Анатолий Чехов – У самой границы (страница 15)
— Что вы, товарищ старшина, да таких собак стрелять надо! Он на кого хочешь бросится! Да теперь, товарищ старшина, ни один солдат его не возьмет! — возбужденно повторял побледневший Селянкин, наблюдая, как старшина заставы Малышев смазывал йодом его руку.
Старшина хотел было сказать, что и спичка, которой разжигают костер, дающий человеку тепло, от неумелого обращения может стать причиной лесного пожара. Старшина любил выражаться замысловато. Но на этот раз он промолчал — Селянкина лихорадило, с минуты на минуту ждали машину, чтобы везти его к хирургу. Во двор въехала телега Ключникова, которого начальник заставы посылал с несколькими солдатами к месту происшествия. На телеге, закутанный в брезент и увязанный веревками, лежал Барс.
Ключников направил Злодея к собачьим будкам, помог сгрузить пленника на землю. Только пристегнув цепь к ошейнику Барса, солдаты развязали веревки и раскатали брезент. Рыкнув, Барс, как развернувшаяся пружина, взвился в воздух и тяжело грохнулся на землю, отброшенный цепью.
— Всем отойти от собаки! — раздался голос начальника заставы и вслед за ним — возбужденный, срывающийся крик Селянкина:
— Товарищ капитан, зря его на заставу, вот увидите, всех покусает!
— Отправляйтесь в госпиталь, Селянкин, о собаке не беспокойтесь, — сухо прервал его капитан.
Сняв фуражку, он неторопливо вытер платком загорелое, слегка помеченное оспинами лицо. Видно было, насколько неприятна ему эта история.
К двери казармы подкатила машина, в кабину полез обиженный Селянкин с забинтованной рукой на перевязи.
— Вот увидите, — крикнул он, — не будет с Барса собаки! Сами не застрелите, от злости удавится!..
— Не к рукам гармонь хуже дудки, — пробурчал Ключников так, чтобы Селянкин слышал его.
Капитан испытующе посмотрел на Ключникова, ничего не сказал. Машина выехала со двора заставы и скрылась за поворотом.
После боевого расчета капитан собрал в комнате политпросветработы всех свободных от наряда. Вопрос был ясен: если никто не сумеет приручить Барса, собаку придется отдать на другую заставу.
— Я не буду никому приказывать. Подумайте. Без желания и любви к делу ничего не выйдет, — сказал капитан, отпуская солдат.
После совещания Ключников походил по двору, захватил на кухне ломоть хлеба для Злодея, не спеша направился к конюшне.
Гулко стуча копытами по деревянному настилу, вскочила на ноги Найда, лошадь начальника заставы. Сонно хрустевший овсом Злодей при виде хозяина повернул голову, тихо заржал.
У Ключникова перехватило горло.
— Ох ты и Злодеюка, — пробормотал он, — знаешь, подлец, мои думки.
Подойдя к Злодею, Ключников похлопал его по шее и протянул ломоть хлеба, густо посыпанный солью.
— Ешь, Злодей, ешь… — вполголоса приговаривал он, ощущая на ладони прикосновение мягких шелковистых губ коня.
Неизвестно, догадывался Злодей или нет, с какими мыслями пришел его хозяин, только, приняв угощение и убедившись, что в карманах у Ключникова пусто, он опять занялся овсом, лениво прикрывая глаза, временами встряхивая головой, чтобы отогнать надоедавших мух.
— Опять ты в песке валялся, — проведя скребницей по его спине, проговорил Ключников. — Да, брат… а капитан сказал: «Не приручит никто Барса, придется отдавать».
Злодей переступил ногами и согласно мотнул головой: «Ясное дело, очень даже просто отдавать…» Видно было, что ему нравилось, как скребница вдоль и поперек гуляла по его шкуре.
— В общем, ничего ты не смыслишь… Стой, умная твоя башка! Собака, та в глаза посмотрит — все понимает. А ты? Увидел, хозяину туго — давай драпать, чуть телегу не расколотил.
Злодей еще раз мотнул головой, словно хотел сказать: «Что ж скрывать-то, натурально драпал, сам знаешь…»
— То-то и оно, — подтвердил Ключников. — Был бы на твоем месте Барс, небось в обиду не дал бы.
Долго еще продолжался этот разговор, в результате которого Злодей был отлично вычищен, а Ключников, как бы искупив перед ним свою вину, принял окончательное решение.
Через некоторое время он стучался к начальнику заставы.
— Товарищ капитан, разрешите мне взять Барса.
— По-моему, вы не проходили специальной подготовки, — взглянув на молодое, с легким пушком на щеках лицо Ключникова, возразил капитан.
— Я видел, как дрессируют, — ответил Ключников. — На скотину у меня рука легкая…
— Легкая-то она легкая, да к рукам ли будет эта самая, — капитан повертел в воздухе пальцами, — гармонь?
Ключников не ответил, боясь лишним словом все испортить. У него было такое встревоженное лицо, что капитан улыбнулся.
— Ладно, — сказал он, — посмотрим, как дело пойдет, может, и я чем помогу.
С этого дня началась новая, настоящая пограничная жизнь Ключникова.
В книгах и по рассказам бывалых солдат собаки с полуслова понимали и слушались своих вожатых, а у Ключникова за четыре дня отношения с Барсом нисколько не стали лучше.
— Барс! Барс хороший! Молодец Барс! Ну что ты все рычишь? — настойчиво повторял Ключников, вот уже не первый час сидя перед собакой, но из будки все так же доносилось грозное рычание. Видно было, в какой напряженной позе лежит готовый к прыжку Барс.
К будкам подошел капитан, облокотился на изгородь.
— Сиди, сиди, — остановил он вскочившего для рапорта Ключникова.
Некоторое время капитан молча наблюдал за собакой. Барс, не выходя из будки, непрерывно рычал, как бы предупреждая, что всякие попытки подойти к нему могут окончиться плохо.
— Была бы у тебя не книжка в руках, а кусок мяса, да сам бы перед ним пожевал, дело, пожалуй, веселей бы пошло, — заметил капитан. — Попробуй еще вон нашего Дневального использовать.
— Как его используешь, товарищ капитан? — отозвался Ключников. — Дневальный не сторожевая собака.
— А это уж сам подумай. Видел, как ведут себя собаки, когда их на работу берут?
Дневальным звали прижившуюся на заставе кудлатую дворнягу — что-то среднее между спаниелем и южнорусской овчаркой. У Дневального была морда «дедушкой», лохматые усы, нависшие на глаза брови. Выглядывая из-под своей прически, он великолепно умел улыбаться, дружил со всеми, и особенно с поваром, целыми днями охранял кухню, за что, собственно, и получил свою кличку.
Капитан ушел в комнату службы, Ключников остался один. Задумавшись, он не заметил, как сзади подошел к нему высокий и массивный старшина Малышев.
— Эх и служба у тебя, Ключников, — сказал старшина, — прямо что надо! Книжечки почитывай, с собачкой калякай. Барс теперь уже по-научному будет всех за пятки хватать.
— Какое там за пятки, товарищ старшина, — возразил Ключников, — сам скоро лапы протянет.
— Он протянет! Он тебе так протянет — не то что руку, голову оттяпает! И чего ты с ним связался? — старшина обошел изгородь и присел на бревно рядом с Ключниковым. — Ведь он же дурной. Селянкина покусал? Покусал. А тебя, думаешь, пожалеет? Ты вон служишь без году неделя, а всю хозяйственную работу уже знаешь. Демобилизуюсь я, кому быть старшиной? Кроме тебя, некому! Да и то сказать, такого смирного мерина на лютую тигру променял. Тьфу, чтоб ты сдох!
Старшина так энергично махнул рукой, что Барс зарычал и вскочил на ноги.
Ключников отмалчивался, зная, что стоит только начать возражать, у старшины найдется добрая сотня доводов.
В это время дежурный подвел к комнате службы Найду. Капитан вышел на крыльцо, вскочил в седло и ускакал с заставы.
— Ну, вот чего, — проводив взглядом капитана, совсем другим тоном сказал Малышев. — Там сенцо надо помочь метать на сеновал, а то, гляди, дождь пойдет. С обеда белье в прачечную повезешь. Злодея кузнецу покажи: пока другие дела сделаешь, он ему правую переднюю перекует. Не забудь на складе эмалированный чайник взять для столовой, медный всучат — не бери: пускай полудят. Да о Селянкине узнай, как там его здоровье.
У старшины всегда в запасе было достаточно дел, если на глаза попадался ничем не занятый, по его мнению, солдат.
Ключников мог бы ответить, что теперь он уже не повозочный: сам капитан велел ему целыми днями заниматься по учебнику и приручать Барса. Но, как известно, выполняется последнее приказание, тем более приказание старшины.
Целый день Ключников был занят по хозяйству, вернулся на заставу поздно. Пообедав, зашел в помещение, где готовили для собак, взял кусок мяса и отправился к Барсу, чтобы испробовать на деле совет капитана.
Барс неподвижно лежал перед будкой, положив морду на вытянутые лапы, и как будто дремал. Держа мясо в руках, Ключников шагах в десяти от будки лег на траву. Черный влажный нос Барса сразу же задвигался. Ключников замер, выжидая, уйдет ли Барс в свою будку или останется на месте.
Барс не ушел. Приоткрыл один глаз, другой и, не поднимая головы, стал наблюдать, как Ключников положил мясо на дощечку и начал резать его складным ножом.
Взяв маленький кусочек мяса, Ключников бросил его к передним лапам Барса. Барс тотчас же вскочил, ощетинился и зарычал.
— Хорошо, Барс, хорошо. Поешь, брат! — заговорил Ключников, протягивая мясо. Но Барс с каждой минутой приходил все в большую ярость. Не обращая внимания на угощение, он принялся метаться на цепи, стараясь достать Ключникова.
Все воспитание, вся дрессировка говорили ему: «От чужого человека пищу не брать!» Этот закон внушил ему настоящий хозяин — сержант Крылов. Не один раз испытал Барс на собственной шкуре, что может сделать «чужой», предлагая еду.