Анатолий Арестов – В потоке поэзии – 4 (страница 5)

и Советский Союз – не империя зла! Обнищавших людей сторона шебутная, где чернее угля дровяная зола. Распушился ковыль – седовласый философ, что познал единение в травах степных, под снарядами выжил фашистских колоссов и росою-слезой вспомянул о родных… Напахалась Россия литыми плугами, насмотрелась страна, нахлебалась сполна подкопчённой воды заливными лугами, устояла, когда пробежала волна девяностых годов. Отмолившись во Храме и отправив детей далеко на погост, пригрозила она наркотической маме, и карала Россия и в гриву, и в хвост. Небольшое затишье… Гремят пацифисты, и доносится гул европейских ракет. Ледяное рычанье того юмориста совершенно понятно – ведь он же агент, завербованный блеском гнилого потира с недопитым бурбоном – отравлен свинцом. И никто не возьмёт «европейца» в квартиру, и всегда он пребудет всего лишь гонцом! Напахалась Россия литыми плугами, насмотрелась страна, нахлебалась сполна подкопчённой воды заливными лугами, устояла, когда пробежала волна…

915 Невозможное

Если добрым будет каждый человек, тогда конец непристойной денег жажде и вражде, но жаль стервец не сыграет роль такую, не захочет добрым быть! С новой силой атакует, разжигая снова прыть ложных идолов. Молитвой и поклонами в церквях вроде как свершает битву, но кайфует лишь в цепях блудодейства и насилья – суть неписанный закон, и страдает от унынья — жизнь поставил он на кон, но отбить не смог он ставку, на рулетке вдруг zero. И отправили в отставку… Ангел выронил перо. – Тяжела душа строптивца! Говорили же: «Не лезь! Днём одним живи, как птица, не твори кумира здесь!» Поднимая в небо душу ангел выронил перо. – Что, стервец, опять нарушил? Всё поставил на zero? Если добрым был бы каждый человек, тогда конец непристойной денег жажде и вражде. Держись, стервец…

916 Сила Сибири

Вагоны за поездом, словно по струнке.