Анатолий Агарков – Легенды нашего края. Пещера Титечных гор (страница 11)
Профессор уплыл за своим даром, а Виктория поманила меня в сторонку.
– Мы вам тут оставили…
В траве накрытые газетой лежали – горка рыбы очищенной, остывшие шашлыки в целлофане, также упакованные две с половиной булки хлеба, консервы разные несколько банок, вода минеральная, кетчуп, майонез и масло подсолнечное, конечно, в неполной таре…
– Спасибо большое!
– Не стесняйтесь, берите. Мы-то домой возвращаемся, а вы остаетесь. Надолго?
Тут я прокололся, размякнув душой от даров обилия:
– До конца грозовых дождей.
– Причем тут гроза?
– Дышим озоном.
– От чего помогает?
– От ковида железно.
– Не слыхала.
– Профессор пишет новую диссертацию на эту тему.
Ой, что я плету! А вдруг как спросит, а Лозовский ляпнет не по уму.
– Только это секрет. Не выдавайте меня. Алексей Петрович будет злиться.
– Хорошо-хорошо…
Вернулся Лозовский с кристаллом малахита величиной с кулак.
– На шкатулку, конечно, не хватит, но искусный мастер запросто может сделать великолепную коробочку под золотые кольца, серёжки или ещё что… Поздравляю с днем рождения!
Виктория светилась счастьем и на радостях чмокнула Алексея Петровича в заросшую щетиной щеку.
Отдыхающие уехали. Мы вернулись к своей палатке. Продукты так в лодке и принесли. Я достал последнюю бутылочку самогонки – выпили и закусили, разогрев на прутьях шашлыки.
От счастья и какого-то мальчишеского азарта хотелось петь и скакать. Хорошо что на свете есть люди такие!
Когда ночь настала, Лозовский забрался в спальный мешок и сразу уснул. Я тоже лег, но через пять минут мне стало душно и жарко в палатке. Вопросы и мысли распирали сознание – спать не хотелось. Перебрался к костру.
В траве бесконечно трещали цикады. Земля и деревья отдавали дневное тепло. Вездесущий запах хвои и сосновой смолы кружили голову. А мне надо обдумать всё, что произошло со мной и вокруг за эти дни, и понять, как себя дальше вести и куда двигаться. Испытав золотой кураж, я уже не мог избавиться от мысли завладеть пугачевским кладом. Это что-то вроде психического заболевания, которым страдают наркоманы.
А проникнуть в тайну исчезнувшего сундука можно было двумя путями. Один долгий и кропотливый – сесть на хвост слепой провидице Феодоре и следить за ней: наверняка без её участия, драгоценности с места не сдвинулись бы. Другой путь – снова вернуться в то время, когда сокровища ещё оставались в телеге, а Поликарп во второй раз отправился к пещере Титичных гор.
И ещё загадка: почему Лозовский молчит – не спрашивает меня, где был и что видел, сам не рассказывает? Здесь-то какая тайна? Его поведение сейчас мне кажется странным…
Перед рассветом таки заснул у костра.
Когда мы устроились завтракать, Алексей Петрович неожиданно предложил:
– Давай так, Анатолий Егорович, условимся – ты меня ни о чем не расспрашивай, что происходит со мной в прошлом мире, а я не буду тебя.
– Почему? – изумился я.
– Долго объяснять… Существует такое правило… Скорее, закон подлости – стоит только похвастаться, и все получится с точностью наоборот. У меня вроде бы кажется что-то намечается, и чтобы не спугнуть удачу – ни слова об этом. Договорились?
Интересно, что у него может намечаться в палеогеновом периоде развития Земли?
– По рукам! – я подал ему ладонь. – О бабах ни слова!
– Намек ясен! – улыбнулся Лозовский. – Ты меня видишь насквозь. И ещё на три метра под землю.
– Под землей-то, профессор, мне как раз тебя не найти. Лучше скажи, где малахит раздобыл? – не из дома же притащил. Надеюсь, эта тема не под запретом?
– А здесь и нашел. Даже ногу порезал острым углом, когда перемет ставил. Как тут было не найти?
– Хочешь сказать, что дно Коелги усыпано драгоценными камнями?
– И полудрагоценными тоже.
– А не заболеть ли мне золотой лихорадкой?
– Но как же грибы? Или обещанного три года ждут?
– Ну, пока продукты есть, чего зря ноги бить. Ты лучше, Алексей Петрович, расскажи что-нибудь из удивительного прошлого твоей жизни. Надеюсь, и эта тема не под запретом?
– А что тебя интересует?
– Вот ты говорил, следы инопланетян на Урале искал, снежного человека… А летающую тарелку видел? Скажи, как специалист – они существуют на самом деле или это плод фантазии?
– Не знаю, не видел…
– Ну, а снежные люди?
– Они в горах где-то живут.
– И что, видел?
– Следы на снегу. Дома есть фотографии.
– Потом пришлёшь по интернету?
– Если спишемся.
Лозовский замолчал, и в эту короткую паузу я уловил в его глазах тень какой-то давней мечты, ставшей сейчас уже просто воспоминанием и тоской.
– Смотри-ка, погода портится…
Погода и в самом деле портилась. С востока потянулись низкие холодно-серые тучи, чем-то напоминающие ледник с картинки. Ветер зашумел листвой и хвоей. Примерно через час небо окончательно заволокло и пошел нудный, мелкий, нескончаемый дождь. Мы, расстроенные, забились в палатку, в которой в такие минуты бывает особенно уютно, сухо и чисто. Лежали, переговариваясь, слушая шелест капель по авизенту.
Дождь действовал усыпляющее. И самое время было собрать воедино все, что видано и слыхано в путешествиях во времени, и выстроить логическую схему действий на будущее проникновение в восемнадцатый век. Иначе можно было нечаянно сделать какую-нибудь глупость и утратить след сокровищ навсегда. Что с ними могут сделать староверы-раскольники? Чтобы двигаться дальше, необходимо было срочно найти ответ на этот вопрос.
Но что-то не ломалась голова моя, как я её не уговаривал – вот не хотела анализировать события, и всё тут.
Повинуюсь року – успокоил себя такой мыслью и отдался во власть дремы.
Ночью ветер переменился. В разрывах облаков появились звезды. Дождь практически иссяк.
Десять дней после этого дождя грозы не было в наших краях. Парило-парило… и всякий раз чудилось – ну, быть скоро блистанию молний. Увы. А зарницы-то как полыхали ночами – из края в край, со всех сторон. Только наши Титичные горы грозы эти обходили обочиной.
Житьё стало унылым и голодным. Хотя я трижды за эти дни ходил в Подгорный (Охотник) за свежим хлебом.
И не выдержал.
– Скучно с тобой, профессор, становится. Раньше ты разговорчивей был, а сейчас молчишь и молчишь. Это что – характер или есть другие причины?
– Другие, – подтвердил Лозовский. – Есть несколько способов показать окружающим, что ты очень умный. Первый – глубокомысленно молчать. Второй – говорить по делу. Третий – говорить по уму.
– А у меня не проходит ощущение, что за нами кто-то подглядывает. У тебя нет такого?
– Да пусть подглядывают, – отмахнулся Алексей Петрович.
– Знать бы кто…
– Ну, а если снежный человек… Забоишься?