Анатолий Безуглов – Мир приключений, 1987 (№30) (страница 107)
— Понимаете, Захар Петрович, в Матрешках есть земля с улицы Космонавтов, но в очень небольшом количестве.
— Значит, все-таки есть!
— Всего несколько холмиков. Мы прикинули: машин пятнадцать — двадцать. Кучи довольно свежие. Так что можно с уверенностью говорить: грунт, который предназначался для Матрешек, воронцовская бригада завезла на Кобылий луг. Причем все горючее шоферы получили сполна, как если бы ездили в Матрешки. Это я узнал у некоей Елены Гусевой. Она отпускает в автохозяйстве солярку. Между прочим, все называют ее Алькой…
— Постойте, постойте, не ее ли имел в виду анонимщик? Помните, был звонок в самом начале расследования?
— Я об этом думал, Захар Петрович. Может, и ее, но ничего интересного она не рассказала. Дебет с кредитом у нее сходится. Вот и все. Правда, когда я стал подробно расспрашивать о всех членах бригады Воронцова, она почему-то вспомнила о Дорохине. Ну, который пожертвовал собой ради спасения автобуса с пассажирами…
— В какой связи вспомнила? — заинтересовался я.
— Да, говорит, какой-то странный был парень. Не вписался в бригаду… Молчун… Воронцовские ребята заправлялись каждый день — ездок много давали. А он заправлялся куда реже… Я проверил по документам — норму не выполнял и на восемьдесят процентов… В больнице он еще…
— Как его состояние, интересовались?
— Пока тяжелое. Врачи считают, что кризис миновал, но допрашивать не разрешили.
— Когда думаете допросить остальных членов бригады? Ведь теперь у вас на руках козыри…
— Двоих вызвал на сегодня, остальных — завтра. — Следователь собрал документы в папку. — Понимаете, Захар Петрович, меня удивляет, как и почему Воронцова подняли на щит? Явно видны нарушения.
— В этом вам и нужно разобраться, Владимир Гордеевич. Выходит, какая-то трещинка все же есть. Или у коллектива ослаб иммунитет, вот зараза и проникла… Приглядитесь к членам воронцовской бригады, что за люди?
Лукин знал, что говорил: нашлись у Воронцова защитники. Уговаривали, просили и даже требовали у меня замять дело воронцовской бригады. Одни бескорыстно — мол, затронута честь города, и разоблачение Воронцова принесет больше вреда, чем пользы. Другие — явно из личной заинтересованности, те, кто его поднимал и опекал, а теперь боялись, что пострадает их репутация. Характерные доводы приводил мне управляющий областным трестом Чалин, в чьем непосредственном подчинении находилась автобаза.
— Поймите, товарищ прокурор, что значит у нас в области имя Воронцова, — убеждал он меня по телефону. — Кто больше всех перевыполняет плановые задания? Воронцов! У кого самый большой пробег без капитального ремонта? У Воронцова! Один из первых освоил бригадный метод! Мы хотим выдвинуть его на должность руководителя автохозяйством. На место Лукина, который уходит на пенсию…
— Воронцова? — вырвалось у меня.
— Ну да, его… Эту кандидатуру поддерживают во всех инстанциях…
Чалин удивился, что выдвижение молодого способного бригадира не вызывает у меня одобрения.
— Тут уж увольте, — горячо запротестовал я, — поддерживать такого человека не буду…
И я стал рассказывать Чалину, что творят члены бригады Воронцова, в частности историю с соляркой.
— Ну, это мелочи, — заметил Чалин.
Я возмутился. И сказал, что эти “мелочи” уже не просто нарушения, а нечто похуже. А перевыполнение плана Воронцовым — липа. Насчет же длительного пробега без капитального ремонта — так на самом деле машины в бригаде не проехали и половины того, что показано на спидометрах…
Руководитель треста попрощался со мной более чем холодно.
Тем временем в ходе расследования наступил переломный момент.
Фадеев, по моему совету, выяснил личность каждого члена бригады Воронцова.
— Вместе с бригадиром — шесть человек, — доложил мне следователь. — Пикуль, вы его видели, до автобазы работал в соседнем районе в колхозе. Звонил я на прежнее место работы. Очень были рады, что Пикуль уволился. Неоднократно имел выговоры за пьянство и прогулы. Чуть что — пускал в ход кулаки…
— Хорошего работничка пригрел Воронцов, — заметил я.
— Слушайте дальше, Захар Петрович… Петр Осипович Коростылев, тридцати трех лет. Имеет судимость…
— Час от часу не легче! — вырвалось у меня.
— Эти двое поступили работать на автобазу полтора года назад, одновременно с Воронцовым… По-моему, самые доверенные дружки бригадира…
— Пикуль и Коростылев, — повторил я. — Продолжайте, пожалуйста, Владимир Гордеевич.
— Юрий Шавырин работает на автобазе уже семь лет. За ним вроде бы ничего нет. Так же, как и за Сергеем Кочегаровым, который в автохозяйстве уже девять лет… Пятый член бригады — Николай Дорохин. Недавно демобилизовался, на автобазе проработал две недели…
— Да, знаю, — кивнул я. — Ну а Воронцов?
— Как я уже сказал, на автобазе он полтора года. До этого жил в областном центре, Рдянске. Сменил не одну профессию — строитель, ремонтировал автодороги, экспедитор… ОБХСС им занимался.
— В связи с чем? Когда?
— Года три назад. Сколотил он бригаду шабашников, подряжался в колхозах строить коровники. Это бы вроде ничего. Да выяснилось, что председатель колхоза стряпал фиктивные наряды на строительство, а деньги, видимо, делили с Воронцовым пополам… Воронцову удалось выпутаться — амнистия помогла. Он проходил по делу всего лишь свидетелем…
— Да, прошлое у Германа Степановича, мягко выражаясь, не кристальное, — сказал
Фадеев посмотрел на часы.
— У меня сейчас допрос, Захар Петрович… Думаю, что Кочегаров будет откровенен и расскажет все, что знает о Воронцове…
— Почему вы так думаете?
— Понимаете, я Кочегарова еще не вызывал. Он сам позвонил. Очень хочет встретиться. Прямо рвется ко мне… Хотите присутствовать?
Я принял участие в допросе.
Кочегарову было чуть больше сорока, но в его густой каштановой шевелюре уже серебрились седые волосы.
Действительно, он решил выложить все начистоту. О фиктивных тоннах грунта и фальшивых километрах, о том, что водители бригады, работающие на дизельных машинах, сливали излишек солярки в Берестянкин овраг, у Желудева и в других местах. Подтвердилось и то, что землю возили не в Матрешки, а на Кобылий луг и в другие окрестные овраги. Верхнюю же, плодородную часть грунта, по договоренности с людьми, имеющими дачи, возили к ним на участки. Не бескорыстно, конечно…
Кочегаров постарался вспомнить все поточнее, и перед нами открывалась страшная картина. Одно нарушение рождало другое. Ворох липовых документов оборачивался потоками дизельного топлива, которое выливали на землю. Цинично и хладнокровно…
— Сергей Васильевич, — спросил Фадеев, — неужели прежде у вас никогда не возникала мысль: что мы творим?
— Откровенно? — посмотрел Кочегароа на следователя запавшими глазами.
— Конечно.
— Говорят, лиха беда — начало… Потом привыкаешь, что ли… Я понимаю, это не оправдание. Теперь муторно. Но вот рассказал и легче на душе стало…
— Такие порядки были у вас всегда?
— Воронцов завел…
— Как же ему удалось так взнуздать членов бригады и администрацию?
— Ловко он всех окрутил… На чужом горбу въехал в рай. В передовые, я хочу сказать… Да что там! — в сердцах махнул рукой шофер.
— Объясните, пожалуйста, — попросил следователь.
— Не знаю, кто и почему записал Воронцова в новаторы! — воскликнул Кочегаров. — Словно забыли, что бригадный метод первым у нас внедрил Саша Никодимов. Пять лет назад! В бригаде той были также я и Шавырин. Работали честно, могу поклясться чем угодно. Хоть своими детишками! Герман появился полтора года назад. Как он втесался к нам в доверие, не знаю. А месяца через четыре — бац Сашку Никодимова снимают с бригадиров. На его место Лукин тут же назначил Воронцова… Первым делом Герман постарался затащить в бригаду своих дружков — Петьку Коростылева и Ромку Пикуля. А остальных вытурил…
— Каким образом? — удивился Фадеев. — Он ведь не директор, не отдел кадров, в конце концов…
— Верно, — усмехнулся Кочегаров. — Сначала Воронцов был пешкой. Не то что сейчас, вертит Лукиным как хочет… Но свою линию он тогда хитро повел. Начал с того, что новые машины, поступающие на базу, отдал своим дружкам. А ветеранов бригады, кто был ему не угоден, держал в черном теле. Премиальными, например, прижимал. Ребята, конечно, возмутились. Но Герман прямо заявил: уходите из бригады подобру-поздорову… Валера Вдовин ушел сам. Шамиль Мансуров заартачился. Вынудили перейти в другую бригаду…
— Погодите, — воскликнул следователь, — как это вынудили?
— Очень просто. Герман придирался по всяким пустякам. Добился, что Шамиля перевели на полгода в слесаря. А у него трое детишек. Потом и вовсе такую пакость отмочили… — Шофер вздохнул, покрутил головой. — Подсыпали в бак с бензином сахару. Бедняга Шамиль столько времени провозился с мотором, пока докопался, в чем дело…
— И вы, зная об этом, молчали? — покачал головой следователь.
— Нет, об этом я узнал совсем недавно. Шамиль скрывал. Боялся, наверное…
— Чего?
— Могли избить. Ромка Пикуль в этом деле мастак…
— Были случаи? — продолжал спрашивать Фадеев.
— Ага, — кивнул шофер.
Мы с Фадеевым невольно переглянулись: подумали, видимо, об одном и том же.