Анатолий Дроздов – Ледащий [СИ] (страница 22)

— Отлично, господин майор! — кивнула та и, приглядевшись, сняла волосок с воротника его мундира.

— Кстати, в каком ты чине? — поинтересовался Несвицкий у Марины.

— Капитан, врачи мои — поручики. Но мундиров мы не носим.

— Зря, — сказал Несвицкий. — Я бы посмотрел, — и, перейдя на шепот, добавил: — И прямо в нем бы полюбил. Представляешь: майор и капитан — и где-нибудь на кухне?

— Развратник! — у Марины заалели щеки. — Идем в столовую, там люди заждались.

В столовую они вошли под ручку и, сопровождаемые завистливыми взглядами женщин, сели рядом с главврачом на приготовленные для них места. Из этого Несвицкий сделал вывод: их связь с Мариной больше не является секретом. Ну и пусть. День ото дня Марина нравилась ему все больше. Если доставшееся ему тело желало только секса, то разум немолодого человека хотел видеть в Марине друга. В прошлой жизни Несвицкий избегал общения с тупыми женщинами. Ну, переспишь с такой, а после? О чем с ней говорить? О шмотках? И не приведи господь зайти с такою в магазин! Николая всегда тянуло к женщинам разумным и самостоятельным. Он видел, что Марину смущает разница в их возрасте и не мог ей объяснить, что для него, пожившего на свете, она почти что девочка. Потому и убеждал, что старше, чем выглядит. Похоже, получилось, раз подруга не постеснялась продемонстрировать их связь.

Застолье не затянулось. Выпили за Георгиевского кавалера, за победу и разошлись. Лечить за медиков никто не будет. Николай отправился домой, пообещав Марине, что соорудит ей вкусный ужин.

— Майор, Георгиевский кавалер станет для тебя готовить, — подмигнул ей в коридоре. — Цени!

— Я и без того ценю, — ответила подруга…

Вечером, когда они, довольные и сытые, лежали на диване, Марина вдруг спросила:

— Признайся, Коля, почему из женщин госпиталя ты выбрал именно меня?

— Ты самая красивая, — сказал Несвицкий.

— Красивых много, — не согласилась с ним Марина. — Есть девушки, хорошие и молодые. А я старуха.

«Начинается!» — подумал Николай.

— У тебя подруги есть? — спросил.

— Конечно. Галя и Наталка.

— Им сколько лет?

— Галя старше на год, Наталка мне ровесница.

— А с девушками почему не дружишь? Молоденькими?

— Ну… — задумалась Марина. — Нет, девочки они хорошие, но… Мне с ними скучно. Их девчачьи разговоры… О мальчиках, нарядах… Мои подруги — вдовы, мы много вместе пережили и понимаем друг друга с полуслова.

— Вот и ответила сама, — сказал Несвицкий. — Ты не забыла, что я вдовец, и тоже много повидал?

— Ох, Коля! — она прижалась к нему крепче. — Я просто не могу поверить, что такой мужчина полюбил меня. Молодой, красивый, смелый. Георгиевский кавалер и волхв… Мне так завидуют! А я боюсь, что однажды ты уйдешь к другой. Я этого не переживу.

— А ты не бойся! — посоветовал Несвицкий.

— Хотя б ребенка мне оставь, — внезапно всхлипнула подруга. — Вон у Галки дочка, и это ей такая радость!

— Хоть двух! — ответил Николай и привлек к себе Марину…

Назавтра он позвонил Ковриге. В файлах, оставшихся от прежнего владельца, он обнаружил много интересного для контрразведки. Тексты были на немецком, но Несвицкий его знал, поэтому и разобрался. Коврига прилетел немедленно. Поздравив Николая с чином и наградой, сел рядом и молча слушал перевод майора — сам капитан в немецком разбирался слабо.

— Очень интересно, — заметил, когда волхв закончил. — Нужно довести до сведения главного управления контрразведки. Дадите ноутбук?

— Не дам! — сказал Несвицкий. — Во-первых, нужен самому. Во-вторых, там только стоит перепутать проводки зарядки — и кранты машинке. Приезжайте с внешним диском, солью вам файлы.

— Хорошо, — сказал Коврига и ушел. Вернулся через час в кампании майора, представившего Яровым Григорием Петровичем из ГУК[9] республики. Тот бегло ознакомился с содержимым файлов (язык он знал) и скачал их на внешний диск, который он принес с собой.

— Спасибо, Николай Михайлович, — поблагодарил Несвицкого. — Информация ценнейшая. Схемы линий обороны, склады, замаскированные огневые точки, пути подвоза… В главном штабе с руками оторвут — нам этих сведений очень не хватало.

— Пожалуйста, — Несвицкий улыбнулся. — Был рад помочь.

— Вы интересный человек, Николай Михайлович, — сказал майор. — Приходите на помощь вовремя и в нужном месте. Для начала бой с немецкой группой, вследствие чего мы избежали крупных неприятностей. Затем изготовление раствора, значительно улучшившее ситуацию с лечением раненых. Теперь и эта информация. Я вам оставлю номер телефона. Если вновь столкнетесь с чем-то интересным, звоните, не стесняйтесь. В любое время дня и ночи.

— Позвоню, — пообещал Несвицкий, подумав, что номер вряд ли пригодится. Он ошибся…

Глава 8

В эти же дни Несвицкий стал летать — в буквальном смысле слова.

Случилось это так. Жизнь его устроилась и приобрела размеренный характер. Утром он вставал, шел в госпиталь, где чаровал раствор. День ото дня справляться с этим становилось проще. Он больше не заглядывал в палаты, чтобы проникнуться желанием помочь, а сразу отправлялся к автоклаву, садился у него и вызывал из памяти увиденных им раньше раненых детей. Ладони у него становились горячими, он опускал их в воду и ждал, пока жар не спадет. Придуманная им схема не сбоила: растворы выходили одинаковые, как будто изготовленные фабрикой.

Закончив, Николай шел есть, а после — и домой. Болтаться среди медиков, мешая им работать, Несвицкий не хотел. Сидеть в библиотеке не было нужды: необходимую ему литературу он находил в ЭИС. Что нужно — распечатывал на принтере. Вначале чувствовал себя неловко: здоровенный, молодой мужик работает всего лишь полчаса, а зарплату получает как хирург, дежурящий ночами. Пришел к Кривицкому, тот выслушал и замахал руками:

— Не нужно помогать! Ну, станете таскать носилки с ранеными, а на другое, извините, не годны, поскольку вы не медик. Устанете, назавтра не получится раствор. А он куда нужней, чем ваша помощь. Санитаров я всегда найду, а волхва — нет. Так что отдыхайте и набирайтесь сил.

Здоровенным Николай назвал себя не зря. Обильная еда, занятия ли волхованием способствовали, но называть его ледащим отныне было трудно. Он набрал вес, но не пополнел, а обзавелся мышцами. Они перевивали его плечи, руки, бугрились на ногах, как у спортсмена-многоборца. Фигура стала походить на рюмку — широк в плечах и узок в талии. Несвицкий ощущал, что стал физически сильнее — Марину, например, носил как перышко. Подруге, кстати, это очень нравилось.

Три дня в неделю Несвицкий ездил в батальон, где обучал взвод Гулого не только основам обороны, но и штурмовке вражеских позиций. Для начала он велел их оборудовать на пустыре: траншеи, блиндажи и огневые точки. Учил, как приближаться к ним, как войти в траншею и чистить от врагов.

— Итак, в отнорке справа слав, — объяснял стоявшим сверху ополченцам. — Идеально зашвырнуть туда гранату, а после взрыва выскочить из-за поворота и подавить огнем. — Но гранаты могут кончиться, с собой их много не возьмешь. Поэтому перекидываем автомат к левому плечу, встаем у стены чуть наискось, левая нога опорная, слегка выставляемся с автоматом и заливаем весь отнорок пулями. Выпустили магазин, прижались к стенке и отступили на перезарядку. Одновременно ваш напарник повторяет маневр и добивает тех, кто выжил. Можно даже сделать так.

Николай взял оружие за рукоятку и цевье, выставил автомат за поворот траншеи, и вслепую опорожнил весь магазин в отнорок. При этом ствол автомата качался.

— Направление стрельбы от уровня груди и ниже, — пояснял он ополченцам. — Враг может наклонится, присесть, упасть на пол. Если начнет стрелять в ответ, попасть в руку очень трудно. А если и получится, то вы всего лишь ранены. Понятно? Тренируйтесь!

— На обучение большой расход патронов выйдет, — заметил Гулый, когда Несвицкий выбрался наверх. — Боюсь, не утвердят.

— Патроны можно сделать, — сощурился Несвицкий, — а человека не вернешь. Тем более, что у республики есть свой завод боеприпасов. Объясни это начальству.

После объяснения начальство захотело посмотреть. Несвицкий в паре с лучшим из ополченцев прошел весь укрепленный пункт, забрасывая огневые точки и отнорки учебными гранатами, и поливая их огнем из автоматов. Офицеры впечатлились.

— Господин майор, — обратился к Николаю командир батальона ополченцев. — Не могли бы вы обучить и других бойцов?

— Давайте так, — сказал Несвицкий. — Отберите лучших в подразделениях. Я их натаскаю, а они станут инструкторами для остальных.

На том и порешили.

Свободные часы Несвицкий посвящал учебе. «Практическое волхование» оказалось ценной книгой. Изложенные в ней методики выглядели просто, но требовали вдумчивой работы и повторения уже освоенных приемов. Для Николая это затруднением не стало. Служба офицера состоит из постоянных тренировок, будь то стрельба, преодоление армейской полосы препятствий или штурм здания с освобождением заложников.

Полеты ему долго не давались. Николай все делал, как советовал Софроний, но не выходило даже приподняться над ковром, на котором он сидел — иеромонах рекомендовал начать с такой позиции. Вот в очередной раз не получилось. «Наверное, просто нет способностей к полетам», — подумал Николай и встал. Застывшие от неудобной позы мышцы радостно расслабились, кровь забурлила по сосудам, а вместе с ней вдоль тела пробежал стремительный поток — как будто бы течение от горной речки. В тот же миг Николай получил сильный удар по голове и потерял сознание…