Анатолий Белоусов – Плерома (страница 9)
«Итак, курьеры… – размышлял он, прислушиваясь к отдаленным раскатам грома. – Курьеров кто-то мочит. Кто и зачем – не ясно. Далее… Пропал дипломат, который вчера должен был доставить Питон. Дипломат отсутствует уже больше суток, и в чьих он сейчас руках – тоже не ясно. Весь город стоит на ушах, все мои люди задействованы, но результат по-прежнему нулевой… Уравнение с двумя неизвестными… Что делать? Кто виноват?.. И кому я буду должен отвесить звездюлей за весь этот балаган?.. Мм… да…»
Чувствуя, что засыпает, Гында помотал головой. Даже «винт», и тот уже не помогал. Подошел к столу и нажал кнопку переговорного устройства.
– Мариночка, – сказал он, – принеси мне, милая, свежего кофе и бутербродов.
Секунду помедлил и добавил:
– Эти – там?
– Да, – ответила секретарша. – Через три минуты все будет готово.
«Золото, а не девка! – ухмыльнулся он про себя. – С полуслова понимает. Умел Сандалов кадры себе подбирать, этого у него не отнимешь. Не был бы таким упертым, до сих пор бы в этом кресле сидел… Впрочем, вряд ли. Это кресло я с самого начала для себя готовил. Да и надоел он мне хуже горькой редьки. А вот кого сюда посадить, когда сам я в мэрское кресло пересяду, об этом подумать стоит! Если только выборы они мне не прогадят… С-сволочи!»
Он взял со стола последний выпуск «Глаховского вестника». Нахмурился.
Далее шло:
«Идиотское начало! – ругнулся он про себя. – Надо было Плотника на это дело поставить. Он, кажется, раньше работал по этой части в Москве. И очень даже неплохо, насколько мне известно. А здешняя деревенщина… Да разве это журналисты!..»
Далее все в том же роде. Заканчивалась статья словами:
Дочитав, Гында брезгливо отложил газету в сторону. «Бездарно, что тут еще можно сказать. Бездарно и глупо. А про кровопролитие, так это вообще ни в какие ворота!.. За что я им только деньги плачу?!. Впрочем, на лучшее я и не рассчитывал. Ладно, хоть что-то делают. И на том спасибо. Эх, как же эти убийства сейчас некстати! Ну прямо как специально, честное слово!..»
Дверь приоткрылась, в кабинет вошла секретарша. В руках она несла поднос, на котором красовались кофейник и прикрытая стеклянным колпаком тарелка с бутербродами (по всей видимости, только что из микроволновки). Она выставила все это перед Гындой и улыбнулась.
– Чего они там делают? – поинтересовался тот, не меняя ни позы, ни выражения лица.
– Сидят, – пожала плечами девушка.
Улыбка ее несколько поблекла.
– Просто сидят, и все?
– Просто сидят. О чем-то перешептываются.
– О чем?
Девушка снова пожала плечами. Улыбка с ее лица исчезла полностью.
– Ладно, – кивнул Гында, – иди. Да, и забери старый кофейник вместе с этой вот… херовиной.
Он кивком указал на стеклянный колпак, которым была прикрыта тарелка. Девушка поставив указанные предметы на поднос, вышла, оставив после себя легкий запах лесной фиалки
– Флушаю! – проглотил остатки бутерброда. – Слушаю! Да!..
– Петр Владимирович? – поинтересовалась трубка хриплым голосом. – Это я, Вовчик.
– Чего?! – зарычал Гында. – Какой еще, на хрен, Вовчик?!
– Да, Вовчик! Синий!
Синий был одним из его «тайных осведомителей». Законченный синяк и отпетый уголовник. Правда, информацию иногда подкидывал дельную. За что его и держали. Вернее, терпели.
– А-а… Синий, – несколько смягчился Гында. – Ну и что скажешь?
– Ваш кейс светанулся сегодня на Кузнецовском Валу. Дом шестнадцать, квартира тридцать четыре.
– Так! Стоп! Что значит «светанулся»? Когда?!.
– Этим утром. Шкет какой-то с ним вырисовывался. Судя по описанию, дипломат ваш.
– Ну?!.
В трубке растерянно засопели.
– Это все. Больше я не в курсе. Вы лучше пошлите туда кого проверить, а?..
Было слышно, как на том конце провода кто-то закукарекал. Отчетливо и с надрывом. Гында озадаченно посмотрел в трубку.
– Ты звонишь-то откуда? Из курятника, что ли?
– Не-е, – испуганно начал оправдываться Синий, – это у соседки, суки, за стеной петух орет. Он у ней живет. Она его в ванне держит, к октябрьским праздникам р
– Ладно, – перебил Гында, – молодец!
Он повесил трубку и уставился на входную дверь. Кузнецовский Вал… Так, так, так… Да это не писателишка ли наш, случаем?!. Он выхватил из внутреннего кармана записную книжку, нервно начал перелистывать страницы. «Барский, Барский… Ага! Кузнецовский Вал, 16–34. Что б я сдох!.. Так и есть. Ну Шекспир! Ну сволочь!.. И ведь заявился ко мне сегодня, как ни в чем не бывало. Мм… да… Недооценил я вас, Алексей Николаевич, на мне грех…»
– Марина! – рявкнул он в переговорное устройство. – Этих двоих живо ко мне!
«Ну, что ж. Будем принимать меры. Безнаказанно так нагло меня еще никто не накалывал. Ни одна живая сволочь! Будут вам, Алексей Николаевич, деньги на книжку.
Первым в дверь кабинета протиснулся Плотник. Как обычно, нагло улыбающийся, готовый в любую минуту отвесить одну из своих идиотских шуточек. Увидев Гынду, он осклабился еще шире и с непередаваемой шутовской интонацией молвил:
– З-здрас-с-сьте, Петр Владимирович!
«Дать бы тебе, дураку, в зубы как следует», – подумал Гында. Впрочем, довольно беззлобно.
– Вызывали?
Следом за Плотником вошел Даос. Невозмутимо спокойный и задумчивый, вот только несколько бледнее, чем обычно. Он аккуратно прикрыл за собой дверь и выжидательно посмотрел на Гынду, не произнеся при этом ни единого слова. «Хорошая парочка, – отметил про себя тот, – жалко будет их разделять… Впрочем, это мы еще поглядим. Это еще вопрос не решенный». Выждав с полминуты, он кивком разрешил им сесть. Еще с минуту буравил взглядом, переводя его то на одного, то на другого. Наконец остановил взгляд на Даосе.
– Случилось что-то серьезное? – поинтересовался он притворно ласковым голосом.
Даос сию же секунду изобразил на лице удивление, словно в упор не понимал, о чем идет речь.
– Я спрашиваю, разве Дудник тебе не звонил ночью? – Гында повысил голос. – Разве ты не должен был подъехать в «Золотой выстрел»? Или я во что-то не врубаюсь?!.
– Петр Владимирович… – начал было Даос.
– Что «Петр Владимирович»?! – заорал Гында. – Где ты был, я тебя спрашиваю! Чем вы вообще занимаетесь вторые сутки подряд?! Где кейс? Почему до сих пор не поймали этих ур-родов?!.
– Петр Владимирович, – спокойно возразил Даос, – на место, которое вы нам указали, «эти уроды» не явились.
– Что значит – не явились?
– Не явились, – пожал плечами Даос.
– Угу! – кивнул Плотник. – Зря только проторчали там целых два часа.
– Однако, несмотря на это, – Даос сделал ударение на последнем слове, – мы все же сумели вычислить и перехватить одного из них.
– Вот как? – ухмыльнулся Гында. – Ну и где же он?
– Там, где ему и положено быть, – на дне глаховского пруда.
– С простреленной башкой, – ввернул Плотник.
– Ага?.. – Гында нервно забарабанил пальцами по крышке стола. – А я вас просил об этом?