Анатолий Арестов – Веранар. Верлибр как осмысление жизненных обстоятельств (страница 2)
И глобальных начинаниях,
Пока на склоне лет вечером в поле
Я не обратил взор на сына,
Ловившего бабочек,
• • •
И только тогда меня озарило:
Стремление к большему было – свободой!
[вкрапления эпох] • 3
Под свинцовыми тучами
Тяжёлого осеннего неба:
Ржавый остов брошенного в поле
Комбайна «Нива»,
Смятение голодных грачей
В тополиной лесополосе,
Водонапорная башня,
Гремящая ржавыми листами железа,
Жёлтые колосья Triticum aestivum
На истощённой почве
В угоду человеческому меркантилизму.
Село, словно с картины Поленова
«Русская деревня»,
Только отреставрированное временем:
Без назойливых
Коммунистических плакатов,
С домами,
На европейский лад
Оббитыми сайдингом,
И пластиковыми окнами,
Деспотично смотрящими вдаль.
В родной пейзаж
Не вписывается белая Toyota Corona
– достаточно старая для владельца,
Находящегося на передовой,
Но чересчур новая
Для деревни девятнадцатого века,
Вкраплением эпох отражающейся в озере
Вместе с глубоким небом.
Небом Андрея Болконского,
Лежавшего на сырой земле,
Мысленно воспарившего
Над бренностью несчастного мира.
Он служил России!
Нёс неугасаемый жар
Любящего сердца к Родине,
Пылающей и многоликой,
Земной и небесной,
Среди скошенных трав,
Облитых слезами росы,
Среди позолоты куполов,
В остатках несжатой полоски овса,
Поющего под порывами ветра,
В проповеди шумящего леса,
Вцепившегося корнями деревьев
И питающегося её соками.
Нет, всё слишком явственно
И открыто для многих!
Крестьянка вытерла глаза платком,
Горе изливалось изнутри,
Уносилось в полевую даль
И забивалось под комья борозды,
Чтобы весной превратиться
В ростки насущного хлеба.
Пушечный выстрел огласил тишину,
Вобравшую в себя молитву.
Как смеешь ты, враг, 
