Анатолий Дубровный – Адмирал с бантиками (страница 17)

— А вы, случайно, не в курсе того, что было в том большом контейнере? Его буксировал линкор, — поинтересовался Иван Шадов. Адмирал Кампоманто отмахнулся, мол, это хоть и большой, но не боевой корабль, потому особого интереса не представляет, к тому же этот громадный ящик-корабль оказался пустым, его и то, что в нём ничего нет, сразу же продемонстрировали военным из Содружества. Естественно, экскурсия на этот корабль-сейф была организована после того, как всё содержимое из него оперативно выгрузили. Представитель экономического совета ничего не стал говорить, только многозначительно покачал головой, а Кампоманто продолжил рассказывать:

— После того, что произошло с сенатором Таволич, я имею в виду это омоложение, вполне можно поверить, что под внешностью девочки скрывается взрослый и опытный человек, я хотел сказать, что не прячется от кого-то, а так сложились обстоятельства, что это совсем малолетка. Но её поведение… показывать язык старшему по званию это… правда, мне она показала, когда думала, что я её не вижу. Но вот адмиралу Гутренту, да и госпоже президенту она без стеснения показывает, не только она, но и сенатор Таволич!

— Таволич уже больше двух лет, как не сенатор, — счёл нужным вставить замечание Шадов. Кампоманто удивился:

— Вы считаете, что сенатор после сложения полномочий получает право показывать язык? Не слыхал о таком. Но вот вы, к примеру, станете ли показывать язык, после того как перестанете быть сенатором? К тому же Саунаро действующий президент, наделённая очень большими полномочиями, а значит и ответственностью, тоже показывала язык!

— Вам?! — изумился член экономического совета, адмирал ответил:

— Нет, до этого пока не дошло, но вот сёстрам Таволич… И обеим вместе, и каждой по отдельности, я такое замечал несколько раз. Как вы это объяснили бы?

— Ну, не знаю, — пожал плечами Шадов и предположил: — Может, это местный обычай такой — приветствовать друг друга подобным образом, а может — это выражение одобрения или особого расположения? Вы говорите, Таволич, которая ваш адмирал, вам язык показала? Может, она этим самым хотела показать, как она вас уважает. При случае поинтересуйтесь у неё — что здесь означает высунутый язык?

— Вряд ли это знак уважения, раньше я здесь такого не замечала, а бывала я на Таурике довольно часто, — произнесла Магда Мареску. Кивнув каким-то своим мыслям, женщина задумчиво продолжила: — Это делают только сёстры Таволич и президент Саунаро. Только они показывают язык, если не считать всех детей, которые поступают также. Но эти трое — далеко не дети, но иногда себя ведут себя так, словно они дети. Они подверглись процедуре омоложения, возможно, это последствие этой процедуры, а возможно… простое хулиганство, свойственное детям.

— Если о сёстрах Таволич так можно подумать, исходя из их внешнего вида, то президент Саунаро… Она выглядит хоть и молодо, но вполне взрослой девушкой, — возразил Шадов, Кампоманто промолчал, Мареску продолжила развивать свою мысль:

— Но предположение, что они, омолодившись, полностью, впали в детство, опровергает то, что они продолжают заниматься теми делами, свойственными взрослым людям, не просто взрослым, а с хорошей профессиональной подготовкой. Вы сами, Жолио, указывали на то, что ваша адмирал сделала нечто выдающееся именно в вашей области, а её сестра продолжает руководить научным центром и вести серьёзную научно-исследовательскую работу, дети, какими бы они вундеркиндами ни были, на такое не способны. Но эти странности поведения не только у сестёр Таволич, но и у госпожи президента… всё же мне кажется, что это вызвано некоторыми изменениями психики, явившимися следствием процедуры омоложения. Насчёт этого было бы неплохо посоветоваться со специалистом, а ещё лучше провести соответствующие исследования в учреждение, для этого предназначенном.

— И не стыдно подсматривать? — поинтересовалась одна рыжая девочка у другой. Та, что сидела у экрана, ответила:

— Я не только подсматриваю, я ещё и подслушиваю. Меня, прежде всего, интересовало: что они узнали о том корабле-сундуке? И ещё, мне не нравятся намерения нашего военного министра и уж совсем не нравится появление этого типа из экономического совета. Уж очень он активно интересуется тем, что было в привезенной мной шкатулке. Я понимаю, что Хитомо не даст им наложить лапу на мою добычу, но всё же поберечься надо. А как сказала член педагогического совета, тебя надо показать соответствующему специалисту.

— А тебя? — поинтересовалась стоящая у кресла рыжая девочка, сидящая в кресле перед экраном отрицательно покачала головой:

— Меня не надо, я любому специалисту натру физиономию, если он захочет меня исследовать!

— Алиса, тебя не просто показать надо, тебя надо поместить в соответствующее учреждение, с мягкими стенами, и уже там тщательно изучать.

— Да я тебя сейчас!.. — рыжая девочка вскочила из кресла и сделала вид, что закатывает рукава.

— Ой-ой-ой! Как страшно! — в свою очередь сделала вид, что испугалась, вторая рыжая девочка.

— Что за шум, а драки нету? — поинтересовалась черноволосая, черноглазая девушка с разрезом глаз, характерными для тайлианцев, одна из рыжих тут же пожаловалась, указывая на другую:

— А она меня побить хочет!

— А она меня в психушку сдать, для опытов! — не осталась в долгу вторая, но при этом успела включить запись того, что раньше просматривала на экране. Черноволосая отвлеклась от перепалки рыжих, а те продолжали:

— А она!..

— А она!..

Некоторое время рыжие девочки вот так спорили, кто кого хотел больше обидеть, а потом, видно, устали и высунули языки, словно дразнили друг друга. Черноглазая отвлеклась от просмотра записи, вернее, запись кончилась, посмотрев на рыжих, застывших с высунутыми языками, заметила:

— М-да, с языками — явный перебор.

— А если очень хочется, — возмутилась одна девочка, вторая её поддержала:

— А если он сам вылазит? Что я могу сделать? Не откусывать же?

— Ладно, с языками будем разбираться позже, а вот что с этим делать будем? А Алисы? — девушка указала на неподвижную картинку на экране.

— Хорошо сидят, молчат и не дергаются, так всегда бы, — ухмыльнулась одна из Алис, одинаковые косички с одинаковыми зелёными бантиками, такие же зелёные сарафаны делали девочек почти не отличимыми друг от друга.

— А что мы с ними можем сделать? — поддержала сестру вторая Алиса и, пожав плечами, сделала вывод: — Если ничего сделать не можем, так и делать ничего не надо. Пусть идёт как идёт, а там видно будет, первый ход не мы должны делать, а они. А то получится, будто мы оправдываемся, а если оправдываемся — то виноваты. Если у них есть какие-то обвинения в наш адрес, пусть выскажут, если промолчат — значит, у них против нас ничего нет.

— А если у них возникнут какие-то предложения, например, передать наши корабли командованию Содружества, так оно же и у нас командование, мы и наши корабли и так у них в подчинении, Гутрента к нам кто прислал? — высказавшись, поинтересовалась первая Алиса. Поскольку вопрос был чисто риторический, то девушка не стала отвечать, просто сообщила:

— На завтра назначен большой приём, там будут все эти представители верховного совета. Будут выкручивать нам руки, кстати, не только нам с Алисой, но Алиса и тебе тоже, — девушка, обратившись к одной из сестёр, указала глазами на экран, — тут его ещё нет, но он уже приехал, представитель совета здравоохранения.

— Грамкин Назар, — кивнула одна из Алис, и, скривившись, сообщила: — Он занял моё место в верховном совете, такой молодой и шустрый, давно под меня копал, мол, возраст не позволяет мне работать с полной отдачей, поэтому мне следует позаботиться о преемнике. О моём здоровье беспокоился, но если бы я выбирала себе замену, то не его, но… После появления Алисы слишком быстро события развиваться начали, вот он и пролез. Раньше намекал на старческое слабоумие, а теперь… как бы он меня не обвинил в детской недееспособности, хотя… Есть одна мысль! Завтра на этот приём не забудьте взять свои куклы!

Точность — вежливость королей и президентов. Хитомо Саунаро, президент Таурики, великий кормчий тайлианского народа, вышла к гостям, как только часовая, минутная и секундная стрелки достигли отметки двенадцать часов. На Саунаро было скромное тёмно-серое платье, без всяких украшений или ярких регалий, которые так любят официальные и не очень лица, а вот у её гостей такие регалии были, в том числе и ленты через плечо, указывающие на их сенаторское достоинство. Ленты не было у Магды Мареску, одетой в скромное платье, и у Жолио Кампоманто, чей адмиральский мундир блеском погон, шевронов, различных значков, орденских планок и пуговиц с лихвой компенсировал отсутствие парадной ленты сенатора. Сопровождали Саунаро адмирал Гутрент в повседневном мундире и Илико Кумоно — секретарь верховного кормчего, ещё были две девочки в зелёных платьях. Они и неприлично молодо выглядевшая Саунаро, мало того, что были с бантиками, так ещё держали в руках кукол, немаленьких таких размеров! Рыжих, под цвет своих волос — девочки и черноволосую — госпожа президент. После обычных в таких случаях слов приветствия слово взяла одна из рыжих девочек, сообщившая:

— Господа, вы очень красивые, ну прямо как новогодние ёлки, вы очень понравились Молли.