Анатолий Агарков – Легенды нашего края. Пещера Титечных гор (страница 7)

Накувыркавшись в золоте до одурения, наконец-то заметил, что тряска закончилась, а, стало быть, и движение. Вынырнув из сундука, увидел мужика, сверкавшего лысиной перед телегой. Был какой-то обширный сарай с единственной щелью в крыше, через которую солнечный луч уперся в его обнаженную голову. А точнее, конюшня – лошадей он уже пристроил к коробу, из которого, пофыркивая, они уминали то ли отруби, то ли мякину. Сам накрывал каким-то хламом сундук с драгоценностями.

На бытовом уровне у него вроде бы мало что изменилось в характере – был не суетливым, но ворчливым. И при этом выносливым, терпеливым с неплохим самообладанием – как и подобает русскому мужику.

Я пришел к пониманию, что драгоценности в сундуке поменяли хозяина. Клад Пугачева в пещере Титичных гор – это блеф. Или пусть – изначальное название. Судьба самозванца мне известна – его поймали, судили, отлучили от церкви и казнили, отрубив голову. Что будет с мужиком по имени Поликарп? А точнее, с содержимым сундука, который он сейчас наскоро прикрывает.

Чтобы определить местоположение, поднялся над крышей… все выше и выше… Внизу земля, как географическая карта. Похоже, заимка Поликарпа располагается в месте слияния рек Коелга и Увелька. А сам хозяин, не иначе, беглый старовер. Буду иметь ввиду.

Заимка на стрелке была отгорожена от русла до русла рек сосняком вперемешку с акациями. Прорублена дорога через заросли и ворота поставлены перед двором. Забора не было – да он и не нужен, при такой-то густоте деревьев. Кроме конюшни и других хозяйских построек высился большой дом на каменном фундаменте, что большая редкость для построек того времени. И чуть поодаль церковь со старообрядческим крестом на макушке.

По двору без привязи шныряли огромные сторожевые собаки, напоминавшие кавказских овчарок. В доме община крамольников-староверов жила. Скотину держала, промышляла рыболовством-охотой, собирательством плодов леса, а ещё на полянах в лесу у них было поле под злаки и огород.

Староверами правила пожилая слепая женщина – провидица Феодора, как её называли.

Они встретились с Поликарпом на крыльце.

– Ты где был и кого привез?

– Я тут недалече… – начал было оправдываться мужик, но старуха перебила.

– Говори, с кем был.

– Старый друг. Мы с ним в миру побратались. Просил помощь оказать.

– Знаю. Но ты почему без благословения?

– Торопились очень.

– Будешь наказан.

– Прости, матушка! – Поликарп упал на колени.

– Никто не покидает скита без моего благословения.

– Я не пустой вернулся. Взгляни, Феодора.

Он подал провидице руку и отвел в конюшню к сундуку. Сдернул дерюжку, открыл крышку.

Положив руку на сокровища, старуха проговорила:

– Это печально – их не видеть. Сверкают?

– Глаза слепят, матушка.

– Казачья казна?

– Теперь наша.

– И кони их? Не явятся сюда с шашками да пистолями?

– Нет, матушка. Все на том свете – громом убило.

– Бог покарал.

– Сам Петр Федорович с ними.

– Не богохульствуй! Не смей самозванца царем величать.

– Похоронить бы их надо. В пещере они Титичных гор.

Провидица двумя перстами перекрестилась.

– Царствие небесное. Поезжай, схорони.

– Дай двух отроков в помощь.

– Поклич Микитку да Ванятку-Всмятку – скажи, я велела.

Поликарп поклонился.

Я перенесся в пещеру Титичных гор. Сокровища знаю где искать, и до моего возвращения в тело они никуда не денутся. Интересно, что с казаками? Ведь староверы скоро приедут их закапывать.

Бунтари не спали и ругались матом на чем свет стоит. Рыскали по окрестности, искали пропавших лошадей, телегу и мужика.

Странное дело. Меня пещера офантомила на сутки. Лозовский уже третьи в коме. А эти бродяги с самозванцем-царем пробыли без душ несколько часов и опять на ногах. Что творится? И где они были в электромагнитном состоянии? В какие времена далекие уносились – вот бы узнать.

Нет, я допускал, что такое возможно, поскольку уже во второй раз отправлялся фантомом сквозь глубину веков и каждый раз что-то новое открывалось в явлениях пещеры Титичных гор.

Один из казаков вернулся в пещеру, где в подавленном состоянии сидел Емельян Иванович.

– Еще не пришел в себя, царь-батюшка?

– Что это было с нами?

– Думаю, молния шандарахнуло – у меня до сих пор гул в ушах.

– А сон видел?

– Видел, батюшка.

Пугачев тянул паузу, такую длинную, что казак отчаялся ждать слова царского и отправился к выходу. Тут самозванец спросил:

– Лошадей не нашли?

– Нет.

– Времени слишком мало… – проговорил Емельян Иванович словно сам себе.

– Ты знаешь, куда идти? Так ведь и оружие забрал мужик этот. С чем пойдем коней вызволять и сундук твой?

Вернулись в пещеру ещё двое. Один, не скрывая ехидства, заговорил:

– Да-а, стареешь ты, царь-батюшка. Ведь хотел государством править, где графьев да князей, генералов образованных пруд пруди. А тебя простой мужик кержацкой веры вокруг пальца обвел. Слаб ты для трона. Ну, посуди сам – народ не поднял, войну проиграл. Сейчас в бегах. Быть рядом с тобой все равно, что в петлю головой лезть…

Пугачев слушал невозмутимо – не перебивал, не оспаривал и тем самым гасил разоблачительный пыл задиры.

– Вы должны мне помочь… – наконец проговорил тихо.

– Без коней? Без оружия? Когда вокруг рыскают охотники за твоей головой. А если поймают? С нас ведь спросят. И не кресты на грудь дадут, а положат головушки наши на плаху…

– Вы клятву давали…

– Царю Петру Федоровичу. А ты кто теперь?

– Помазанник божий свергнутый с трона подлой императрицей…

– Вот-вот… Чем за службу будешь платить?

Пугачев замолчал, прикрыв глаза – будто задремал.

– Мы должны знать, что в сундуке было, который мужик увез, – казак толкнул его в плечо. – Хочешь молчать – молчи. Сдыхай и молчи – дело твое.

– Это так важно для вас? – через несколько минут отозвался самозванец.

– Позарез!

– Что ещё интересует?

– Ещё? Где искать Поликарпа этого?