Анатолий Дроздов – Спасти детей из 41-го (страница 34)

— О чем ты думаешь? Только что был здесь и вдруг куда-то унесся.

Андрей очнулся. Что ей сказать?

— Прости, отвлекся. Задумался о службе.

Кристина посерьезнела. Анекдоты про студенток, одной рукой расчленяющих умертвленную крысу, а другой держащей гамбургер, прекратились.

— Ты здорово изменился за последний месяц, — промолвила со вздохом. — Занятия пропускаешь, а если приходишь, то уставший, затурканный проблемами. Тебе что, это надо? Ты не ошибся, поменяв работу?

— Да так сложились обстоятельства, — Андрей пожал плечами. — Помнишь нападение бандитов на мой дом? Меня тогда едва не застрелили. Могли бы замочить в дальнейшем, поскольку милиционеры прибили одного из гадов. Он — член этнической преступной группировки, они такого не прощают, я получился бы крайним. Но Комитет встал на мою защиту. В ответ потребовали перейти на службу в КГБ. Как оказалось, я незаменимый специалист, — он усмехнулся. — А там без дураков: серьезнейшая подготовка, рискованные операции… Ты же знакома с Зиной. Она одна из пострадавших от рук фа… короче, гадов. Подробности рассказывать пока что рано, со временем узнаешь.

— М-да… — задумалась Кристина. — Нечто подобное предполагала. Как долго это все продлится? Точнее — сколько сможешь выдержать?

Вопрос, конечно, интересный… Самому хотелось знать. В контракте указан пятилетний срок, хотя ежу понятно: так просто единственного провожатого в прошлое не отпустят.

— Не знаю, — он опять развел руками. — Увидим. В воскресенье жди, готовь Царицу. Можем прогулку повторить. Вообще-то надо бы куда-то съездить, в Беларуси столько дворцов и усадеб восстановили! Давно собирался в Ивацевичи посмотреть на Коссовский замок.

И почему бы не съездить, в самом деле? Плотный контроль за ним вроде ослаб. Конечно, поездку надо согласовать заранее. Там несколько часов в пути, полдня уйдет на замок. Разумно было бы снять на месте гостиничный номер и ехать в субботу. Самое то для третьего свидания! Тем более второе ничем не омрачилось, в отличие от событий дома.

Когда Андрей вернулся, то застал там неприятную картину. Зина сидела на ступеньках террасы со странным выражением лица. Она как будто пребывала где-то далеко. Антон ерзал в кресле с ноутом на коленках и делал вид, что ковыряется в интернете, но было видно: притворяется.

— Что тут стряслось?

Девушка не отозвалась и даже головы не повернула. «Пиджак» смущенно буркнул:

— Хотел немного просветить, как у нас жизнь устроена. Чтобы осваивалась.

Андрей выдернул ноут из рук Антона и пролистал историю обращений браузера. Картина прояснилась.

— Нет, ты дебил реально, — сказал в сердцах. — Ты конченый с детства или только сегодня головой ударился? — он сел с ним рядом, ощущая, как растворяется без следа приятное послевкусие от свидания с Кристиной. — Зина росла в черно-белом мире, практически без полутонов. Точнее, в красно-белом, как польский флаг. Революционно-красное, коммунистическое — прекрасно, все остальное — ужас. Какого черта ты давишь на болевые точки?

Как оказалось, охламон поведал Зине про Москву конца 1941 года, про блокаду Ленинграда и тотальный голод, унесший сотни тысяч жизней, а потом показал меню — что ели партийные вожди в двух столицах: икра красная, икра черная, расстегайчики, семга, балык белорыбий, медальон из дичи, стерлядь в шампанском, индейка, цыплята, рябчики, свежие фрукты (в ассортименте), кондитерские изделия. На фоне нормы для простых смертных от 125 до 250 грамм хлеба из жмыха это действительно выглядело издевательством, но, во-первых… Один-два ящика высококлассных продуктов для ленинградского руководства — ничтожно крохотная доля из доставляемого в город по «Дороге Жизни» продовольствия. Они ничего бы не изменили в общей картине снабжения голодающего города. Для взвешенных оценок надо знать всю противоречивость, многосторонность и неоднозначность ситуации, не идеализировать и не смешивать с дерьмом советское руководство, поскольку обе крайности ошибочны. Для Зины с ее практически девственным идеалистическим восприятием одно только предположение, что «вождь народов» Сталин позволял себе вкусно питаться, когда все остальные затянули пояса, а то и вовсе голодали, рушило картину мира. Тем более что верить этим всем «разоблачениям»… Мерзавцев в интернете много, могут состряпать и чего похуже. К примеру, разместить «меню» из человеческих младенцев — фаршированных и запеченных, состарить документ в редакторе и выбросить в Сеть под видом скана исторического документа. Да, в жизни много подлости, но готовить к встрече с негативом нужно постепенно!

Вечер был испорчен безнадежно. Все трое забились по своим углам, и даже Карл притих, почувствовав наэлектризованную атмосферу. Начало смеркаться, как за воротами послышался звук тормозов, через минуту на террасу зашел Олег.

— Почти вся туркомпания в сборе, — сказал, не обратив внимания на лица подчиненных. Сейчас я только позову Бориса… Хотя не нужно — позже расскажу. Шеф рассмотрел видео с камер и беспилотника, перелопатил документы и выдернул Вашкевича. Старлей все подтвердил. Короче, нам поверили.

— А дальше? — спросил Андрей.

— Показал мне заключение некого оч-чень большого ученого из Национальной Академии Наук. У него спросили в чисто гипотетическом ключе: если бы тот штурмбанфюрер не погиб в Дзержинске, что натворил бы на должности гауляйтера? Доктор наук написал страшно сердитое письмо, что ненаучным бредом он не занимается, что гауляйтером был Кубе и никто другой, иначе кого б казнила Герой Советского Союза Мазаник? Андрей, чего смеешься?

— Пушкин лет 200 назад написал такую эпиграмму:

В Академии наук

Заседает князь Дундук.

Говорят, не подобает

Дундуку такая честь;

Почему ж он заседает?

Потому что жопа есть.

— Твою мать… — Олег, не выдержав, матюгнулся. — За 200 лет ни черта не изменилось. Парни! Как бы там не напрягалась особая научная группа при председателе, основная надежда — наши мозги.

Андрей серьезно посмотрел на босса.

— Предлагаю подключить к ним Зину. Она — единственный в мире нестарый человек, отлично знающий реалии 1941 года в СССР. Беспилотники и электроника — это прекрасно, но нам порой не обойтись без очной разведки. И только Зина может прикинется местной, не вызвав подозрений у полицаев. Мы там — белые вороны. Раскусят моментально.

— Не женское это дело воевать! — поморщился Олег.

— У войны — не женское лицо, сказал наш классик Алесь Адамович. Правда, потом эти слова заюзала одна не слишком талантливая, но очень наглая писака. Тем не менее, женщины воевали, и вполне успешно. Олег, а как с ней быть? Просто вернуть туда, и делай там, что хочешь? Но она — носительница знаний о XXI веке, и бесконтрольно отпустить ее туда… Председатель нам за это яйца вырвет. Здесь она фактически дитя. Полученные знания устарели, ей незнакомы ни КТ, ни УЗИ, ни МРТ… Кому понадобится такой фельдшер в 2026 году? У нас она будет при деле и принесет немало пользы. Организуй ей документы, жилье, контракт с КГБ, пусть служит. Тем более посвящена во все наши тайны.

Олег подошел к кандидатке вплотную.

— Андрей озвучил свое или твое желание?

Зина встала и твердо глянула на капитана.

— Мое! Клянусь: не подведу. Честное комсомольское.

Андрей встал рядом.

— Ручаюсь за нее. И если нашу лавочку не прикроют, покойный штурмбанфюрер подсказал следующую операцию: спасти детей из детдома в Самохваловичах. Там собираются выкачивать из деток кровь для нужд госпиталей фашистов. Запуск конвейера детских смертей как раз входил в число задач покойного Вадепфуля. И смерть его ни на что не повлияет. Пришлют следующего урода, а дальше — понеслось. Мы лишь отсрочили события. Понадобится тщательно разведать обстановку в Самохваловичах. В них расквартировано до сотни гитлеровцев, включая немцев и отечественных доброхотов. Без Зины нам не обойтись.

По лицу Олега было видно, что он пока далек от нужного решения по Зине. Тем более что окончательное слово за председателем Комитета.

— Завтра — важный день, — сказал сотрудникам и Зине. — Генерал идет на встречу с Первым. Будет докладывать о нас…

Глава 15

15.

Когда кажется, что уже мочи нет сделать хоть какое-то движение, сердце выпрыгивает из груди, а легким не хватает воздуха даже в сосновом лесу, звучит команда:

— Гусиным шагом!

Вроде бы медленно, не нужно ломиться как лось через кусты, но как же это мучительно…

— Спиной вперед — побежали!

Старший лейтенант Вашкевич, назначенный ответственным за индивидуальную подготовку участников операции «Ратомка» (ничего более возвышенного комитетский креатив не предложил), бежал налегке — в обычном спортивном костюме и кроссовках. Остальные — в кирзачах, с вещмешками, поясными ремнями, увешанными флягой, подсумками и малой саперной лопатой. Оружие или его имитацию не тащили, не желая пугать дачников из многочисленных садоводческих товариществ. Тяжесть автоматов вполне компенсировали кирпичи и камни соответствующего веса. Подопытные называли это бегом наперегонки с инфарктом, тяжко дышали даже тренированные бойцы «Альфы».

Марш-бросок в 20 км через Крыжовку в сторону Зеленого и обратно проводился через день. Однажды хлынул дождь, и лесные тропы набухли грязью, чему Вашкевич даже обрадовался: в зоне выполнения боевого задания никто не гарантирует солнечную погоду. В ясные дни он менял маршрут, заставляя группу опускаться в неглубокую речку, петляющую по полям между Ратомкой и Крыжовкой, нестись рысью метров сто по воде, после чего объявлял короткий привал. Бегуны плюхались, как говорят в Одессе, на «мадам сижу» и стаскивали сапоги. Больше всего намокала часть портянки, намотанная на ступню. Полагалось вылить воду из сапога, выкрутить и перемотать портянки — более влажную сторону на голень, чуть суше — вниз. Старший лейтенант сам постигал эту науку впервые. Когда он впервые попал в учебную часть, там выдавали ботинки с берцами и носки, в принципе — более удобные, но старая обувка Советской армии имела свои преимущества. Особенно в 1941 году.