Анатолий Арестов – В потоке поэзии – 4 (страница 19)

серостью морёной смотрит вверх листва, что была зелёной… Нас никто не знал, нас никто не видел, мы осенний бал, златоносный вымпел!

958 Прощение

Ночь украла твой ласковый шёпот. Разогнался в пустыне дорог. «Мерседеса» чуть слышимый ропот раскрывает, как карты, порок. Расставание. Скорость поможет отмолить и вернуться к тебе. На спидометре двести. О, Боже! Покорить? Покориться судьбе? Лобовое размыло картинку, порождая смятенье. Прощай! На гашетку позволил ботинку нажимать, нажимать. Нажимай! Разогнался. В сознании – жутко. Жажда жизни. Стрелой «Мерседес». «Твой любимый цветок незабудка» – твой звонок. Остановка. Воскрес.

959 Воробьи

Сбились в кучу воробьи в луже у дороги — по воде плывут круги, намочили ноги. Мало быстрого купанья показалось птицам, надо лучше, со стараньем, от зимы отмыться. По бордюру хлещут брызги, принимают ванну. Отгоняют, кто не в списке, лезет слишком рано! Шум и гам в кустах сирени. Накупались! Рады! Распустили оперенье на столбах ограды.

960 Ласточка

Старый сарай, перекошенный временем, ласточке стал длиннохвостой имением. Кружится сверху птица-трудяга «Нет, я не трону твоих, бедолага!» Вскоре привыкла, с нужным вниманием глазом косится, но с пониманием. Утром подкинул корове соломки, слышу: птенцы желтоклювые звонки! Рты пораскрыли – ужина ждут, вот и мамаша, вдруг украдут? «Нет, я не трону твоих, бедолага!» Кружится сверху птица-трудяга.

961 Снегирь