Анатолий Дроздов – Ледащий (страница 42)
— Степан Андреевич?..
— Марина Авенировна в порядке, — ответил на незаданный вопрос начальник госпиталя. — Жива и будет жить. Да, есть потеря крови, но перельем ей донорской. Поправится.
— Слава Богу! — Николай перекрестился.
— Хочу спросить, — начальник госпиталя поскреб в затылке. — Вы что с ней делали?
— Так вы же сами видели, — удивился Николай. — Зажимал ей шею. Насколько понимаю, осколок от стекла перерезал ей артерию. Кровь брызнула фонтаном. Держал, пока вы не пришли.
— Видел, — кивнул Кривицкий. — И вас, и лужу крови. Но у Марины Авенировны на шее не осталось раны.
— Как это?
— А так. Есть свежий шрам розового цвета, а раны нет. Глазам своим не верил. Теоретически там мог образоваться тромб и перекрыть кровотечение, но, чтобы ткани затянулись… Как такое может быть?
— Не знаю, — Николай пожал плечами.
— Единственное объяснение: вы насытили ей кровь корпускулами, причем в невероятной концентрации, поэтому и ткани зажили. Теоретически возможно: плазма состоит на девяносто процентов из воды, а вы ее чаруете. Но я с таким не сталкивался и не читал об этом. Надо будет поэкспериментировать с плазмой. Внутривенные вливания сулят большие перспективы…
— Степан Андреевич, — прервал его Несвицкий, видя, что хирурга понесло. — Мы этим обязательно займемся, но попозже. Мне сейчас не до экспериментов.
— Извините, — смутился главный врач. — Не беспокойтесь за Марину Авенировну. Мы отвезем ее в палату и поручим медсестрам. Все будет хорошо.
— Я хотел бы находиться рядом с ней.
— А вот этого не надо, — Кривицкий взял его под руку. — Во-первых, она спит после укола, а, во-вторых, вам есть работа. Раствор зачаровали?
— Да.
— Вторую партию сумеете? Нам нужно много.
— Не знаю. Надо бы попробовать.
— Попробуйте. Если вы смогли спасти Марину Авенировну, то сил у вас хватает. Не нужно автоклава, попробуйте ведро. Тут каждый литр на счету.
— Хорошо, — ответил Николай. — Но я дождусь, пока Марину отвезут в палату.
— Не возражаю, — сказал начальник госпиталя. — Ожидайте…
В палате Николай немного посидел у койки, на которой, укрытая до подбородка одеялом, недвижимо лежала та, кому вчера он пел с эстрады. Смотрел на бледное лицо с закрытыми глазами. Одна рука Марины была обнажена, и от нее к штативу с банкой крови тянулась пластиковая трубочка. В капельно-фильтрующий узел лениво сочится из банки густая кровь. Несвицкий встал, поцеловал Марину в лоб и вышел.
В полуподвале, где находился автоклав, он попросил его заполнить вновь водой. Ее для чарования готовили особо, фильтруя, но не обеззараживая. Сестра-хозяйка посмотрела на него недоуменно, но возражать не стала. Несвицкий вымыл руки и, когда вода заполнила емкость до краев, присел возле нее и приступил к работе. Через четверть часа извлек наружу руки.
— Дарья Николаевна, — сказал сестре-хозяйке, — гляньте: как раствор?
Та подошла и, зачерпнув стаканом из автоклавом, посмотрела сквозь него на свет.
— Все получилось, Николай Михайлович! — воскликнула восторженно. — Раствор хорошей концентрации, как бы не лучше прежнего, который вы зачаровали рано утром. Как вы смогли? Подряд два автоклава…
— Сказали: очень нужно, — устало произнес Несвицкий. — Помогите встать, пожалуйста.
Подбежавшие к нему медсестры, отвели майора в пустующую ординаторскую на первом этаже, где уложили на кушетку. Убежали, а через пять минут пришла сестра-хозяйка с подносом, на котором исходили паром тарелки с супом, кашей и чашка с крепким чаем. Поставила его табуретку у кушетки.
— Поешь, сынок!
Несвицкий подчинился. Ел, не ощущая вкуса пищи, механически жуя, а, прожевав, глотал. Когда тарелки с чашкой опустели, Дарья Николаевна собрала и унесла посуду. А Николай прилег и не заметил, как уснул. Проснулся он после полудня. Встал, сходил, умылся в туалете и отправился к Марине.
Штатива возле койки не было — переливание закончилось. Марина лежала на боку, укрытая до мочек ушек. Несвицкий наклонился и расслышал спокойное дыхание — невеста спала. Поцеловав ее в висок, он вышел и отправился в приемную Кривицкого. Начальника на месте не оказалось — он оперировал, как сообщила секретарша, но Николаю он не был нужен — только телефон. Набрав на диске комбинацию из цифр, майор связался с коммутатором корпуса варягов, представился и попросил соединить его с Несвицким-старшим. Дед откликнулся почти что сразу.
— Что случилось, Николай? — спросил с тревогой в голосе. — Тут такой обстрел… Звонил вам утром — телефон в квартире не ответил. Дозвонился в госпиталь, сказали: ты зачаровал подряд два автоклава и отдыхаешь. Хотел приехать, но подумал: зачем тебя будить? Проснулся? Что там у вас?
— Марина ранена, — сказал Несвицкий.
— Тяжело?
— Опасно — осколок угодил ей в шею. Ее прооперировали, сейчас в палате. Мне сказали: будет жить.
— А это… — адмирал замялся. Несвицкий понял. Дед знает о беременности невесты, потому и благословил их брак.
— Пока что без последствий. Николай Иванович, нам нужно встретиться. Есть разговор.
— Приезжай, — ответил адмирал. — Я попрошу на КПП, чтоб пропустили.
Николай спустился в двор госпиталя. Внедорожник стоял, засыпанный осколками стекла и штукатурки. Николай взял щетку из багажника, обмел машину и сел за руль. По городу он ехал осторожно. Последствия обстрела встречались постоянно: разбитые снарядами дома, засыпанные стеклом и их обломками газоны, кое-где еще дымилось. Хорошо, что улицы успели подмести, не то мог пропороть колеса. Электрики тянули провода, коммунальщики стеклили выбитые окна. Жители домов сметали с тротуаров и прилегающей к ним территории осколки стекол и различный мусор. Привыкшие к обстрелам люди деловито ликвидировали последствия прилетов. И не важно, что завтра снова обстреляют, разрушив то, что они сегодня восстанавливают. Здесь к этому привыкли, но Николай не собирался мириться с тем, что происходит. Его обуревала ярость — холодная, но от того опасная вдвойне…
— Нет, это невозможно, — ответил дед, когда они присели за столом, и Николай поведал о задумке. — Проникнуть в тыл врага, где уничтожить гаубицы заодно с расчетами? Такое не под силу даже группе волхвов, не то, что одному. Начнем с того, что ты не долетишь — дивизион противника базируется далеко от фронта. Это самоходки. Доехали до выбранных позиций, постреляли и укатили к месту дислокации.
— Вы откуда знаете? — удивился Николай.
— Ты не один, кому обстрелы не понравились. В штабе корпуса с рассвета гудит, как в улье. Задействовано все: электронная разведка на специальном самолете с установленным на нем радаром, космическая группировка, другая авиация. Первым делом к батарее послали вертолеты. Один из подбили почти сразу, хорошо, что дотянул к своим, досталось и второму. Пилоты ранены, машины — в хлам. Отправили штурмовики. Они едва ушли — там мощное прикрытие из ПВО. Нет сомнений, что это все организовали немцы. Артиллерийские установки с налету не возьмешь. Штурмовики их все-таки спугнули, обстреляв неуправляемыми ракетами, но цель не поразили. Вот так-то, внук.
— А управляемые ракеты у имперцев есть? — поинтересовался Николай. — С точным наведением? Крылатые или тактические?
— А ты неплохо разбираешься в оружии, — дед удивился. — Есть, конечно. Вопрос стоит, как навести их. Для этого обычно применяют самолет, который барражирует над полем боя, а оператор в нем указывает ракетам цель. Но посылать его — обречь людей на гибель. Собьют мгновенно. Рассчитать ракетам траекторию? Кто даст гарантию, что самоходки окажутся на нужном месте? Их могут разместить в другом, чего, скорей всего, и сделают. К сожалению, разведывательные данные устаревают быстро.
— На радиомаяки ракеты наведутся? — поинтересовался Николай.
— Наверное, — вице-адмирал пожал плечами. — Но кто их установит?
— Подумай, — Несвицкий-младший усмехнулся.
— Ты? — дед замахал руками. — Сказал уже: не долетишь. А если даже сможешь, то не вернешься.
— Лететь не обязательно, можно и доехать — по крайней мере часть пути, — ответил Николай.
— Как это?
— Связаться с ГУК Нововарягии. Я почти уверен, что у них есть агентура в войсках славов. Пускай ее задействуют.
— Я не хочу просить о помощи сепаратистов.
— Вот, значит, как? — Несвицкий встал. — Моя невеста, которую ты так вчера хвалил, сепаратистка. Медики в госпитале, где я служу, сепаратисты. Когда-то их территорию объявили независимой республикой. Нет, не они, но их не спрашивали. Империя им не пришла на помощь: ни делом, ни словами. О них забыли. Когда же люди вспомнили, что у них есть гордость и достоинство и послали на хрен истинных сепаратистов, на них навешали собак, причем, как в Борисфене, так и в Москве. Их стали убивать, но этого не замечали много лет. И лишь недавно спохватились, но, опять же, сепаратистами считать не прекратили. Республика не признана империей, хотя живущие здесь люди лишь только об одном мечтают — войти в ее состав. Жить, как и прежде, одной судьбой с Варягией. Прощайте, Николай Иванович. Был рад свести знакомство. Когда-нибудь, Бог даст, увидимся.
Он повернулся к двери, но вице-адмирал встал на его пути.
— Николай! Не нужно так. Пойми… — он глубоко вздохнул. — Я пережил смерть сына и жены. Бог милосердно подарил мне внука, я не хочу, чтобы погиб и он. То, что ты задумал, опасно чрезвычайно. Да что там! Гарантированная смерть.