Анатолий Бернацкий – Шпионские уловки (страница 50)

Ничего катастрофичного не случится, уговаривал он бедного Джона, если он и согласится сотрудничать с органами. Ведь это совсем не значит, что Уильям станет заниматься шпионажем против своей страны. К тому же он скоро уедет на родину, и вряд ли стоит этим случаем омрачать свою молодую жизнь.

В общем, Вассал согласился с доводами Феликса и сдался. Не прошло и нескольких дней, как в кабинете Уильяма прозвенел телефонный звонок и знакомый голос генерала предложил встретиться за бутылкой вина и в уютной обстановке хорошего ресторана поболтать о жизни. Англичанин от приглашения не отказался.

А чуть позже Грибанов и его коллеги по Комитету сначала успокоили Вассала, а затем стали активно работать с ним. Сначала Уильяма убедили, что его никто не склоняет к тому, чтобы он делился военными секретами. Просто соответствующим службам интересно знать, что лично он думает о некоторых международных событиях.

А со временем от обсуждения политических проблем разговоры незаметно стали переходить к характеристикам коллег Вассала по службе, к анализу документов, которые появлялись на столе Уильяма…

И уже с осени 1955 года Джон Вассал стал активно сотрудничать с Конторой, передавая в условленных местах секретные документы агентам КГБ…

«Туалетная любовь» под контролем КГБ

Тома Драйберга в Англии уважали. И тому были определенные причины. Например, от партии лейбористов он заседал в Парламенте. Также в течение 25 лет, с 1949 по 1974 год, являлся членом Национального комитета этой партии. Считался неплохим журналистом. Короче говоря, он относился к тем людям, которые всегда вызывали интерес у советских спецслужб.

Правда, обычное профессиональное внимание — это одно, а вот желание превратить добропорядочного гражданина в агента — это совсем иное. Именно такую работу и проводили сотрудники Госбезопасности с теми иностранцами, которые имели определенный вес в обществе и владели теми или иными секретами своей страны.

Но, чтобы завербовать такого человека, требовалось как минимум отыскать в его биографии или в повседневном поведении такое пятнышко, которое, при соответствующей «рекламе», могло бы опорочить его во мнении соотечественников.

И такое пятно в поведении Драйберга нашлось. О нем знали и в КГБ. Оказывается, почтенный житель Туманного Альбиона был приверженцем нестандартной любви. Поэтому спецы из Комитета и стали готовить для лейбориста со стажем «медовую ловушку».

Но неожиданно Драйберг сам устроил себе капкан, из которого он освобождался уже с помощью сотрудников КГБ. Как-то, прогуливаясь по московским улицам, он, к своему немалому удивлению, прямо за гостиницей «Метрополь» наткнулся на необычную пристройку, оказавшейся общественным туалетом, где, к полному восторгу англичанина, пышным цветом цвела нестандартная любовь. «Голубые» стояли в ряд, точно проститутки в квартале красных фонарей, выставляя напоказ свои прелести. Для Драйберга это зрелище было настоящим подарком судьбы. По крайней мере, так ему казалось на тот момент.

На Тома сразу же обратили внимание. Впрочем, по-другому и быть не могло: слишком уж выгодно он отличался от других посетителей злачного места. Да и Комитет не спускал с него своего пристального ока.

Наконец, после нескольких жарких ночей, проведенных Драйбергом в туалете, ему показали его сексуальные подвиги, запечатленные на глянцевой бумаге. И одновременно поинтересовались: как он собирается решать возникшую перед ним проблему? Некрасиво ведь журналисту и общественному деятелю предстать в таких пикантных позах перед соотечественниками.

Том попросил своих визави не напрягаться, а сразу перейти к делу. Это означало одно: он согласен на взаимовыгодную дружбу с ребятами из КГБ. Таким образом, без особого труда его и завербовали, присвоив псевдоним «Лепаж».

Конечно, на то, что «Лепаж» завалит Комитет сверхсекретными сведениями, никто не рассчитывал. Но зато его могли использовать как агента влияния: он, например, мог поддерживать кампанию за одностороннее ядерное разоружение, используя трибуну лейбористской партии. Что он впоследствии и делал в меру своих сил, пока не был арестован.

Часть 7. Высокопоставленные кроты

Талейран в роли «Анны Ивановны»

Оказывается, в сентябре 1808 года в германском Эрфурте российский император Александр I встречался не только с Наполеоном, но и с ушедшим в отставку французским министром иностранных дел князем Талейраном.

Сам факт встречи Александра I с Талейраном, конечно, не выпал из поля зрения агента Наполеона — Шульмейстера. Тем более что за российским императором велось хорошо организованное наблюдение: быстро сменявшиеся любовницы царя все как на подбор оказывались тайными осведомительницами Шульмейстера.

Но вот содержание разговора, происшедшего между царем и Талейраном, Шульмейстеру осталось неизвестным. А ведь тема их беседы могла повергнуть в трепет даже видавшего виды наполеоновского агента.

Суть того, что было сказано Талейраном, сводилась к следующему. Талейран был против завоевательных идей Наполеона. Против этих проектов императора была и французская элита, которой достаточно лишь границ по Рейну, Альпам и Пиренеям. Все остальные территории — а это почти половина Европы, захваченные армиями Наполеона, — это личные его завоевания, до которых Франции нет никакого дела.

То есть Талейран заранее отказывался от этих территорий в пользу того, кто смог бы покончить с Наполеоном. А чтобы закрепить новые отношения с Александром, Талейран выразил готовность поступить на русскую службу, разумеется тайно и с полагающимся при таком случае жалованьем. И как только российский император на это предложение ответил согласием, Талейран сразу же стал выдавать царю секреты Наполеона.

После этой встречи в переписке российских дипломатов и секретных агентов светлейший князь Талейран получил несколько агентурных кличек: «юрисконсульт», «мой друг», «кузен Анри», а то и просто «Анна Ивановна».

Однако не зря те, кто близко знал Талейрана, говорили, что он продавал всех, кто его покупал. И действительно, вскоре «Анна Ивановна» стала «обслуживать» по совместительству и австрийцев, ловко лавируя между двумя государствами, интересы которых не всегда совпадали.

Агент, который руководил спецслужбой

В 1901 году агент Август Пратт по поручению русской резидентуры в Варшаве собрал многочисленные сведения служебного и личного характера, касавшиеся полковника австрийского Генштаба Альфреда Редля. Когда же Пратт выяснил, что полковник гомосексуалист, он попытался воспользоваться этой информацией для его шантажа. Кроме того, Редлю было обещано ежемесячное вознаграждение. Припертый к стенке фактом о своей нетрадиционной сексуальной ориентации, а также соблазненный крупными финансовыми гонорарами, в конце концов офицер Генштаба согласился работать на российские спецслужбы.

На первом этапе сотрудничества Редль должен был составить и передать агенту схему двух бастионов крепости Перемышль в Галиции. Понимая важность этого задания, полковник кроме гонорара также потребовал, чтобы российская спецслужба направила в Австрию «агента на заклание». Именно его должна была разоблачить служба Редля. Впоследствии такие подставы практиковались не один раз, что поднимало авторитет офицера в глазах руководства.

Русская разведслужба получила от Редля невероятно много очень важной информации. Например, благодаря ему была раскрыта австрийская шпионская сеть в России. Кроме того, своими действиями он внес разлад и в работу австрийской контрразведки.

Редль также передал российской разведке секретные мероприятия на случай вооруженных столкновений с возможным противником, карты расположения военных частей и оборонительных сооружений, сведения о численности войск, военно-технические характеристики оружия и т. д. Редль также предоставил русской стороне копии мероприятий по развертывания воинских частей и соединений против Сербии и России. Правда, за эту услугу российская разведка преподнесла ему подарок в виде шести агентов, которых «разоблачили» сотрудники Редля. А через него в австрийский Генштаб поступала также дезинформация о военном потенциале российской армии, ее стратегических резервах.

Однако даже при таких серьезных провалах никто и подумать не мог, что ко всем им причастен Редль. И в первую очередь потому, что он был очень осторожен. С русскими агентами он чаще всего встречался не в Вене, а в фешенебельной гостинице «Гранд-отель Пупп» в Карлсбаде.

Редль же, раньше считавшийся хроническим должником, неожиданно переехал в роскошный особняк, стал чуть ли не постоянным посетителем дорогих столичных ресторанов, раскатывал в шикарных автомобилях. Помнил Редль и о своем «голубом» любовнике — Штефане Хоринке, благодаря которому полковник погрузился в омут предательства. Редль пожаловал ему автомобиль, оплачивал его жилье и даже назначил своему возлюбленному месячное жалованье.

Безусловно, такая перемена в образе жизни Редля стала поводом для подозрений со стороны не только друзей, но и контрразведки. Чтобы объяснить внезапно привалившее богатство, Редль пустил слух о смерти богатой родственницы, которая якобы и отписала ему крупное наследство. Таким объяснением полковника его руководство осталось довольно. А ведь секретом не являлся тот факт, что один из братьев Редля еле-еле сводил концы с концами.