Анатолий Белоусов – Плерома (страница 16)
– Не читал, – признался Макс и добавил: – Хотя с Хлюповым был знаком лично.
Он захихикал.
– Что, серьезно? – оживился Юрий Алексеевич.
– Серьезно. Уж от чего, а от травки этот хмырь никогда не отказывался. Ладно, – Макс возбужденно почесал подбородок, – а что с героином? Чему Он тебя учит?
– Он? – переспросил Юрий Алексеевич. – Не знаю… Пока ничему.
– Как так? – удивился Макс.
– А вот так. Ну… может, когда засыпаешь на передозе, учишься контролировать встающие перед глазами картинки. Хотя…
– Это как с мака! – ввернул Макс.
– В общем, ничему
– А чего ж ты тогда торчишь-то?
– Вот бы знать, – ответил Плотник и досадливо сплюнул себе под ноги.
Когда совсем рассвело, они вернулись к дому Макса, сделав по городу довольно значительный крюк. Героина так и не достали. Похоже, в городе начинался мертвый сезон. Случается такое время от времени. То ли поставка порошка задерживается, то ли еще что, но белого «говна» в эти периоды могут достать только избранные. И пока не начнется оживление, простому смертному лучше не рыпаться. Хочешь, на маке перекантовывайся, а не хочешь – переламывайся на димедроле или «релашке». Лучшего тебе, один хрен, не светит.
«Впрочем, – подумал Юрий Алексеевич, – может быть, наш сегодняшний облом ничего такого еще и не значит. Ну не достали, ну обломались, что с того? Ночью достать вообще дело сложное. Вот если и завтра (вернее, уже сегодня) нигде ничего не будет, тогда да. Тогда, как говорится, тушите свет…»
Тело отреагировало на подобный прогноз весьма болезненно. По спине снова пробежал холодок, а на лбу выступили капельки пота. Во рту пересохло, и на душе от всего этого стало так тоскливо, что… Ну, словом, тоскливее некуда.
– Что, – участливо поинтересовался Макс, – мандражит?
Они сидели на бетонных ступенях Максова подъезда. Юрий Алексеевич повернулся к нему, чтобы ответить на издевательскую реплику, но с удивлением обнаружил, что Макс и не думает издеваться. Глаза его излучали неподдельное сочувствие.
– Мандражит не то слово, – отозвался Плотник. – Что-то совсем я в последнее время расклеился. Никогда такого раньше не было.
– Все когда-то происходит впервые.
– Да пошел ты! – вспыхнул было Плотник, но сделал над собой усилие и спокойно добавил: – Ладно, давай прощаться.
Он поднялся на ноги.
– Извини, что зря оторвал тебя от твоих девочек на целую ночь. Думал, у нас что-нибудь выгорит.
– Постой, – сказал Макс, не обращая внимания на протянутую ему руку, – присядь еще на пару минут. Все равно тебе теперь спешить некуда.
Юрий Алексеевич равнодушно опустился на место.
– Что еще? – пробормотал он, позевывая.
– У тебя баян с собой?
– Баян?! – подскочил Плотник. – С собой, а что?
Озноб и апатия слетели с него, как железная крышечка с бутылки «кока-колы». Тело, почувствовавшее, куда дует ветер, но еще окончательно не поверившее в такую удачу, затрепетало в припадке вожделенного ожидания.
– Целых три, – ответил Плотник, судорожно выковыривая из кармана шприцы в шуршащих целлофановых упаковках, – двушки. Иглы импортные. Острые и не забиваются. У меня дома таких целая сумка лежит. Специально запасся, как попробовал. А в аптеках сейчас…
– Да помолчи ты! – рыкнул Макс, останавливая льющийся на него поток словесного поноса. – Есть у меня одна соточка. Берег на черный день, но…
Юрий Алексеевич слушал его, затаив дыхание.
– В общем, сиди здесь. Я сейчас до хаты поднимусь, а заодно и воды вынесу.
– А-а… ставиться-то на улице, что ли, будем?
– У меня сейчас Анька со Светкой! – раздраженно напомнил Макс. – Обидятся девчонки, чего их зря затравливать.
– Ладно, ладно. Понял. Только давай скорее.
– Скорее… – передразнил Макс, удаляясь в полумрак подъезда. – Что бы ты вообще без меня делал?
– Пропал бы, – искренне признался Плотник.
«Ну Макс, ну сукин сын! – подумал он, когда остался один. – Это ж надо, всю ночь на затраве бегали, а у него, оказывается, целая сотка лежала. Вот засранец. Вот уж воистину засранец!» Тело его охватила дрожь. Тело пришло в такое возбуждение, что Юрий Алексеевич даже испугался. Сколько раз он переживал подобное возбуждение, когда после долгих поисков находишь наконец то, что надо, но никогда это возбуждение не овладевало им с такой силой.
– Черт! – вслух выругался он, тщетно силясь унять ненавистную дрожь.
– А при чем здесь нечистый? – раздался за его спиной голос.
Макс присел на ступеньку рядом с Плотником, словно фокусник, извлек из воздуха маленький бумажный квадратик и, поставив пенициллинку с водой на бетон у своих ног, приказал:
– Давай телеги.
– Ты что, – удивился Юрий Алексеевич, – прямо здесь собрался?!. Может, хотя бы в сторонку отойдем?
– Да кому ты тут, на хрен, нужен, в пять-то утра? – спокойно отозвался Макс. – Давай, давай. Не тяни резину.
Юрий Алексеевич передал шприцы, дико озираясь при этом по сторонам.
– Не верти башкой, – проворчал Макс, выколупывая машинку из целлофана. – Все уже к нам настолько привыкли, что всем на нас давно насрать… Тем более в пять утра…
Он выдернул из шприца поршень, зажал его в зубах и осторожно засыпал в машинку белый кристаллический порошок. Долго стряхивал с бумаги микроскопические пылинки, затем вогнал поршень на место, облизал бумажку и только после этого бросил ее на землю. Макс, держа шприц на уровне глаз, пощелкал по нему пальцем, после чего аккуратно поднял стоявшую у его ног склянку и, сняв с иглы пластмассовый колпачок (опять же зубами), набрал в шприц два миллилитра воды. Надел колпачок, снял иголку. Отдал ее Плотнику, а сам принялся что было сил трясти шприц, предварительно заткнув иголочное отверстие большим пальцем.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.