Анатолий Чехов – Передаю цель... (страница 3)
Из-за поворота дороги выплыло ущелье, по-местному «щель», заваленное огромными обломками скал.
— Ну вот и Кара-Тыкен, — останавливая всю группу, сказал Кайманов. — Дальше надо пешком, да еще с маскировкой: в этих гиблых местах недолго «за здорово живешь» и пулю в лоб схлопотать.
ТРОЙНАЯ СТРАХОВКА
У высокой, почти отвесной скалы, от которой и начиналось предгорье, оставили машину под охраной водителя, двинулись пешком. Не прошли и полсотни шагов, как на рыхлом участке, поросшем верблюжьей колючкой, увидели отпечатки армейских сапог.
— Вот и они, — сказал Кайманов. — Следы свежие. «Друзья» нашего терьякеша сделали дневку, сидят где- то в этих камнях…
Младший лейтенант Пинчук, молчавший всю дорогу, не выдержал:
— Товарищ майор, — сказал он, — вы прямо-таки, как следопыт «Кожаный чулок» сквозь скалы видите! Как можно доказать, что здесь были именно те, кто дал терьякешу отравленный опий?
Реплика Пинчука задела Кайманова.
— А вы сличите ваши гипсовые отпечатки со следами, что видите здесь, вот вам и будет все ясно.
— Было бы с чем сличать. У КСП — чарыки, здесь — сапоги. Мало ли пограничных нарядов могло здесь пройти?
— Тогда подождем, что скажут солдаты.
Все обернулись в ту сторону, куда показывал Кайманов, и увидели двух бегущих пограничников с собакой на длинном поводке.
Заметив офицеров, разгоряченные бегом солдаты в потемневших на спинах гимнастерках, с ручейками пота, стекающего по вискам из-под широкополых защитного цвета панам, заметно прибавили шагу. Старший наряда сержант доложил майору, что обратная проработка следа привела их сюда, в урочище Кара-Тыкен, и что нарушители пока не обнаружены. Он хотел было продолжать поиск, но Кайманов остановил его.
— Пока не торопитесь…
На вопросительные взгляды присутствующих ответил:
— Здесь они. Никуда не денутся. За поворотом — горный отщелок, а в отщелке небольшие пещеры-гавахи. В одном из таких гавахов и сидят. Надо хорошенько подумать, прежде чем их брать.
— Можно ли быть уверенными, товарищ майор, — спросил Пинчук, что здесь именно те, кто отравил терьякеша, и что они обязательно будут нас ждать?
— Полной уверенности не может быть. Но и деваться им некуда. В пути они уже часа три, притомились, да и опасности для них вроде поменьше стало. А лучшего места для отдыха и обороны, я уже говорил, во всей округе не найти.
— Какие будут указания, товарищ майор?
— Задержать нарушителей…
— Это понятно. Каким образом?
— Во-первых, тут должны быть наряды соседней заставы, через участок которой прошли эти двое. Но задерживать следует не сразу: я просил коменданта дать распоряжение нарядам блокировать нарушителей и дожидаться нас — именно в этом месте надо мне кое-что посмотреть… Ага… Вот следы наряда. До камней дошли, дальше нет… Значит, наряд здесь и нарушители недалеко. Выходит, нам тоже нечего тут маячить. Давайте-ка за эту скалку да побыстрей…
— А вы уверены, товарищ майор, что именно те, кто отравил терьякеша, надели армейские сапоги и пришли сюда?
— Пока лишь на девяносто девять процентов…
Кайманов внимательно осматривался, как будто нарочно оттягивая время. Насколько он торопился догнать нарушителей, когда обнаружил следы на КСП, настолько сейчас не спешил.
Что говорить, Кара-тыкен — знакомое место! Скверное место! Как есть «Черная колючка» — загонишь — не вытащишь. Лучшее место для засады… Так кому и для какой цели понадобился этот трюк с армейскими сапогами?
Он заметил, как на гребне скалы качнулась ветка арчи. У ближайшего камня появилась фигура солдата- пограничника. Кайманов узнал его: ефрейтор с соседней заставы.
Сделав знак, чтобы все вышли из сектора обстрела со стороны устья ущелья, Кайманов прислонился плечом к шероховатому, нагретому солнцем камню, подозвал остальных.
— Товарищ майор, докладывает ефрейтор Демченко. Нарушители дошли до отщелка. Младший наряда рядовой Баяджиев наблюдает за ними со скалы. Товарищ майор! Баяджиев сигналит! У нарушителей замечено какое-то движение. Разрешите идти на задержание, товарищ майор.
— Не торопитесь, успеем… Деваться им некуда. Выход из ущелья с той стороны блокирован. Полезут наверх — Баяджиев увидит. Скажи лучше, откуда ты взял, что здесь в отщелке нарушители? Следы-то от армейских сапог?
Вопрос этот он задал лишь для того, чтобы ответ услышал младший лейтенант Пинчук,
— А других нарядов, кроме нашего, здесь не может быть, товарищ майор. — Два наряда в одно место не пошлют, — ответил удивленный ефрейтор. — Значит, нарушители…
— Молодец, правильно, — одобрил Кайманов. — Продолжай наблюдение… Разделимся на две группы, товарищ лейтенант, — сказал он Воронцову. — Мы с младшим лейтенантом Пинчуком пойдем на сближение прежним курсом, а вы с солдатами — в обход и наверх. Как подниметесь, просигнальте, чтобы мы видели. Огонь открывать только в воздух — по моему знаку: брошу вверх камень или комок земли. Брать будем живыми…
— Слушаюсь, товарищ майор, — подчеркнуто четко сказал Воронцов.
Видно было, что это первое в его жизни (так же, как и у Пинчука) задержание.
Они разделились на две группы. Кайманов и Пинчук некоторое время наблюдали, как Воронцов с солдатами карабкаются наверх по едва заметной тропинке — в обход на скалу. Только когда те скрылись из виду — двинулись вперед.
Едва майор оглянулся, чтобы посмотреть, на каком расстоянии идет за ним младший лейтенант, со стороны ущелья ударили выстрелы. Оба мгновенно упали за камни. Кайманов дал знак, чтобы Пинчук не подавал и признаков жизни. Сам. осторожно попытался осмотреться. Ничего не увидев, тоже замер в неудобной позе за камнем.
Томительно потянулись минуты, десятки минут. Если бы не часы, которые Кайманов видел, не поворачивая головы, на руке младшего лейтенанта Пинчука, можно было бы подумать, что прошел час и два. На самом деле не прошло и получаса, как на противоположном склоне качнулись кусты и среди камней показались осторожно спускающиеся по косогору люди… Всего двое… Есть ли еще?.. Что, если этих двоих откуда-нибудь прикрывает третий?..
Кайманов, не меняя положения, подбросил вверх комок земли так, чтобы сигнал увидел лейтенант Воронцов. Тут же над головами нарушителей ударила автоматная очередь.
— Бросай оружие! — вскакивая на ноги, крикнул Кайманов.
Растерянные, с перекошенными лицами нарушители, побросав на землю винтовки, медленно подняли вверх руки. Оба — восточного типа, темнолицые, горбоносые, с густыми бровями. У того, что постарше, прямо из шеи растет седеющая борода. Одеты в заплатанные куртки, такие же ветхие, чуть ли не домотканные штаны. Зато обуты в новые, добротные покрытые пылью армейские сапоги.
Униженно кланяясь, испуганно оглядываясь по сторонам, оба заговорили что-то такое невразумительное, что даже Кайманов, отлично знающий язык, не сразу разобрался, о чем они толкуют.
Лейтенант Воронцов приказал проверить, нет ли у них холодного оружия, и начал было допрашивать нарушителей, но Кайманов остановил его.
— Товарищ лейтенант, прикажите солдатам охранять задержанных. А вас, — он обернулся к младшему лейтенанту Пинчуку, — прошу подойти со мной вон к тому роднику…
Когда все подошли, он спросил:
— Так сколько здесь было нарушителей, товарищи начальники?
— По всем данным — двое, — ответил Пинчук, — и оба в армейских сапогах.
— Что в сапогах, то верно, — согласился Кайманов, — а вот то, что только двое — этого я не говорил.
Некоторое время они внимательно рассматривали влажный песок у родника, изучая отпечатки армейских сапог. Те же отпечатки видны были на тропинке возле лужицы прозрачной воды, выбивающейся из-под камней.
На влажном песке Кайманов без труда отыскал след затыльника приклада одной винтовки. В полутора метрах от этого места увидел маленькое полукруглое углубление диаметром всего в две копейки — отпечаток рукоятки затвора второй винтовки. Но не эти отпечатки он здесь искал.
Вернувшись к самому роднику, Кайманов еще раз осмотрел всю площадку вокруг него и там, где была примята трава, собрал в бумажку белый пепел от дорогой папиросы.
Это уже была находка. Такой пепел бывает только от легкого табака. Запустив пальцы под травянистый кустик, Кайманов вытащил втиснутый в землю окурок с золотым ободком на мундштуке.
— Вот вам и третий, — с удовлетворением сказал он. — Срочно сообщите коменданту подполковнику Журбе. — Те двое, что по нас стреляли, наверняка таких папирос и в глаза не видели…
Самый тщательный осмотр всего пространства вокруг родника не дал больше никаких вещественных доказательств. Но Кайманов снова и снова, шаг за шагом, пядь за пядью исследовал камни и траву у самой лужицы прозрачной воды, песок, кусты шиповника, подступавшие к самой тропинке, взял в спичечный коробок земли с того места, где нашел окурок, у самой тропки, ведущей к роднику, сгреб в клочок газеты щепотку пыли. Присмотревшись к кусту шиповника, аккуратно срезал небольшую веточку вместе с шипами, тщательно завернул ее в носовой платок, затем в газету.
— Разрешите задать вопрос, товарищ майор, — наблюдая за ним, сказал младший лейтенант Пинчук. Он тоже внимательно обследовал с лупой в руках всю площадку вокруг родника. — Если не секрет, для чего вы срезали шиповник?
— Для гербария. Собираю листики-цветочки…
Может быть, ответ показался Пинчуку невежливым, но не мог же Кайманов выдавать за неопровержимые доказательства свои предположения, скорее догадки, основанные на едва заметных признаках. Он их скорее чувствовал, чем видел, эти признаки, одной лишь интуицией заподозрив возможность оставленного здесь кем-то даже не самого следа, а лишь тени следа. Правда, эта «тень», если предположение подтвердится, впоследствии сможет рассказать о многом…