Анатолий Дроздов – Зубных дел мастер (страница 12)

Кир, заикаясь, рассказал о разговоре с Ковалевой.

— Лажа! — Макс пыхнул дымом. — Во-первых, ты затрахаешься — это не коронки штамповать. По слепкам нужно сделать валик, по которому врач определит у пациента прикус. Затем модель из воска, и лишь потом, если поправлять ее не нужно, что бывает редко, перейдешь к пластмассе. Во-вторых, протез не полный, а частичный, поэтому помучаешься с кламмерами. Их правильно загнуть, как правило, не сразу получается. С учетом времени на примерку провозишься полмесяца, если не весь. 24 единицы тебе никто не засчитает, там понижающий коэффициент. Считают, что работа легкая: налил пластмассу в форму, натыкал в нее зубы из готовой гарнитуры — и готово. Дебилы! Еще заплатят за протез копейки. Все съемное — дешевое для пациента, поэтому и технику немного достается. Со съемными работать люди не хотят, вот Ковалева и спихнула новичку. Я бы отбоярился, а ты не сможешь, поскольку молодой специалист. Ладно, не тушуйся! — Макс улыбнулся. — Делай потихоньку, а, сдав работу на примерку, проси у Станиславовны другую, хотя бы те ж коронки. Поодиночке их не любят делать, ты с ними наловчишься и перейдешь к мостам. Работы хватит — к нам очередь стоит. Еще записывай, что сделал, тебе придется заполнять наряд на то, что сдал…

Кир так и поступил. За трудовым процессом он почти что не заметил, как закончил свою первую работу. Коронки от врача пришли без замечаний, Кир отбелил их в кислоте (верней, в растворе сразу двух кислот), отшлифовал, отполировал и положил готовую работу в нужный ящик. Оттуда Ковалева их сама возьмет, проверит и отдаст врачу. Он никак не ожидал, что это заурядное событие приведет к значительным последствиям.

… Перед обеденным перерывом в комнату, где трудилась старший техник, зашел немолодой мужчина, грузный и с обширной лысиной на круглой голове. Из выреза его халата виднелась буйная растительность — из-за жары, как видно, рубашку посетитель надевать не стал. Мясистый нос и вывернутые губы говорили о принадлежности гостя к известной всем национальности.

— Михаил Ионович? — удивилась Ковалева. — Здравствуйте. Ко мне? Что-нибудь случилось?

— Да ничего плохого, — ответил посетитель, улыбнувшись. — Спросить хотел. Вот эти две работы кто делал?

Он положил на стол конверты.

— Чернуха, молодой специалист, — сказала старший техник, взяв один конверт. — Есть замечания?

— Наоборот, — ответил врач. — Давно не видел столь прекрасно сделанной работы. Коронки сели идеально, причем, на первой же примерке, что даже у опытных специалистов не всегда бывает. Но не это главное. Ваш молодой специалист их так отшлифовал и заполировал, что хоть на выставку. Пациенты меня так благодарили! — он усмехнулся. — Хотя моей заслуги в этом нет, как сами знаете. Цемент в коронку, посадил на зуб — и вся работа. Что можете сказать о парне?

— Пришел к нам после училища по квоте от горздрава, — сказала Ковалева. — Как инвалид, глухонемой.

— Глухонемой?

— Сейчас стал слышать, — сообщила Ковалева. — И говорить, но сильно заикается. Утверждает: в отпуске в деревне попал под молнию, после чего к нему вернулся слух.

— Что, правда? — удивился врач.

— Показывал нам след на коже, оставшийся после молнии. Как будто дерево на груди растет. Такого сам себе не нанесешь.

— История, конечно, удивительная, — заметил врач. — Но ближе к делу. Что этот парень еще делал?

— Коронки, съемные протезы.

— Есть замечания по качеству?

— Ни одного, старается Чернуха. Возможно потому, что молодой специалист. Как будет дальше, я не поручусь. Бывают, что стараются вначале, а после начинают делать абы как.

— С пластмассой, значит, он уже работал, — задумчиво промолвил врач, не обратив внимания на прозвучавшее предупреждение. — О чем хочу вас попросить, Людмила Станиславовна. Сегодня я снял два слепка у мужчины и у женщины. У пациента простенький протез — мост на четыре единицы с напылением. А вот у пациентки посложнее. Она актриса, ей нельзя на сцене выступать с железными зубами. Мост с облицовкой на коронках и такими же фасетками.[6] Я попрошу, чтоб этим занялся Чернуха.

— Стоит ли такое поручать вчерашнему студенту? — засомневалась Ковалева. — А вдруг не справится?

— Не справится — дадим другому, — заметил врач, — хотя и нежелательно. В другое время попросил бы поручить работу Баханович или же Свидерской. Но обе в отпуске, а дело срочное. Особенно у пациентки. Сентябрь не за горами, открытие сезона в их театре, а ей же зубы удалили в верхней челюсти. Как с этим выступать?

«Вдобавок чья-нибудь жена или любовница, — подумала Ковалева. — Поэтому Кац сам принес работу».

— Все сделаю, Михаил Ионович, — сказала посетителю.

— Благодарю, — сказал ей врач и удалился.

После его ухода старший техник долго хмурилась. Врач, разумеется, сказал не все. Ему, конечно, не откажешь. Кац Михаил Ионович, так звали посетителя, формально врач, как многие другие, но одновременно — ближайший друг Ботвинника, о чем прекрасно знают. При этом он отменный ортопед, работает скрупулезно, придирчив к сделанным протезам. Небрежно сделанный не поставит, вернет на исправление. Часть техников его терпеть не могут, и не любят, когда дают им слепки от пациентов Каца, хотя те слепки идеальные. Но есть другие техники, которые, наоборот, желают с ним работать. В Минске Кац — известный протезист, к которому записываются по протекции. К нему идут начальники и знаменитости. Другие же готовы заплатить, чтобы их принял Кац. Халтурой врач завален выше головы, работать с ним — быть при деньгах, но Кац придирчив к техникам, сотрудничает только с теми, кто делает протезы идеально. Если Чернуха справится с работой, он попадет в команду Каца, а это значит, что работу, от которой все отказываются, на парня больше не повесишь — Кац похлопочет. Он считает, что если руки техника растут из правильного места, то не рационально его использовать на всякой мелочевке. Пусть ею занимаются другие.

«Можно подумать, что евреи-техники, которые работали в отделении перед тем, как смыться в свой Израиль, были отменными специалистами, — подумала Ковалева. — Я видела их протезы — как будто их напильником точили. А как хвалились: дескать, мы такие мастера! Тьфу!»

Она сердилась, но при этом понимала, что Кац не ошибся, распознав задатки парня. Сама же восхитилась, рассмотрев его работу, да и другие он сдавал не хуже первых. Но кому теперь дать съемные протезы?..

[1] «Очевидное — невероятное» — советская научно-популярная телепрограмма, выходившая с 1973 года. Ее бессменным ведущим был советский ученый С. П. Капица.

[2] Окклюдатор для зубов — здесь устройство для слепков челюстей, используется в протезировании. К примеру, служит для определения смыкания зубов с готовыми протезами.

[3] ОБХСС — отделение борьбы с хищениями социалистической собственности в СССР. Занималось экономическими преступлениями.

[4] Кламмер — фиксирующий элемент, охватывающий часть поверхности зуба и способствующий удержанию протеза на челюсти. В то время большей частью представлял собой крючок из нержавеющего сплава, как вариант — из золото-платинового 750 пробы. Крючок защелкивался на уцелевший зуб пациента.

[5] Автор знает, что у человека в норме 32 зуба, поэтому теоретически ГГ должен сделать протез с 28-ю зубами (32 минус 4), но на деле так называемые зубы мудрости или «восьмерки» в полных съемных протезах не ставили. У стоматологов к ним вообще негативное отношение — эти зубы появляются у человека самыми последними и первыми начинают портиться.

[6] Фасетка — стоматологическая конструкция, заменяющая отсутствующий зуб. В описываемое время в связи отсутствием тогда в СССР металлокерамики облицовывалась с наружной стороны пластмассой в цвет зубов, как и коронки на зубах, к которым и крепился мост.

Глава 5

5.

Кир аккуратно стер влагу с изготовленного мостика и принялся его рассматривать. Когда протезы полируешь темно-зеленой пастой ГОИ[1], она чернеет и забивается в уголки моста. Отмыть ее довольно сложно, поскольку паста жирная и липнет ко всему. Сначала Кир кипятил протез в растворе чистящего порошка — не весь, а металлическую часть. Затем он смоделировал из воска пластмассовую облицовку и изготовил гипсовую форму. Залил в нее пластмассу на протез, дождался, пока схватится с металлом и положил в кастрюлю кипятить для полимеризации. Для протезирования применялась пластическая масса двух разновидностей: быстротвердеющая — ее использовали для починки съемного, и вот такая, требующая нагрева для затвердения. Затем он шлифовал и полировал пластмассовые части — сначала специальными кругами, а после — пастой, но не ГОИ. Окончательную красоту навел «пуховкой». В конце отмыл протез, стер с него влагу и вот теперь разглядывал. Мост Киру нравился. Работа сложная: мост состоял из двух коронок и трех фасеток между ними. Коронки с облицовкой из пластмассы с наружной стороны под цвет зубов у пациента, с такими же зубами между ними. Последние отлиты на фасетках. Металл заметен только изнутри протеза. На металлических частях протез покрыт нитрид титаном. Отполированный металл сияет словно золото на ювелирных украшениях. Красиво получилось…

Вдруг чья-то посторонняя рука, протянутая сзади над его плечом, бесцеремонно забрала протез.