу, где добывали оленей, лосей, медведей и пушного зверя. Особой популярностью среди чжурчжэней пользовалась охота на оленя с помощью берестяного рожка. Зверя выслеживали по следу, а затем приманивали рожком, подражая реву самца. Вот так вот обманывали бедного вислоухого! Закона о жестоком обращении с животными в то время еще не придумали!
На Дальнем Востоке климат суровый, и там зимой холодно. Я, правда, слышал, что есть такие страны, где зимой тепло, и там можно в январе в одних трусах ходить, но это не про Дальний Восток! Если вы не «морж», например, и не Порфирий Иванов, то вам зимой без одежды несладко придется. Сразу можно закоченеть и в сугроб свалиться! И чтобы потом не говорили: «креонотерапия, креонотерапия». Не про нас все это! Нормальные сапиенсы зимой мерзнут, поэтому, одеваются! Чтобы переносить суровые зимы, чжурчжэни шили себе теплую одежду: штаны, рубашки, чулки. Изготовляли из шкур оленя, кабарги, соболя, лисицы, белок модные шубы. Самые гламурные представители общества заказывали свои наряды в модных домах у известных модельеров: Сяо Зайцева, Мяо Гуччи, Вяо Мисони и других.
В теплое время года чжурчжэни носили легкие халаты из ткани, шелка, рыбьей чешуи и змеиной кожи. На ноги надевали кожаные сапоги с травяными стельками – улы. Платье из белого материала была самая любимая одежда чжурчжэней. Она подчеркивала их особый статус свободного народа! Чжурчжэньские женщины носили длинный халат-кафтан, у которого в отличие от такого же типа одежды у мужчин воротник не пришивался. К ушам подвешивались серьги из золота, серебра, полудрагоценных и драгоценных камней. Вот какие модницы и прелестницы эти чжурчжэньские женщины были! И не толстые, как некоторые жены! С них даже Никас Сафронов картины писал! Ой, он, по-моему, с других писал, чего-то я перепутал, ну да ладно! Пошли дальше. Ни духов, ни дезодорантов чжурчжэни не производили. Мазались они и обрызгивались различными травяными настоями и маслами, чтобы, значит, приятно пахнуть. Судя по запаху соавтора, пахли они очень разнообразно и решительно, и иногда резко. Как пахли другие, доподлинно не известно, а те запахи, которые сохранились в найденных захоронениях, полной картины в вопросах парфюма не дают, но, опираясь на данные этих же раскопок, можно с уверенностью сказать, что парикмахерское искусство в Золотой Империи процветало! В отличие от киданей и китайцев, которые всех своих стилистов утопили в реках Хуанхэ и Амуре, чжурчжэни вырастили в своих рядах высококлассных специалистов. У меня даже есть подозрение, что роды Зверева и Рогова взяли свои началы именно оттуда. Так вот, женщины Золотой Империи, носили совершенно разные прически и укладки, с различными завитушками и сложными локонами. А вот – мужчины чжурчжэни особым разнообразием в этой пикантной сфере не отличались. Они постоянно носили волосы распущенными по плечам, как некогда тюрки, но иногда заплетали их в косы. У Ву волосы распушены и торчат паклей, но можно и так. И у мужчин, и у женщин волосы придерживались специальным футляром или кольцом, который изготовлялся из золота. Пряди волос переплетались цветными лоскутками материи и украшались золотом и жемчугом.
