Анатолий Дубровный – Командор флота (страница 48)
— Корабль хорошо сел на мель, дно здесь твёрдое, начинается отлив, а они в этих широтах сильные, так что через два часа они окажутся на суше. А вот если не покинут корабль, то точно утонут — прилив разломает корабль! Но это вряд ли, хоть какой-то инстинкт самосохранения у них должен же быть, — пояснил, ухмыляясь, капитан второго ранга Джавис. Таиса только покачала головой, конечно, пленники с «Красотки» отважные воины, но дикари есть дикари.
Подобрав шлюпку с временным экипажем «Красотки», «Неустрашимый» остался на якоре в некотором отдалении от берега. Но экипаж корабля был готов к активным действиям в любую минуту, это касалось прежде всего морской пехоты лейтенанта Доугберри. Лорд Солсбэр предполагал высадиться, как только появятся первые признаки бунта рабов на плантациях. Как он сказал — для того чтоб взять под защиту поместье плантатора Аткинса, одного из богатейших людей Артарики и одного из наиболее видных деятелей движения оппозиционного властям Альбиона. Долго ждать не пришлось, хорошо видимый, даже с такого расстояния, пожар, вечером вспыхнувший в рабском посёлке, послужил сигналом. Вместе с морской пехотой в поместье Аткинса направились: сам Харни Солсбэр, как он сказал — для ведения плодотворных переговоров; Таиса, как талисман лорда, приносящий ему удачу; лейтенант Франо, выразивший желание сопровождать Таису, да и интересно было молодому человеку, тем более что он успел сдружиться с Таисой.
Иззекая Аткинс работал в своём кабинете. Он писал наброски к документу, который хотел назвать — декларацией независимости. Его об этом попросили друзья — такие же плантаторы, как и он, члены пока ещё тайного совета, но уже придумавшие ему звучное имя — конгресс (это когда выйдут из подполья и заявят о себе в полный голос). Работа была очень ответственная, поэтому Иззекая попросил домашних его не беспокоить по пустякам, тем более что и жена, и дочь присутствовали в поместье, а они, как известно, любой свой пустяк считают наиважнейшим делом. Аткинс удовлетворенно откинулся в кресле — этот оборот речи он посчитал особо удачным, ещё раз перечитав написанное, собрался продолжать дальше, как в кабинет ворвалась его жена.
— Дорогая, я же просил меня не беспокоить! — недовольно произнёс плантатор.
— Пожар! Бунт! Кошмар! — выпалила взволнованная женщина. Аткинс вопросительно поднял бровь, ожидая пояснений, их дал вошедший управляющий поместьем:
— Взбунтовались рабы, сэр. Бараки рабов, помещение охраны сожжены! Вырвавшиеся на свободу рабы разгромили всё! Подожжены и посевы на полях!
Посевы — это было очень серьёзно, хлопок был основой богатства Аткинса, да что богатства — основой всего благосостояния! А управляющий продолжил:
— Охранники и надсмотрщики разбежались, те, кто не убиты. Рабов не остановил даже ружейный огонь, теперь они идут сюда! Надо срочно уходить! Спасаться!
Жена плантатора горестно застонала, заламывая руки. Аткинс поднялся из-за стола, стараясь сохранять спокойствие, подошёл к окну и, отдёрнув портьеры, раскрыл его. Приближающиеся огоньки факелов, ясно видимые в темноте наступающей ночи, показывали, что бежать надо немедля, а может уже и поздно. Плантатор, стараясь быть спокойным, повернулся к управляющему:
— Сколько у нас людей, способных держать оружие?
— Едва десяток наберётся, — ответил тот и, предвосхищая следующий вопрос хозяина, сказал: — Ружья я раздал, но это вряд ли поможет…
— Вот сюда закатывай! — раздалось с улицы, и у ворот замелькали чьи-то смутные тени, а под окно, туда, где падал свет, вышел мужчина, одетый словно только что со светского раута. Мужчина поклонился, словно был на королевском приёме:
— Добрый вечер! Извините за вторжение в ваше частное владение, но увидев, что вам угрожает опасность, мы не могли проплыть мимо.
— Э-э-э, — растерялся стоявший у окна, поэтому хорошо видимый, плантатор. А элегантно одетый мужчина ещё раз поклонился:
— Да, вы не ослышались. Мы тут проплывали мимо, и наше внимание привлекли зарева многочисленных пожаров. Подойдя ближе к берегу, мы увидели, что вашему поместью угрожает опасность, и решили прийти на помощь. Ах да! Прошу извинить мою забывчивость, разрешите представиться — Харни Солсбэр, посланник короля!
— А это кто? — только и смог выдавить из себя плантатор, ошарашенно смотревший на солдат, быстро выстраивающихся в шеренгу.
— Рота морской пехоты с фрегата, на котором я прибыл для ведения переговоров о урегулировании спорных вопросов, — ещё раз поклонился Харни Солсбэр.
— Так значит, альбионский флот… — начал Аткинс, но рёв пошедших в атаку рабов заглушил его. Ещё оглушительнее рявкнули пушки, затем затрещали выстрелы. Снова раздался грохот орудий, то с какой скоростью их перезарядили — впечатляло. Жена плантатора, тоже подошедшая к окну, испуганно вскрикнула. Королевский посланник постарался её успокоить:
— Не волнуйтесь, леди! Лейтенант Ланик хоть и молод, но стреляет из пушек просто виртуозно!
Подтверждая его слова, пушки дали ещё один залп. Ружейная трескотня ещё продолжалась некоторое время, но и она затихла. К посланнику подошёл высокий и симпатичный лейтенант. Дочка плантатора, которая тоже зашла в кабинет отца, когда началась стрельба, теперь выглядывая из-за плеча Аткинса, восторженно закатила глаза:
— О, господин лейтенант! Вы так мужественно и бесстрашно стреляли из пушки!
— Ну что вы, леди, — поклонился молодой человек. — Я только присутствовал, стрелял из пушек лейтенант Ланик, он…
— Из пушек?! — пришёл в себя Аткинс. — Вы высадили десант с пушками?
— Ну что вы, какой же это десант? Штатная рота морской пехоты фрегата и два приданных ей полевых орудия. Всего то, — ответил молодой лейтенант. А дочь плантатора восхищённо глядела на него во все глаза. Заметив это, посланник, чуть усмехнувшись, ещё раз поклонился:
— Если вы считаете наши действия недопустимыми, то мы тотчас же возвращаемся на корабль, но имейте в виду, дикари, ваши бывшие рабы, могут вернуться.
— Нет, нет, — воскликнула жена плантатора. А его дочь, заламывая руки, но при этом стреляя глазками в сторону морского офицера, произнесла как можно более трагично:
— О отец! Мне так страшно, пусть этот доблестный лейтенант останется и тот с пушками тоже!
Аткинс посмотрел на зарево пожара, хорошо видное и не одно зарево (по окрестностям таких очагов огня уже было несколько), важно произнёс:
— Разрешите и мне представиться — Иззекая Аткинс, местный землевладелец. Это мои жена и дочь. Я приглашаю вас, джентльмены! Будьте моими гостями!
Глава восьмая
Различные планы, коварные и не очень
В кабинете лорда Уайльдера, на этот раз, кроме него был только лорд Галарикс, он и говорил:
— Мой агент, прибывший из Зеристчестэра, привёз интересные известия. Он побывал в окрестностях поместья Лаников и выявил любопытные факты: соседи утверждают — у Томаса Ланика была только дочь! Но поговорив с Агиллой Ланик, узнал, что на самом деле были двойняшки, и если девочка получала обычное для провинциальных дворянок образование, то мальчиком занимался сам Томас Ланик! С одной стороны, его можно понять — мальчик, наследник, поздний ребёнок. Но с другой — почему он скрывал то, что у него есть сын? Чем это вызвано? Удивительно и то, что Томас Ланик дал своему сыну образование сам, но надо отдать должное старому моряку — блестящее образование именно по своей сфере деятельности. Я говорил с адмиралами Вудберри и Халькдором, они просто в восторге от своего бывшего гардемарина, он и на вступительных экзаменах показал знания уже второго курса, практически — офицера.
Уайльдер вопросительно поднял бровь, Галарикс усмехнулся:
— Адмиралы несколько увлеклись, попался после дворянских недорослей знающий соискатель.
Канцлер тоже усмехнулся, а начальник тайных служб продолжал:
— В общем отзывы только хвалебные, парень умён, трудолюбив, к тому же — отличный фехтовальщик.
— Ну и что вас смущает, друг мой, что со всем этим вы пришли ко мне? — поинтересовался Уайдлер. Галарикс пояснил:
— В этом всём деле есть одна странность — куда делась девушка? Сестра нашего лейтенанта. Она выехала в Норлум вместе с подругами, соученицами по институту благородных девиц Зеристча. Они были отобраны как лучшие и направлены в столицу, продолжать учёбу. По дороге сюда девушка во время нападения разбойников была ранена, и надо сказать, что во время этого нападения она себя повела очень храбро. А потом, по прибытии в Норлум, девушка исчезла! Наставница сообщила об этом в Зеристчестэр, приехала тётушка девушки, встретилась с нашим лейтенантом, и оба они не проявили никакого беспокойства по поводу загадочного исчезновения племянницы и сестры! Не обратились в полицию!
— Друг мой, такое очень часто случается, и вы должны бы знать о таком. Девушка вышла замуж и уехала к мужу в провинцию, поставив об этом в известность своих родственников, вот они и не волнуются, прекрасно зная, где находится их сестра и племянница. — Пожал плечами канцлер, всем своим видом показывая, что этот разговор бесполезен с самого начала, поглядев на министра безопасности, предложил: — Если у вас такие подозрения, то проведите расследование, или вам для этого обязательно нужна моя санкция?
— Уже ваше высокопревосходительство, расследование уже проведено. Следов девицы Таисы Ланик нигде не обнаружено, она как будто сквозь землю провалилась или вознеслась на небо. У меня сложилось бы такое впечатление, что эти брат и сестра один и тот же человек. Но… Ланик выкупил в приличном доме девушку и жил с ней более полугода. Да и его товарищи заметили бы, если это была девушка, я имею в виду Ланика. На корабле такое трудно скрыть, но… Опять но! Очень мне не нравится всё это, не люблю неразгаданных загадок, это меня настораживает!