Анатолий Бернацкий – Удивительные животные. От дельфинов до обезьян (страница 12)
В хоровом пении лягушек есть еще одна замечательная особенность: оно может быть очень хорошо организовано и четко координироваться. Ученые давно заметили, что самцы многих лягушек и жаб способны подстраивать свое индивидуальное пение под коллективные песни соседей по нерестилищу. Например, два соседа-самца пантеровой жабы так четко согласуют пение, что образуют слаженный дуэт. Во время пения обычный интервал между звуковым отрывком каждого самца увеличивается вдвое, так как в этот момент партнеры внимательно прослушиваются к песням друг друга. Только после этого один из них выступает со своей партией.
Некоторые же виды бесхвостых земноводных образуют и более многочисленные певческие группы: трио, квартеты и даже квинтеты. А чтобы их песня звучала слаженно, каждый партнер внимательно следит за чужими партиями и соблюдает очередность.
Но, вероятно, всех превзошли в искусстве хорового пения сенегальские веслоногие лягушки, которые образуют хоры из любого количества участников. Здесь нет ведущего солиста, и каждое животное поет от 2 до 8 секунд, занимая в общем хоре совершенно определенное место.
Кто дирижирует такими спевками? Как участники узнают о своем месте в хоре и о том моменте, когда следует вступать со своим куплетом в коллективную песню? Да и зачем им такое отлаженное хоровое пение? На эти и многие другие вопросы ученые пока ответов не знают. Ясно лишь одно, что не только для призыва самок на нерест в сообществах представителей многих видов амфибий звучат красивые разноголосые мелодии.
Кстати, давно замечено, что лягушки, которые живут в неволе, нередко начинают откликаться на несвойственные их виду мелодии. Особенно часто это происходит весной, в период размножения, когда у земноводных тяга к песням особенно велика. Так, услышав по телевизору голос певца-человека, они торопливо забираются повыше и начинают подпевать.
Следует заметить, что, когда квакают самцы зеленых лягушек, они не только провозглашают права на занятую территорию, но и сообщают сородичам о своих физических данных или, иначе говоря, о размерах: чем особь крупнее, тем голос у них ниже. И чаще всего такая звуковая уловка срабатывает: звуки, издаваемые более крупным самцом, обычно всегда отпугивают соперников, претендующих на чужие владения. При этом большинство самцов, заявляя о своих габаритах, как правило, сообщают правду. И по этой причине их можно называть «честными».
Однако некоторые квакушки, которые большими размерами похвастать не могут, начинают хитрить: чтобы ввести других самцов в заблуждение, они понижают голос, тем самым повышая свой статус. Конечно, такое кваканье заставляет самцов, попавших в чужие угодья, убираться восвояси.
В отношении ряда видов лягушек, в частности, китайских, а именно вида Amolops tormotus, у специалистов одно время существовало твердое убеждение, что они поют, как птицы. Потом свое мнение ученые изменили, решив, что они «квакают», но не как обычные лягушки, а издают высокочастотные ультразвуки. И вскоре это предположение полностью подтвердилось. Более того, выяснилось, что эти лягушки не только воспроизводят ультразвуки, но и слышат их, и даже определенным образом отвечают на них.
Этим открытием ученые доказали, что с помощью ультразвука общаются друг с другом не только летучие мыши, дельфины и киты, но и амфибии. В ходе дальнейших исследований было также показано, что издавать ультразвуки и с их помощью общаться между собой могут большинство лягушек, но по какой-то причине не все они пользуются этим своим уникальным умением.
Следует отметить, что в связи с удивительным коммуникационным поведением лягушка Amolops tormotus обладает и довольно оригинальными барабанными перепонками: так как ее уши находятся внутри черепной коробки, то для того, чтобы уловить ультразвук, они у нее очень тонкие.
Что же касается местообитания этой амфибии, то живет она в горах Хуаншань — к западу от Шанхая, в местности, славящейся множеством водопадов и обильной растительностью.
Услышав дружные весенние «песни» лягушек, можно предположить, что они общаются между собой лишь с помощью обычного кваканья. Но, оказывается, это далеко не так. Например, совсем по-иному обмениваются информацией пуэрто-риканские белогубые лягушки.
Дело в том, что самцы этих амфибий приблизительно каждую четверть секунды генерируют звуки, похожие на птичье «чириканье» или стрекотание кузнечика. И длится каждый такой сигнал около 40 миллисекунд.
Однако, как выяснили исследователи этого феномена, каждый такой звуковой сигнал, хорошо различимый человеческим ухом, предваряет глухой «шлепок» по грунту. Но он уже воспроизводит лишь сейсмическую, а не акустическую вибрацию, которую человек услышать не в состоянии. Зато лягушки эти волны, безусловно, воспринимают. Распространяется же эта вибрация в радиусе трех — шести метров. И, что самое замечательное, на нее практически не влияют различные посторонние шумы.
Исследования также показали, что эти земноводные чаще всего собираются в небольшие группы, в которых особи располагаются не далее двух метров друг от друга. То есть как раз на таком расстоянии, которое позволяет лягушке улавливать сейсмическую вибрацию грунта. Кстати, раньше ученые не сталкивались с коммуникацией у животных посредством сейсмических сигналов.
Глава 2
Амфибии защищаются
Аутотомия — это, как известно, рефлекторная потеря определенных частей тела в случае возникновения реальной опасности для жизни. Явление это имеет довольно широкое распространение в животном мире. Классическим примером аутотомии является самопроизвольное отбрасывание хвоста многими ящерицами. А вот о том, что и некоторые саламандры, чтобы спастись от хищников, тоже используют эту защитную реакцию, знают немногие.
В большинстве случаев, отбрасывая хвост, рептилии стремятся не просто оставить его в пасти хищника и убежать, а привлечь внимание последнего именно к хвосту. Поэтому в этих обстоятельствах очень важно, чтобы хищник бросился в первую очередь на хвост, а не на животное, оставшееся без хвоста. Как раз по этой причине теряемая животными эта часть тела очень часто имеет яркую окраску, может совершать автоматические движения и даже способна издавать звуки, как, например, у сцинковых гекконов.
Но, оказывается, для некоторых хищников представляет интерес сам запах хвоста. Именно такой хвост имеют саламандры. А это значит, что отброшенный саламандрой ароматный хвост значительно повышает ее шансы остаться в живых.
У саламандры же энсатины Эшшольца хвост нашпигован еще и ядовитыми железами. И, как только возникает серьезная опасность, амфибия поднимает свое оружие вверх и, как скорпион, угрожающе поводит им из стороны в сторону. Конечно, в такой игрушке привлекательного мало. Ненароком и с жизнью расстаться можно.
Ученым давно известно, в Южной и Центральной Америке встречаются лягушки, в кожных выделениях которых содержится очень сильный яд. Стоит только потревожить это маленькое, ярко раскрашенное животное, как кожные железы сразу же выделяют токсин, сотой доли капельки которого достаточно, чтобы убить лошадь. Туземцы смазывают им наконечники своих стрел, чтобы сделать их смертоносными.
Зоологи долгое время полагали, что лягушачий яд целиком вырабатывается в организме самих земноводных. Но почему же тогда лягушка, живущая в неволе, постепенно теряет свою ядовитость?
Чтобы добраться до истины, исследователи отловили в тропических лесах Панамы головастиков ядовитого красящего древолаза и вырастили их в неволе. Взрослых животных разделили на две группы: одних стали кормить безвредной плодовой мушкой, а других — членистоногими, пойманными в родном для лягушек лесу.
Через семь месяцев биохимики исследовали состав кожных выделений подопытных животных и тех, что жили на воле. Оказалось, что у животных, которых кормили плодовой мушкой, алкалоиды кожей не выделялись, зато лягушки, что питались насекомыми из леса, обладали смертоносным оружием. Многие из этих алкалоидов обнаружились и в теле насекомых, часто попадающих на обед этим амфибиям.
Кроме ядовитых насекомых в желудок лягушек попадают и токсичные клещи. Так, ранее считалось что крошечные клещи подотряда Oribatida алкалоидов не производят. Однако после тщательных исследований выяснилось, что они являются «хранителями» 84-х видов ядовитых веществ, 42 из которых найдены в железах лягушки-древолаза Пумилио. Правда, некоторые алкалоиды из лягушачьего набора у насекомых отсутствуют: как оказалось, они присущи только лягушкам, поэтому специалисты предполагают, что часть токсинов эти животные синтезируют сами.
Но вот как лягушки умудряются не травиться собственным ядом — до сих пор неизвестно. Ведь в своем организме состав полученного яда они не меняют, и он остается таким же опасным, каким был в организме насекомых и клещей. Кстати, потом этими лягушками кормятся змеи и, соответственно, в своем организме тоже накапливают яд, но уже лягушачий. Вот такая интересная цепочка с ядовитыми звеньями.
А вот австралийские лягушки рода Pseudophryne в поставках яда извне не нуждаются вовсе: они его вырабатывают сами. Причем этими токсинами являются алкалоиды — вещества, которые, как считается, вырабатывают исключительно растения.