Анатолий Дроздов – Спасти детей из 41-го (страница 8)

— Сегодня буду злым полицейским, — сказал Андрей ответственному секретарю, продемонстрировав результат проверки.

— Уверен? — почесал в затылке Саша. — Главной не понравится. Эту статью принес ее знакомый.

— Тогда возьму и пропущу. И пусть ее начальство взгреет

— Точно!

— Нет, не буду, — решил Андрей, подумав. Злость главная сорвет на нем, достанется редактору… Он отправил скрины с отчетами по плагиату редактору Аллочке, не проявившей должной бдительности. Пусть Алла объясняется с главредом…

Оставшееся время он посвятил изучению добытого мотоцикла. Публикаций о ПМЗ в интернете нашлось ну очень мало. Но, в принципе, не страшно, разберется. Как и у всех нужно проконтролировать подачу топлива, образование искры, проверить угол зажигания. Заведется, никуда не денется, это не инопланетный пепелац. Дедов второй мотоцикл «Днепр», наследие СССР, с которым Андрей в юношеские года возился в деревне, был отдалённо схож с ПМЗ. Всякие «хонды» и «ямахи» сельчане видели лишь по телевизору.

Закончив в Минске, Андрей ехал в Ратомку, заранее предвкушая удовольствие от возни с металлом: сидишь по уши в масле, а рядом открытая жестянка пива — настоящий мужской праздник. Если бы у него имелась постоянная подруга, то наверняка бы ревновала к мотоциклам, глядя, как бережно он протирает каждую металлическую деталь, неторопливо, тщательно, смакуя. А еще корректор, стопроцентный гуманитарий!

Андрей составил план работ — сначала завести, чтобы проверить двигатель. Если работает с перебоями, дымит, то нужно как минимум заменить поршневые кольца, восстановив компрессию, а заказывать их придется в лаборатории технического университета по цене весьма нескромной. Далее выявить и убрать все остальные неисправности. «Машина — звер, мамой клянусь», независимо от реального состояния — не его метод. Очень осторожно Андрей нарабатывал российскую клиентуру, стремился как можно реже пользоваться досками объявлений и установленными контактами дорожил, стараясь не испортить репутацию.

Он выкрутил свечи, нахмурился, увидав нагар. Зачистил, отрегулировал зазор. Проверил и подтянул все до единого контакты в системе зажигания. Похоже, светловолосый водитель, погибший под Червенем, к своим обязанностям относился без особой страсти.

Что еще? Болтается хомут на топливном шланге к карбюратору. Андрей ослабил его полностью, снял шланг и слил топливо. В конце процедуры в банку полилась муть. Она, скорей всего, забила карбюратор. Пришлось снять его и промыть в чистой «калоше». Что дальше? Угол опережения зажигания? Не проблема…

Уже заканчивался длинный майский день, полоска света, пробивавшаяся через не до конца прикрытые двери гаража, поблекла, посерела. Андрей продолжил работу под электрическими лампочками, пока собранный ПМЗ не оказался готов к запуску. Осталось приладить аккумулятор, еще с утра присоединенный к зарядному устройству.

Мотор завелся сразу. Словно живое существо, недавно заброшенное и недосмотренное, но вдруг попавшее в хорошие руки, работал он неровно, напоминая, что потребуются дополнительные регулировки карбюратора. Но в целом — грех жаловаться.

Андрей поднял ворота гаража вверх, не желая задохнуться выхлопом вперемешку с парами несгоревшего бензина, дал мотору прогреться и выехал, убедившись — первые две передачи включаются как надо.

А, была — не была…

Включил фару, откатил ворота и погнал по вечерней Ратомке — без шлема, не взяв права. Конечно же, без документов к мотоциклу. Они имелись, но на воинскую часть, сгинувшую в 41-м. Такие не предъявишь. Страховка, техосмотр? Не смешите тапочки моей бабушки!

И, вроде, не пацан, мужчина 28-ми лет, но детинился как в юности у дедушки в деревне. Разогнал раритетный байк чуть ли не до 70 километров в час! Несчастный мотоцикл, не рассчитанный на столь «бешеную» скорость, ревел на сумасбродного водителя, вибрируя так, что руль норовил вырваться из рук.

Промчавшись с ветерком вдоль железнодорожного полотна на Молодечно, Андрей поймал в глаз крупного жука и едва не навернулся. Спасибо жуку, тот ценой своей жизни вернул ездока к реальности. Еще минут десять такого ралли, и объявление о продаже давал бы из травматологии, диктуя медсестре из глубин загипсованного организма: продаются остатки мотоцикла ПМЗ, восстановлению не подлежит.

Конечно, хотелось оставить мотоцикл себе, но, положа руку на сердце, каждодневная эксплуатация любой советской модели, включая более поздние, напоминает мазохизм. Удовольствие от ухода за байком превращается в противоположность, когда начинаешь ненавидеть свой аппарат, в десятый и сотый раз устраняя одну и ту же неисправность — последствие просчета конструктора, небрежно скопировавшего иностранный прототип, или использовавшего при производстве не тот металл. Немецкие машины лучше, как и американский «харлей». Все равно, модели времен войны настолько устарели, что с современными сравнивать смешно.

Но, тем не менее, стресс-тест свидетельствовал: добытый ПМЗ достоин в объявлении характеристики «отличное состояние». Остался марафет: мелкие регулировки, подтяжка болтов, тросов и спиц, надраивание металлических частей и натирание сапожным кремом покрышек, чтоб аппарат блестел как у кота причиндалы и требовал от покупателя железным голосом: плати, как просят!

Выйдя из гаража, Андрей услыхал собачий лай — низкий, характерный для крупного зверя, но не враждебный. Фонарь над верандой выхватил из сумерек морду Пирата — огромного соседского кобеля, свесившего как галстук влажный розовый язык из пасти. За ним вышел Жека, сосед со смежного участка. Некогда они пробили в заборе калитку для упрощения контакта.

— Привет, слесарь-корректор, два в одном флаконе, — сказал сосед. — Слышу — ревешь мотором, старушкам спать не даешь, думаю — зайду.

— И тебе здорово. Привет, Пират! Сейчас хрящики вынесу, от курицы остались.

Пес, ни в жизнь не взявший бы угощение у постороннего, охотно потрусил за хорошо знакомым кормильцем и не прогадал: вкусняхи исчезали в его глотке даже не разжеванные, а собачьи глаза вместо благодарности просили дать еще.

Андрей поманил Жеку в сарай.

— Гляди, что прикупил.

— Ни хрена себе! — сосед присел, рассматривая двигатель, затем без спросу забрался в седло. В силу плотной комплекции, отлично гармонировавшей с ранней лысиной, сделал это не столь легко. — С документами?

— Куда там… С документами — вдвое дороже. Покупатели сами решают, как повесить номера.

— Как? — Жека включил зажигание и громко бибикнул на весь гараж. С крыши улетели встревоженные птицы.

— Блин, сам же упрекал меня, что пугаю старушек в вечерней тиши… — вздохнул Андрей. — Способов легализации много, и все — левые. Проще других купить развалюху-«урал» без колес, перевесить его номера и утверждать, что это «урал» и есть, но тю-нин-го-ван-ный, — Андрей слово-выручалочку произнес по слогам. — Только номер рамы не совпадет. И техосмотр… У меня у самого припасен дедовский техпаспорт на «днепр» с коляской. Но не рискую.

— А еще? — не унимался любопытствующий, чем-то похожий на своего пса, тоже упитанного, который с интересом обнюхивал закоулки гаража. Особенно место, где недавно лежал вещмешок с колбасой.

— Ну, россияне покупают документы, подлинность которых трудно проверить. Например, мотоцикл стоял на учете в полиции Республики Арцах, так, кажется, ее называли, пока Нагорный Карабах у армян не отвоевала армия Азербайджана. Разумеется, никакие архивы не уцелели. У одного моего знакомого имелась целая стопка бланков ГИБДД 90-х годов города Грозного. После Второй Чеченской там все сгорело, не докажешь, что фальшивка. Короче, годится любая Атлантида, если вместе с ней вручишь инспектору, регистрирующему мотоцикл, безотказный аргумент.

— Тысяч тридцать российских? — наивно уточнил сосед.

— Гораздо больше. Ставок не знаю, меня не просвещают.

Конечно, раз-другой Андрей мог бы провернуть аферу с регистрацией и в Беларуси. Например, заявить, что транспортное средство является самодельной репликой древнего мотоцикла, выхлопотать справку из специальной лаборатории о годности к эксплуатации и повесить вполне легальные номера. Но… Хотелось как можно дольше не привлекать к своему бизнесу внимание властей. Конечно, ни в одном кодексе нет статьи с ответственностью за контрабанду товаров из 1941-го года. Никому в парламенте Беларуси или России не пришла в голову мысль в духе песни Димы Билана: «я знаю точно — невозможное возможно». Путешествия во времени фундаментально противоречат современной физике землян. Тем не менее, что-то нехорошее могли навесить. Например — присвоение имущества такого-то полка, где служил покойный лейтенант. А уж «светка», «наган» и запасной «вальтер», обнаруживаемые при особо тщательном обыске, обеспечат абонемент на отдых в «санатории» усиленного режима на весьма приличный срок. Не факт, что отделается трешкой.

Поболтали еще, забились сгонять на рыбалку на Минское море, где Жека держал моторную лодку. Почему-то его жена Снежана доверяла супруга только солидному служащему из государственной редакции, наивно полагая, что столь серьезный мужчина как Андрей, ни в какие авантюры не полезет. Эх, знала бы она про 41-й год!

Без спешки этот служащий довел мотоцикл до продажного вида к выходным. Первым делом постучался через месенджеры к прежним покупателям, только желающих не нашел. Георгий Станиславович, счастливый владелец последнего раритета, с порога заявил: за ПМЗ не жалко восьми миллионов, но только нет сейчас свободных денег. Увы.