Анатолий Арестов – В потоке поэзии – 3. Собрание поэтических сочинений (страница 20)
вставить паузы в прорехи,
где забылся под Шопена.
Вновь с ноктюрна снята пена
нот, врастающих страданьем
в поэтическое зданье
сочинённого стиха…
Не могу таить греха:
облеку произведенье
в оболочку нетерпенья
сердца, тела и души.
Как же были хороши
те минуты вдохновенья,
словно чай и чуть варенья
в лихорадочный момент…
Я же старый пациент
на приёме у хирурга
– слов творца и демиурга
прописавшего покой…
О, слова! О, Боже, мой!
Написать мне дайте строчку,
не поспать одну бы ночку,
но извлечь стихотворенье…
Нет. Нельзя. Забыть мученья
вам положено на срок,
вы надломленный игрок
на размеры, рифмы, слоги,
затянули вас дороги
поэтическим проклятьем,
разжигаетесь желаньем
сотворить… Хожу. Страдаю.
Но хожу опять по краю
у белеющих листов.
656 Нефть
В недрах планеты томится
разменная жидкость —
чёрное масло для хлеба
голодных персон,
любящих чувствовать
вязкую, нежную липкость
грязных бумажек, которых
по миру вагон.
Небо укутано звёздами там,
на Востоке,
пыльная буря метёт
по пустынным местам,
нефть пробивает струёй
в ножевом кровостоке
чёрной валютой, поганя
священный Ислам.
657 Нечего сказать
Новый век – другая воля!
Не тревожит гладь небес,
не хотят бежать по полю
спозаранку, через лес.
Раструбить в немом просторе
о любви: «Россия! Мать!»
Слышно только – love и story.
Больше нечего сказать…
658 Недооценённые
Бальзак Оноре, Байрон Гордон,
Шекспир Уильям, Гейне – друг,
когда-то было: «Вот он! Вот он!»
Сейчас забыли все вокруг.
Летят века. Сознаньем свежим
движенье новое растёт. 
