Анатолий Дубровный – Адмирал с бантиками (страница 59)

— Это очень хорошо, что ты здесь оказался, не надо будет тебя искать. Я не спрашиваю — что ты скажешь в своё оправдание, спрашиваю — помнишь ли ты ту рыжую девочку, которую приказал казнить на глазах её отца? Она-то в чём перед тобой провинилась?

Одетый в военную форму без знаков различия ничего не ответил, только его сначала удивленный взгляд стал испуганным. Алиса продолжила говорить с какими-то шипящими интонациями в голосе:

— А её мать? Которая умоляла тебя пощадить девочку, а ты отдал её солдатам, и они на глазах девочки… а их было несколько десятков! А потом ты приказал отрубить девочке руки и ноги и ещё живую всунуть в утилизатор! Такое невинное развлечение Великих кормчих, вижу, этот агрегат и здесь стоит, Путмал решил примерно наказать адмиралов, вызвавших его неудовольствие, расстрел из рельсовой пушки заменил утилизатором. Жалко, что я его пристрелила, умер быстро, а вот ты… извини, у меня топора нет.

Алиса два раза выстрелила с двух рук, перебивая этому человеку руки в локтях и ноги в коленях. Наведя пистолет на побледневшего Кацабуро, скомандовала:

— Взял этого гада и засунул в утилизатор, ногами вперёд и медленно, не спеши.

Кацабуро с трудом поднял хрипло воющего бывшего Великого кормчего Исании, всунул в заработавший утилизатор. Хриплый вой превратился в пронзительный и оборвался, утилизатор чавкнул, засасывая то, что осталось от этого человека. Алиса повторила свой жест, Кацабуро потащил к утилизатору труп Путмала. В это время один из Дэнэбских адмиралов (как говорила о нём Алиса: неплохой дядька, смелый, имеющий по каждому вопросу своё мнение, он нас поддержит), не опуская поднятых рук, недовольно сказал:

— Всё-таки Путмал — Великий кормчий, его надо похоронить с почестями, а не всовывать в утилизатор как какую-то падаль.

— Не знаю, падаль он или нет, тут вам виднее, — пожала плечами Алиса. Посмотрев на пыхтящего Кацабуро, предложила: — Если вы считаете, что его надо хоронить с почестями, то можете ему их оказать, пока его будут всовывать в утилизатор, спойте гимн. По-моему, этого будет достаточно, да, этого вполне хватит для придания похоронам торжественности! Давайте пойте!

Великий кормчий, уже бывший, исчез в утилизаторе под пение адмиралов и других офицеров, ослушаться эту решительную девушку никто не осмелился. Не пели только Гото и Исумолото, они просто молчали, замерев по стойке смирно, всё-таки — исполнялся гимн их страны, не пели Айза и Зана, они совсем не торжественно хихикали.

Когда труп Путмала скрылся в утилизаторе, а свидетели этого торжественного действа замолчали, Алиса глянула на замершего, ожидающего следующей команды Кацабуро. Девушка усмехнулась и, показав на утилизатор дулом пистолета, приказала:

— А теперь сам туда полезай! Ну!

— Я! Как! — отшатнулся Кацабуро, Алиса сделав к нему несколько шагов, легонько толкнула, но видно, толчок был довольно сильный, адмирал только взмахнул руками, падая в приёмное отверстие утилизатора. Всё произошло очень быстро, адмирал даже не вскрикнул, но Алиса осталась недовольна:

— Плохо упал — сразу и головой вперёд, надо было наоборот и медленно, чтоб прочувствовал.

— Кицунэ, с кормчим Исании понятно, у тебя с ним счёты, но почему ты так поступила с адмиралом Кацабуро? — поинтересовался Гото, Алиса ответила:

— Он приказал стрелять, даже не стрелять, уничтожить экскурсионные шаттлы с детьми! Он прекрасно знал, что это за кораблики, но… такие люди, хотя его трудно назвать человеком, не имеют права жить! Я знаю, всё, что здесь происходит, транслируется на весь флот Дэнэба. Ваша казнь должна стать назиданием другим, а ваша смерть не должна быть лёгкой, вот для этого здесь и установили этот утилизатор. Он ведь не является штатным оборудованием центра управления? Так зачем же его здесь смонтировали? Что там вам говорил этот Путмах до нашего прихода?

— Путмал, — поправил Алису Гото и, показывая на куб утилизатора, смотревшийся чужеродной деталью в центре управления линкором, сказал: — Он мало что успел сказать, вы быстро появились. Путмал ничего такого не говорил, на что стоило бы обратить внимание, он обвинил меня и Исумолото в том, что мы не оправдали его доверия. За это надо отвечать, как отвечать, думаю, понятно. Что наше наказание послужит уроком для других, это увидят все.

— Это хорошо, что видят все, — удовлетворённо произнесла Алиса и торжественно объявила: — Старый великий кормчий Дэнэба после очень непродолжительной болезни скоропостижно умер! Да здравствует новый великий кормчий!

— И кто же этот новый великий кормчий? — опуская руки, поинтересовался один из уцелевших адмиралов, тот самый, о котором Алиса говорила: неплохой дядька. Он опустил руки, так как понял, что рыжая девушка и её подруги больше ни в кого стрелять не собираются. Алиса, спрятав пистолеты, которые до этого продолжала держать наизготовку, объявила:

— Я приняла решение, — тут Алиса посмотрела на Айзу и Зану, поправилась: — Мы посовещались, и народ единогласно выбрал новым Великим кормчим Дэнэба самого достойного из достойных — это гросс адмирал Тамаяси Гото! Если кто-то собирается возразить, то пусть только попробует это сделать!

Айза и Зана, так и не спрятавшие пистолеты, дружно закивали, а адмирал Исумолото задал вопрос:

— Но, Кицунэ, многие будут возражать! На "Гордости Дэнэба" десантники, верные Путмалу, да и здесь… даже не десантники, а его личная гвардия! Как быть с ними?

— На нашем линкоре из людей, верных бывшему великому кормчему, не осталось никого, а если и остались, то они… — Алиса подошла к пульту и вызвала "Гордость Дэнэба", на экране появился капитан корабля, рядом с ним стоял незнакомец в штурмовой броне. Девушка улыбнулась и требовательным голосом произнесла:

— Доложите обстановку!

— Докладываю, командир, ваш приказ выполнен, линкор очищен от нежелательных гостей, — произнёс незнакомец, но видно хорошо знающий Кицунэ. Капитан линкора вытянулся и, непонятно к кому обращаясь (то ли к Гото, то ли к Алисе), отрапортовал:

— "Гордость Дэнэба" готов выполнить любую вашу команду!

— Вот, с нашим линкором всё в порядке, а с этим… стрелять можно и отсюда, я перевела управление пушками на центральный пульт и заблокировала вход в орудийные башни, теперь туда никто не попадёт. Это на тот случай, если кто-то шатается в коридорах, кубрики я тоже заблокировала, оттуда без моей команды никто не выйдет, итого — у нас артиллерия двух линкоров, а как стреляю я и канониры с "Ноа", они сейчас на "Гордости Дэнэба", вы знаете, так что решение за вами, начинаю опрос. Те, к кому буду обращаться, сразу приносят присягу новому Великому кормчему, итак, начнём с присутствующих здесь.

Естественно, присягнули все, затем Алиса стала вызывать по одному корабли флота Дэнэба, но так, чтоб эти переговоры слышали все. Сначала присягу принесли капитаны и экипажи (Алиса потребовала, чтоб её видели и слышали все: от капитана и офицеров в центре управления до матросов в самых дальних отсеках) всех кораблей. Первыми присягали экипажи тяжёлых крейсеров, всё шло гладко, пока не дошло до десятого корабля. Капитан десятого крейсера ответил отказом, Алиса поинтересовалась, это его личное решение или всего экипажа? После чего предложила несогласным с позицией капитана покинуть корабль. От крейсера отошли четыре десантных бота, надо сказать, что те, кто там находился, к этим судёнышкам прорвался с боем. Алиса выждала, когда боты отойдут от крейсера на значительное расстояние и ещё раз спросила у капитана:

— Ваше решение окончательное? Те, кто остались на борту, крейсера разделяют его?

— Да! Я и мой экипаж считаем адмирала Гото узурпатором, и мы окажем сопротивление вашим беззаконным действиям, так и знайте! Наш крейсер…

— Очень жаль, — произнесла Алиса, обрывая гневную речь капитана, если он даже ещё что-то хотел сказать, то не смог бы. Орудия пяти башен линкора выстрелили одновременно, этого хватило, чтоб превратить тяжёлый крейсер в пыль. Алиса огорчённо покачала головой, после чего предложила продолжить процедуру присяги новому Великому кормчему, больше никто не пытался отказаться от этой чести. После демонстрации Алисой, что будет с теми, кто несогласен с её решением, присягу приняли и те, кто был заперт в кубриках линкора. В итоге Алиса разблокировала некоторые кубрики, но выпустила только тех специалистов, которые нужны были для обслуживания двигателей и орудий, но не всех — только одну смену. Сказав Исумолото, что этого вполне достаточно (Гото в это время был занят — принимал присягу экипажа очередного корабля), после чего поинтересовалась — почему все не возражают, что Великим кормчим стал адмирал Гото, а капитан, да и большая часть экипажа, того корабля, были не согласны? Исумолото пояснил, что тот корабль был флагманом эскадры, которой командовал Кацабуро, и его экипаж составляли люди, преданные этому адмиралу. А в традиции Великих кормчих жестоко расправляться не только с неугодными им лично, но и со всеми, кто хоть как-то связан с казнённым. Удивлённо глядя на Алису (она должна была это знать как жительница Союза), Исумолото добавил, что устроив показательную казнь Кацабуро, девушка дала понять, что новый Великий кормчий недоволен не только самим адмиралом, но и теми, кто выполнял его приказы. Жестокость расправы как бы показывала, что пощады не будет никому. Алиса поняла, что вызвало удивление и даже подозрения Исумолото — своим вопросом она показала, что не знает местных традиций, но при этом действовала в их духе, поэтому оправдываться не стала. Да и зачем это делать? Для Гото и Исумолото действия телохранительниц командующего флотом было полной неожиданностью, оба адмирала понимали, что живыми со "Славы Дэнэба" им не уйти (мёртвыми тоже, куб утилизатора на капитанском мостике не оставлял им никаких надежд даже на такой исход — их мёртвые, а возможно, ещё живые тела были бы разложены на молекулы). А вот для остальных зрителей этого представления всё выглядело как хорошо спланированная и мастерски выполненная операция. Исполнители — девушки (все знали — девушки преданны Гото, и больше никому), а вот кто задумал эту операцию… После того как одна из девушек (Кицунэ и то, что она умеет, уже хорошо знали на всём объединённом флоте, ведь командующий не зря назначил её старшим инспектором по боевой подготовке) объявила о претензиях Гото на место Великого кормчего, сомнений в авторстве этой операции уже ни у кого не возникало. Но на самом деле-то всё было не так — Гото и Исумолото, понимая, что ничего не смогут сделать, уже смирились со своей судьбой. Только подобный исход не устраивал Алису, она рассказала, что задумала Айзе, и они уговорили Зану присоединиться, как она говорила: к смертельной авантюре. Алиса тогда сказала так: