Анатолий Дроздов – Лейб-хирург (страница 5)

– Коньяк.

– Он же крепкий!

– Тебе поможет.

Лиза взяла бокал и осушила его одним глотком. Поляков покачал головой, забрал опустевшую емкость и поставил ее на стол. Затем подсел к дочери.

– Полегчало?

– Да, – сказала Лиза и вздохнула.

– А теперь давай поговорим. С императорской семьей нам тягаться не с руки. Кто мы по сравнению с ними? Понимаю, что обидно, но ты глянь на ситуацию с другой стороны. Шляхтич ухаживал за тобой?

– Даже не пытался. Чурбан польский!

– Значит, при любом раскладе получить тебе его не светило. Если предполагаемый компаньон не желает иметь с тобой гешефт, заставлять бесполезно. Я это, как купец, знаю. Лучший выход – поискать другого. Нередко это приносит барыш больший, чем ты имел бы в первом случае.

– О каком гешефте ты говоришь?! А как же любовь?

– Любовь приходит и уходит, а расчет остается. Если он правильный, конечно. Мне жену выбирал отец. Я пробовал возражать, а он сказал: «Запомни, Давид! У меня за плечами долгая жизнь, и мне лучше видно, кто составит счастье моему сыну». Меня женили на девушке, которую я не знал до свадьбы. И что? Она родила мне трех сыновей и красавицу дочь, – Поляков вновь чмокнул Лизу в висок. – За сорок лет я ни разу не пожалел, что отец дал мне Циту. Она настоящее сокровище. Умная, работящая, заботливая, замечательная мать и жена. Ты будешь такой же. Я найду тебе жениха.

– Не нужно, папа! Я не хочу замуж.

– Чем же станешь заниматься? Продолжишь ходить к гоям? Выносить за ними горшки?

– Я их не носила, Валериан обучал меня медицине. Мне она нравится, и я хочу учиться дальше. В Москве открыли курсы для женщин – готовят хирургических сестер и фельдшериц. По случаю военного времени программа ускоренная. Потому берут с полным курсом гимназии, а также с опытом работы в медицинском учреждении. У меня он есть. Нужную рекомендацию в госпитале дадут.

– Зачем это тебе, Лиза?

– Мне так хочется. К тому же Валериан говорил, что женщине хорошо иметь профессию.

– Этот гой сбил тебя с истинного пути!

– Послушай меня, папа! Времена меняются. Валериан говорил: человек может потерять все. Деньги, дом, семью и даже Отечество. Но если у него есть профессия, человек не пропадет. У него всегда будет кусок хлеба и крыша над головой.

– Этот гой мудр.

– Потому я его полюбила, – вздохнула Лиза.

– Скажи! – Поляков пристально посмотрел на дочь. – Ты хочешь в Москву, потому что там шляхтич?

– За кого ты меня принимаешь, папа?! – Лиза поджала губы. – Думаешь, буду бегать за ним? Караулить у Кремля? Я Полякова! Мои предки выбились из нищеты, им никто не помогал. У нас не было поместий и фамильных богатств – мы всего добились трудом. Пусть мы не дворяне, но нам есть чем гордиться!

«Умница! – подумал Поляков. – Моя дочь!»

– Хорошо, – сказал вслух, – поезжай. Жить будешь у Натана. Я напишу ему. Брат обрадуется племяннице. Он тебя любит.

– И я его. Дядя добрый, тетя Хая – тоже. Она обожает кормить, – Лиза засмеялась.

– Вот договорились! – кивнул Поляков. – Иди, собирай вещи. Матери я сам скажу. Поедешь не одна. Тебя будут сопровождать, пока не передадут на руки брату.

– Спасибо, папа! – Лиза чмокнула отца в щеку и выпорхнула за дверь.

Поляков проводил ее взглядом, затем встал и прошелся по кабинету. «Пусть едет, – решил после раздумий. – Не получится, вернется домой. Если выйдет, в семье Поляковых будет врач. Этот гой прав: времена меняются, и профессия дочке не помешает. К тому же это Москва. Много аристократов, чиновных людей и офицеров, а Лиза красавица. Глядишь, найдет доброго мужа. Не может не найти! Выбирать она умеет. Чуть не отбила жениха у цесаревны. Это ж надо! Кому рассказать – не поверят, – Поляков улыбнулся. – Наша кровь!»

Он вернулся за стол, и некоторое время читал приготовленные секретарем бумаги. Но работа не шла. Мысли крутились вокруг состоявшегося разговора. «Надеюсь, она не станет искать встречи со шляхтичем? – думал Поляков. – Обещать-то она обещала, но чувства к нему не прошли. Это может кончиться плохо. В Кремле не поймут».

Подумав, Поляков пришел к выводу, что опасается зря. Лиза не из тех, кто будет бегать за мужчиной, как собачка за хозяином. Она гордая. Это не исключает, правда, случайной встречи: жить-то будут в одном городе. Но Москва большая, а пути у курсистки и жениха цесаревны разные. Придя к этому выводу, Поляков успокоился. Он не представлял, насколько ошибается…

– Как это понимать, дочь? Мало того что ты притащила любовника в Москву, так еще поселила его во дворце!

– Он мне не любовник, мама!

– А кто?

– Жених.

– Женихом его могу признать только я.

– Так признай.

– Никогда!

– Успокойся, мама! Давай поговорим, – Ольга указала на кресло. Мария подумала и присела. Дочь устроилась напротив. – Валериан упреждал, что ты будешь недовольна его появлением во дворце. Что не простишь ему разговора, который состоялся у вас в Минске. Ведь он вынудил тебя поступить вопреки твоему желанию. Монархи такого не терпят.

«А он не глуп», – подумала Мария.

– В ответ я сказала, что у меня умная мать.

– Спасибо! – съязвила Мария. – Польщена.

– Это правда. Давай разберемся. Почему тебе не нравится Валериан?

– Он наглый и беспардонный. Соблазнил мою дочь.

– Никого он не соблазнял. Это я поощряла его на сближение. Сама дала понять, что он мне не безразличен.

– Чем тебя зацепил этот рыжий хам?

– Умом и добротой, любовью и нежностью. А еще полным отсутствием подобострастия.

– Вот это верно. Наглости ему не занимать. Господи, дочка! Вокруг столько мужчин! Красивых, умных, из хороших семей. А ты выбрала обнищавшего шляхтича, из всех достоинств у которого только гонор.

– Ты не права, мама. Достоинств у Валериана много. Скажу больше: такой мужчина на Земле один.

– В тебе говорит чувство, – вздохнула Мария.

– Не совсем. Сейчас кое-что покажу, – Ольга встала, достала из шкафа папку и вернулась в кресло. Извлекла из папки листок и протянула его матери. – Читай!

– Что это? – спросила Мария, взяв бумагу. – Да еще на немецком.

– Могу перевести.

– Сама справлюсь.

Мария впилась глазами в текст. Через минуту удивленно положила листок на широкий подлокотник.

– Учился на философском факультете? Он же врач!

– Это не все, – Ольга протянула ей два листка. – Вот это прошение Довнар-Подляского о зачислении его вольноопределяющимся в полк. А это – его письмо ко мне. Читай, я разрешаю.

– Почерк отличается, – сказала Мария спустя минуту. – Это даже мне видно.

– Я показывала эти листки лучшему графологу, перед этим взяв с него клятву хранить тайну. Его заключение однозначно: писали два разных человека. Между ними нет ничего общего: ни в характере, ни в привычках. Между тем оба текста написаны одной рукой.

– И что это означает?

– В теле Довнар-Подляского живет другой человек.

– С каких пор ты увлекалась мистикой? – всплеснула руками императрица.

– Это не мистика, мама. Недоучившийся студент-философ вдруг превращается во врача. Причем гениального хирурга, умению которого удивляются маститые коллеги. Как можно, не имея медицинского образования, оперировать так, что к тебе ходят учиться? «Хирургический вестник»[5] публикует статьи Довнар-Подляского о неизвестных ранее операциях. Статьи сопровождают восторженные рецензии опытных врачей. Их немедленно перепечатывают иностранные издания. А ведь автору 24 года. Откуда у него такие познания? Почему вот это, – Ольга взяла прошение Довнар-Подляского, – писал один человек, а письмо мне – другой?

– Как это объясняет он?

– Валериан Витольдович Довнар-Подляский умер от перитонита в лазарете седьмой дивизии. Врач признал его смерть. Тело отнесли в чулан и накрыли простыней. Однако покойник ожил. Но уже не Довнар-Подляским, а Игорем Олеговичем Ивановым, военным врачом из другого мира. Майор медицинской службы Иванов погиб в ходе командировки в Сирию в 2017 году. Непонятным образом его сознание переместилось в тело умершего вольноопределяющегося и воскресило его.

– Он часом не сумасшедший?