Анатолий Чехов – У самой границы (страница 41)

Саша и сам подумал, что серьезных неприятностей не миновать. Но ничуть не бывало! Когда они подошли к мостику и сели рядышком на бревно, Нюра посмотрела на них и совсем неожиданно расхохоталась. Саша и Славка глянули друг на друга и тоже как будто улыбнулись. Действительно, вид у них был довольно смешной. Славка, например, казался совсем измученным: на блестевшем от пота лице темнели полосы грязи, ноги и руки у него были покрыты ссадинами и вымазаны глиной, штаны в двух или трех местах продраны. Хорош, наверно, был и Саша.

— Ох, горе мне с вами! — все еще смеясь, сказала Нюра.- А голодные, небось, голодные-то!.. Как еще Тобика не съели! Аля,- крикнула она,- принеси корзиночку, вон там около тебя под кустом.

Когда Саша и Славка увидели, что Алька тащит в корзинке пирожки и целый горшок простокваши, у обоих стали вдруг такие физиономии, что Нюра не выдержала и снова расхохоталась. Улыбалась и Аграфена Петровна. Не смеялся один только Алька, потому что старшие ребята его сегодня не взяли с собой. Он стоял, объедая варенье с лепешки, и наблюдал, как с поразительной быстротой исчезали пирожки и простокваша.

Справившись с едой, Саша и Славка стали наперебой рассказывать о всех приключениях сегодняшнего дня. Нюра подробно расспрашивала у них обо всем и как будто совсем на них не сердилась. Только когда она спросила, почему же Саша не предупредил ее, куда хочет идти, он понял, что Нюра немного обиделась за то, что Петровне он о своем походе сказал, а ей нет. И Саша, чтобы загладить свою вину, очень подробно рассказал о пещере, лабрадоре, о том, как Зябрин и Шакирзянов под руководством старшины Лаврова тренировали Грифу.

А потом, когда они вымылись в ручье и пришли на заставу и Нюра усадила их обедать, Аграфена Петровна стала расспрашивать, где и какой камень они нашли, и тоже удивлялась, как только Славкина майка такую тяжесть выдержала.

Но насчет Нюры Саша все-таки не ошибся. Позже он узнал, что Нюра серьезно обижалась и на него и на Аграфену Петровну. Ночью приезжал дядя Андрей, Саша проснулся и слыхал, как в то время, пока он ужинал на кухне, Нюра говорила: «Андрей, почему ты ничего не скажешь этой Макашиной? Вмешивается, куда не просят, детям разрешает уходить, скоро уже в доме командовать начнет!..» — Нюра помолчала и с горечью в голосе сказала: «И откуда только взялось такое на мою голову!»

Саша слыхал, как дядя Андрей поднялся со стула и, подойдя к Нюре, тихо проговорил: «Анюта, поверь мне, так надо. А Сашке не запрещай. Понимаешь, надо…» Потом они стали говорить совсем тихо, вернее, говорила Нюра, а дядя Андрей слушал ее да изредка переспрашивал. Саша кое-что улавливал и понял, что она рассказывала про их геологические поиски и коллекцию камней. Раза два дядя Андрей тихо рассмеялся.

В дверь постучали, вошел дежурный и доложил, что лошадь оседлана.

Саше очень хотелось встать и сказать, что он готов сделать все, что угодно, только бы Нюра не расстраивалась, но он сдержал себя и остался лежать, как будто ничего и не слышал.

Дядя Андрей уехал, из соседней комнаты доносилось ровное дыхание спящей Аграфены Петровны, из кухни — осторожное позвякивание посуды. Потом Саша уснул, а когда проснулся, долго вспоминал: приснилось ему, что приезжал дядя Андрей, или это было на самом деле?

Утром пришел старшина Лавров, и они со Славкой показали ему всю свою коллекцию, а главное — золотисто-прозрачный кристалл. И не то что Славка, даже Лавров не знал, кварц это, хрусталь или, может быть, настоящий драгоценный камень. Старшина только сказал, что раз кристалл тяжелый и гвоздем его не поцарапаешь, значит самоцвет этот ценный и редкий. Славка тут же показал все, что притащил в своей майке. Оказалось, что в Славкиной майке — гранит, полевой шпат, кварц да песчаник. Никаких руд у него и не было. Один только Сашкин камень, да еще лабрадор, да серный колчедан и были настоящими.

Вот потому-то сегодня они и решили сначала научиться как следует засекать азимут, а потом идти прямо к Большим буграм. Уж сегодня они обязательно что-нибудь найдут!

Но совсем неожиданно появилось новое препятствие в виде Альки: утром он заявил, что ни за что в жизни один не останется.

Алька уже выколотил шишки и ссыпал семена в газетный кулек. Стоя возле колодца, он грыз морковку и между прочим учился плевать струйкой сквозь зубы, как это здорово умел делать Славка.

— Кисуня ты моя, колосочек мой золотой, кто же тебе морковку такую дал? — проходя с ведрами к колодцу, спросила Аграфена Петровна.

— Мама дала морковку,- подумав, ответил Алька.

— Ах, какая вкусная… А папа что тебе дал?

— Папа паровоз купил.

— Хороший папа, паровоз Алеше купил.

— Он давно купил,- уточнил Алька.

— А где твой папа, кисанька, скажи бабушке? — Она даже наклонилась и погладила Альку по голове.

Алька засопел, молча отошел в сторону и, удачно пустив дугой струйку слюны, с хрустом отхватил кусок морковки. Пора было знать, что он пограничник, а не какая-нибудь «кисуня», и вообще он терпеть не может все эти «ахи» и нежные слова.

— Ну что ты, котик,- обиделась Аграфена Петровна,- я уезжаю, а ты и не разговариваешь? Ну, скажи, приедешь в деревню? А? Приедешь? Калиток напечем, за ягодами пойдем, рыбу будем ловить.

«Ура! — мысленно сказал Саша.- Есть выход!» Саша сорвался с места и побежал к дому.

— Тетя Нюра! -закричал он еще издали.- Пока мы колчедан будем искать, уговори Альку рыбу удить, а то нам его жалко!

Нюре и самой было жаль Альку. Но разве отпустишь его в такую даль… Поэтому она согласилась уговорить Альку и вышла вместе с Сашей.

— Аля,- сказала она,- все равно я не могу тебя отпустить. Если хочешь, я посижу с книжкой, а ты наловишь нам окуней на обед.

— А раков у нас сколько! — поддержал Славка. — А хочешь, мы тебе и червяков покажем где копать — самые лучшие, первый сорт!

Все ждали, что скажет Алька. Алька подумал и согласился.

Это, конечно, была идея: завтра-послезавтра они тоже поедут в деревню, им и самим нужны будут черви для рыбалки. Но Саша все-таки колебался. Старшина им ясно сказал: «Если есть главная задача, никакими второстепенными делами отвлекаться нельзя». Но ведь накопать для Альки червей — это ж всего пять минут.

— Пошли! — сказал Саша.- Давай, Славка, говори, где черви?

— В старую конюшню пойдем,- скомандовал Славка.- Оттуда во какую гору навоза убрали, ремонтировать будут. А мы удочку быстро наладим, пускай- ловит, тогда и пойдем.- Как видно, ему тоже было жаль оставлять Альку.

Саша, захватив в сарае лопату, перелез через изгородь и отправился вслед за Славкой. Алька шел сзади и тащил консервную банку.

Низкая длинная конюшня, сложенная из красного кирпича, стояла недалеко от прачечной, в стороне от заставы. Дверь конюшни была открыта. Ребята вошли внутрь.

На том месте, где еще недавно лежал навоз, земля была сырая и жирная. Здесь и начали копать.

Славка понимал толк в рыбной ловле. Червяки в конюшне были стоящие, не такие, что попадаются в земле — длинные, белые, вялые, а бойкие и вертлявые, среднего размера, красненькие, с желтым пояском. На такого червя особенно жадно бросается окунь.

Славка ковырял лопатой землю, Саша разгребал ее руками и выбирал добычу, Алька, присев на корточки, следил, чтобы червяки не удирали из коробки.

В углу, где стена была разрушена снарядом, ребята нашли самое удачное место. Славка решил копнуть поглубже. Нажав ногой на лопату, он почувствовал под нею что-то твердое.

— Стой, ребята, тут что-то есть! — сказал Славка и нажал еще раз. Лопата звякнула и уперлась в какой-то предмет. Повозившись с ним некоторое время, Славка вытащил ржавую коробку странной формы. Из коробки тянулась цепь, звенья которой были составлены из согнутых колечками пластинок железа. Славка потянул за конец необыкновенную цепочку,- показался ровный ряд позеленевших пулеметных патронов.

Алька хотел пролезть под рукой у Славки, чтобы посмотреть поближе находку, но Славка задел его ручкой лопаты и выругал.

Вдруг у самой стенки комья осыпались, и из-под щебня выглянула черная эбонитовая ручка со спусковой скобой.

— Пулемет!.. Финский пулемет!

В кровь обдирая руки, ребята разбросали кирпичи и вытащили пулемет. Кожух с дырочками весь был побит и помят осколками, деревянный приклад разнесло вдребезги, но пистолетная ручка под спусковой скобой выглядела как новая и блестела черной эбонитовой поверхностью. Даже лента была в приемнике — с одной стороны пустая, а с другой с патронами…

— Тут, наверное, фашист из конюшни строчил, а наши его снарядом долбанули,- проговорил Славка.

Саша попытался оттянуть рукоятку затвора — затвор заклинило; на ствольной коробке тоже видны были следы осколков.

— Давай кирпичиной стукну, враз отойдет, — Славка сгоряча стукнул себя по пальцам. Затвор как будто сдвинулся с места.

— Ага! Я же говорил! Теперь ты тащи. Алька, держи приклад!

Саша изо всех сил дернул рукоятку назад, затвор отошел и заскочил за боевой взвод. Из приемника вылетела потемневшая стреляная гильза.

— Теперь будет стрелять,- сказал Славка и нажал спуск.

— Не трогай, Славка! — закричал Саша.- Хорошо, что патрон заело, а то так бы и дал очередь!

— Я знал, как его заряжают,- ответил Славка.- Только забыл, а раньше я знал…

— Придумал! — Саша вскочил на ноги и с размаху опять уселся на битый кирпич.- Славка! Ведь у Цюры есть пулеметы в складе, пойдем и посмотрим!