Анатолий Арестов – Человек дальнего неба. собрание прозаических сочинений (страница 3)
Вот теперь можно начинать варить… Очищенные картофель и морковь, мелко порезанный лук, разогревшееся до сизого дымка подсолнечное масло на сковородке и блестящая кастрюля с кипящей водой – ингредиенты для обеда. Пока варится мясо, можно помыть полы. Всё-таки вирус бродит! Сейчас я его… С «Белизной» … Сорок пять квадратных метров квартиры и два изгиба лестничной площадки отмыты до предела! Посидев на диване и немного отдохнув, она снова пошла на кухню готовить. Замоченные ранее в тазике спортивные штаны и майка отправились в стиральную машину, впитавшийся в ванну гель подвергся неумолимой тёрке щёткой – ванна заблестела, заискрилась в лучах светодиодной лампы, передавая «свежесть и чистоту» всему помещению. Час дня…
8 Тяжёлый хлеб
Заработная плата труженицам не выплачивалась. Засаленная тетрадка с отпечатками пальцев насытилась синими подписями. Набранное в долг зарплаты неровными строчками красовалось на серых листах. Сложное время, сложные взаимоотношения, рабский труд. Терпение женщины не имеет границ. Труд женщины не имеет конца. Главное: дети накормлены, чистенькие и не болеют. Остальное неважно…
Блестящий шнек зерноочистительной машины крутился, поедая огромную жёлтую кучу зерна. Женщины стояли рядом, подкидывая семена, оставшиеся по бокам медленно движущегося агрегата. Пыль окутала зернохранилище, осела на платках, одежде и лицах женщин. Тяжёлый труд, казалось, выпил из организма последние капли воды, на покрывшиеся испариной спины моментально прилипала вездесущая серая пыль. Гул машины не был слышен, он стал породнившимся с организмом звуком. Сотни тонн зерна перекидали женщины. С семи утра до десяти вечера, не переставая, работали лопатами, лишь часовой перерыв в полной тишине настраивал на отдых, но монотонный шум не оставлял женщин, он преследовал их до глубокой ночи. Утро. Уставший организм сопротивлялся. Колючая и пыльная одежда вызывала отторжение, ноги гудели, спина не гнулась, но работа ожидала. Снова зернохранилище. Змеиное тело чёрного кабеля. Розетка. Раскручивающийся блестящий шнек зерноочистительной машины. Руками выглаженный до лакированного блеска черенок лопаты. Ладони, кое-где покрывшиеся кровяными мозолями, болели, некоторые уже лопнули и высохли, оставив грубую кожу на память. Ступни в мягких тапочках разбухли, суставы ныли. Час работы лопатой вывел организм из ночного застоя, мышцы укрепились, выгнав молочную кислоту и насытившись кислородом. На покрывшиеся испариной женские спины вновь оседала вездесущая пыль…
9 Комбайнер
Равномерная работа жатки старого комбайна СК «Нива» приводила Сергея в восторг! Комбайн хоть и старенький, но работу свою делает. Механизмы отлажены ещё в гараже, трущиеся детали, как следует смазаны солидолом, трещины на металле схвачены сваркой, а изношенные резиновые ремни заменены на новые. Не комбайн, а великий труженик! Из кабины открывался красивейший вид на бескрайнее жёлтое поле. Пшеница поспела. В зерне закончились процессы фазы восковой спелости, зерно налилось, окрепло и перешло в последнюю фазу – фазу полной спелости, когда её можно и нужно убирать. Жатка захватывала ощетинившиеся стебли и направляла внутрь – в чрево комбайна, где специально подогнанные механизмы обмолачивали колос и подавали чистое зерно в бункер, выплёвывая пожнивные остатки и мякину, через разбрасыватель сзади. Машина, казалось, понимала человека. Ровный рокот двигателя и лязг ременной передачи вели механический разговор с водителем, подбадривая его, по необходимости, либо, остужая пыл зарвавшегося юнца, хотевшего подбавить газ. Водитель понимал разговор, отзывался или отстаивал свою точку зрения. Диалог машины и человека состоялся!
Сергею нравилась работа комбайнера, он любил трудиться на родной земле, где родился и вырос, любил этого разговорчивого стального монстра, любил поле. Его становление, как человека, уважающего крестьянский труд произошло здесь, когда он впервые собрал полный бункер золотого зерна. Хотя, уважение к человеку труда пришло ещё в школе, после прочтения «Поднятой целины» Шолохова. Безмерная гордость за народ и страну, взрастившую людей, неунывающих и видящих лучшее людей, попала в самое сердце! Может быть, для кого-то выражение «где родился, там и пригодился» прозвучит пережитком прошлого, пустой словесной банальностью, не несущей смысловой нагрузки, но Сергей так не считал. Ему было не по себе от слов, принижающих способность малой Родины, подарить любовь и вдохнуть счастье в жизнь человека. Для него счастье не за горами! Оно здесь. В поле…
Зной воздуха прогрел пшеницу, она пылила больше прежнего, словно стряхивала с себя летний, заработанный под солнцем, загар, готовясь к новому труду на очистительных машинах механического тока и отдыху в прохладных складах-ангарах. Комбайн уезжал дальше и дальше в глубину безграничного поля, превратившись в пылящую точку на горизонте. Скошенная полоса вздрагивала – прижатые колёсами соломины поднимались, словно хотели в последний раз насладиться летним солнцем…
10 Тишина над полем
Старый трактор громыхал и лязгал мотором на краю необъятного поля. Идеально ровная полоса горизонта завораживала и пугала. Пространство… Солнечный диск зацепился за край Земли лучами, густая синяя краска неба отступала на запад, забирая с собой блёстки звёзд. Вырвавшийся из объятий ночной мглы самолёт, словно небесный трактор оставил за собой белую полосу борозды. В лесополосе птицы пели на разные голоса, но притихли, когда сверху до них дошёл гул самолёта, птичий трепет взял своё, ведь им не суждено подняться так высоко! Мелкие капли росы на травах блестели, словно птичьи слёзы по неведомому небесному страннику. Травы переплелись стеблями, как множество крепких братских рукопожатий. Благословенное поле, терпящее терзания ветра, благородно выносило нападки этого проходимца… Свежие мысли возникали в голове Андрея с самого утра, яркие образы родных мест подпитывали и вдохновляли! Он присел на раму красного культиватора и принялся записывать увиденное и обдуманное в блокнот. Промасленные листы сопротивлялись, не давая синим чернилам пропитать их поверхность, под нажимом мозолистых пальцев сопротивление исчезло, и повиновавшаяся бумага обросла каракулями и кляксами. Состояние задумчивости и погружённости в себя прошло, Андрей улыбнулся и пошёл к кабине трактора…
Поле закончилось. Чёрная полоса вывернутой земли, испаряя влагу, нежилась под лучами солнца. От неё исходил еле заметный пар, словно почва свободно задышала. Андрей закурил, выпустив клуб дыма в серый потолок, и выпрыгнул из кабины на мягкую пахоту. Ноги в резиновых сапогах пригрело солнце, тепло поднималось по телу, он присел на гусеницу, ощущая приятную дрожь. Блокнот наполнился новыми мыслями, разгруженная память, предоставила освобождённое место для новых наблюдений…
Ломая кленовую поросль, танк осторожно пробирался к обозначенной командиром точке. Оглушительный рёв двигателя невозможно было нарушить ничем. Всё живое, имеющее голос или возможность издать какой-нибудь звук, не могло превысить количество выдаваемых децибелов. Танк – настоящий агрессор в мире звука! Многотонная махина вминала в землю всё попавшееся на пути следования. Безусловное превосходство очевидно! Андрей ловко управлял танком, он понимал машину, машина понимала его. Любовь к технике, особенно к дизельным монстрам, появилась в детстве, когда Андрей помогал отцу чинить трактор. Один только блеск отполированной частицами грунта гусеничной ленты приводил его в восторг! Что говорить о работающем в такт сердца двигателе!
Андрей пошёл на фронт добровольцем. Сентябрьская мобилизация закончилась, но ему по какой-то неведомой причине не прислали повестку из местного военкомата, хотя он служил в армии танкистом. Неразбериха и сумятица нового времени, казалось проникли во все сферы жизни. Следующее двадцать третье февраля поднимет накипевший вопрос о том, кто есть настоящий защитник Отечества, а кто лишь бегунок за её пределы. Собственно, по причине любви к Родине и мужского долга Андрей оказался в бескрайних чернозёмных просторах соседнего государства, прекрасно понимая и осознавая происходящее…
Сколько выстрелов совершил его танк, сколько целей поразил, Андрей уже не считал, главное – экипаж жив, и машина не подводит! Грязь, кровь, скрытый глубоко в тёмных зрачках людей ужас и страх – всё было… Всё есть. Есть время для шуток, сдержанных улыбок и настоящего смеха. Однажды, во время кратковременной передышки Андрей придумал новую расшифровку аббревиатуре СВО – «Стервятникам Вырвем Оперение», вроде бы ничего особенного и блещущего остроумием, но фраза вмиг разошлась по батальону и за его пределы. Все понимали, что нельзя ни в коем случае падать духом, поэтому цеплялись за любую возможность повеселиться!
Пепельное небо заплакало дождём. Бронированный монстр, ставший другом и братом, покрылся мокрыми точками. Идеально ровная полоса горизонта настораживала, но не пугала. Бескрайние степи с густыми посадками, как дома, не вызывали в душе былого умиления и спокойствия. Андрей опёрся спиной на прохладную броню танка, достал новенький блокнот, который нашёл на дороге возле села, покрутил в пальцах ручку, но ни одной стоящей мысли не пришло на ум, а ведь он хотел написать книгу! Дома лежат три исписанных блокнота, здесь же… Не до писанины как-то… Двигатель грозного танка остывал, внутри машины что-то стрекотало, урчало и ухало, разбавляя тишину, остановившуюся над полем…