Анатолий Афанасьев – Монстр сдох (страница 56)

— Лиза, — оборвал Поюровский, — ну-ка заткнись!

— Заткнулась, дорогой Василий Оскарович.

— Разговор не телефонный, ну ладно... Ты вот что, красотка. Ты не забывайся. Не суй свой носик, куда не надо. Враз прищемят. Ишь какая бойкая. На первый раз так: ты ничего не говорила, я ничего не слышал. Но зарубку оставь на память. Откуда пронюхала про эвакуацию?

— Василий Оскарович, я же здесь работаю. Никто ничего не скрывает. Да и что скрывать. Дезинфекция есть дезинфекция. Где грязно, там и убирают. Какое туг преступление?

Поюровский лихорадочно думал, кто она такая? Абсолютная идиотка или подосланная? А если подосланная, то кем? Уж не тем ли упырем, который его с места сживает. Ничего, вечером все разъяснится. Уж он сумеет прижать говорливую куклу. Кто бы ни была, расколется.

— Кончено, Лиза. Ступай и работай. Постарайся меня больше не разочаровывать. Настраивайся на вечер.

— Ой, — пискнула Лиза, — какой же вы целеустремленный!

Через минуту она уже разговаривала с Сергеем Петровичем, застала его в "Русском транзите". Если он обрадовался ее звонку, то умело это скрыл. Лиза четко доложила обстановку: сворачиваются, рубят хвосты, светопреставление. Она не может остаться в стороне.

В отделении двое детишек, которых она обещала спасти.

И она их спасет, чего бы ей это не стоило.

— Объясни, — холодно отозвался Сергей Петрович, — что ты имеешь в виду?

Лиза объяснила, что по ее мнению всему есть предел. Даже равнодушию. И если здоровые сильные мужчины, мнящие себя суперменами, могут спокойно наблюдать за творящимся кошмаром, то она сама взорвет этот гадюшник.

— Я думала, — сказала она, — что побывала в аду, когда работала в "Тихом омуте", откуда ты меня вызволил, Сережа, но здесь намного страшнее. Словами не рассказать, что здесь такое. Ты слышишь меня или уснул?

— Слышу.

— Сережа, там две крохи, прелестные, невинные создания. Скажи, что мне делать, пожалуйста? Их убьют вместе с остальными. Разрубят на куски.

— По-моему у тебя истерика.

— Сережа, не пугай меня. Те, кто все это затеял, конечно, не люди, но чем мы отличаемся от них? Мне дышать трудно, а я должна изворачиваться, лгать, улыбаться... Зачем?

На другом конце провода Сергей Петрович закурил сигарету. Заговорил скучным голосом.

— Возьми себя в руки, Лизавета, все идет своим чередом. Говоришь, нелюди, это правда, но сегодня за ними сила и у них власть. Твоя истерика им только на пользу. Чему тебя учили? Железная дисциплина — вот суть нашей работы. Зачистка так зачистка, плевать. У тебя какое задание?

— Собирать информацию, сидеть тихо.

— Да, сидеть тихо, врасти в структуру. Никакой самодеятельности, никаких эмоциональных решений. За тебя решат, кому положено. Ты спасешь двух малюток и завалишь перспективное внедрение. Это неравноценно.

Те сведения, которые ты передала, возможно, позволят вбить клин в их отлаженную цепочку. Опомнись, Лизавета! Счет давно пошел не на отдельные человеческие жизни. Они страну под себя подмяли. Думаешь, мне нравится сидеть в этом вонючем "Транзите"? Думаешь, не хочется его взорвать? Но я сижу, и ты сиди. Сиди, молчи — и жди приказа.

— Как ты ошибаешься, милый, — вздохнула Лиза.

— В чем?

— Когда говоришь, что есть что-то важнее жизни двух малюток... Все, я пошла. У меня ухо примерзло к трубке.

— Куда пошла? Эй, куда ты пошла?!

Она не ответила, потому что сама еще толком не знала. Но до ночи было еще далеко, и она не собиралась сидеть сложа руки. Вернулась в морг и, никого не встретя, пробралась в одну из кладовок, где у нее был припасен чемоданчик с инструментами. Там же, за решеткой старого сломанного холодильника, лежали завернутый в тряпицу милицейский браунинг и коробка патронов. Патроны сунула в чемоданчик, а пистолет с помощью ременной петли аккуратно закрепила на боку под кожушком. Посидела немного в раздумье. Конечно, для того, что она задумала, разумнее дождаться темноты, но неизвестно, что за это время случится с детьми. Морг кишел чужими, как тараканами. Откуда-то сверху доносились скрежещущие удары, словно с дома сдирали крышу.

Лиза выскользнула на двор так же незаметно, как возвращалась. Хороший знак.

Теперь она приблизилась к больнице с угла, к тому месту, куда выходил один из загрузочных люков. На ее удачу пока этот люк никто не охранял, и с фасада ее невозможно заметить. Трудность лишь в том, что кованую решетку люка запирал массивный висячий замок.

Она понятия не имела, как с ним управиться. В школе учили работать с тонкими приборами, вскрывать современные электронные запоры, а как подступиться к этой ржавой железяке? Сперва попробовала распилить дужку лобзиком, но поняла, что такой работы ей хватит на несколько часов. Достала ручную дрель, наугад просверлила три отверстия вдоль замочного глазка, и только зря потеряла время. От посторонних глаз ее укрывала боковая стена, но везение не могло длится бесконечно. Рано или поздно кто-нибудь полюбопытствует, чем занята шебутная девица.

Пошуровала отмычками, ни одна не подошла. Железный уродец не поддавался новейшим механическим приспособлениям. Лиза присела на порожек и закурила, расстегнув кожушок и ворот рубахи. Прикидывала, сколько людей набежит, если расстрелять замок из браунинга. Ее взгляд упал на шляпку большого гвоздя, высунувшегося из притоптанного снега. Подержала гвоздь на ладони, очарованно вглядываясь в загадочную конфигурацию, вывернутую в спираль с короткой закорючкой на конце. Конечно, это не гвоздь, а ключ, но в таком случае, сама судьба ей подыгрывает.

Затаив дыхание, ввела гвоздь в отверстие замка, покрутила: уперся плотно, жестко, как в родном гнезде.

Достала из чемоданчика пассатижи, ухватила гвоздь поудобнее и надавила против часовой стрелки. Замок отозвался жалобным всхлипом, дужка выскочила едва ли не наполовину. Молодец, похвалила себя Лиза, справилась.

С заледеневшей решеткой получилось неладно: пока сдвигала, сорвала ноготь на большом пальце, но это пустяки. Перед ней открылась черная яма, с железными скобами по одной из стенок. Лиза огляделась — ей удивительно везло, не меньше часа провозилась, никто так и не помешал. Опустясь по скобам, попыталась задвинуть за собой решетку, но такая операция под силу разве что Сергею Петровичу, который все-таки изрядный качок.

Ступени-скобы привели ее в темную подсобку — она зажгла электрический фонарик. Дощатая дверь с задвижкой, глинобитный пол, кирпичные сырые стены — больше ничего. Если дверь заперта снаружи, все ее усилия насмарку.

Отомкнув задвижку, легонько нажала плечом на дверь: открыто! В узкую щель проступил кусок коридора, загроможденного газовыми баллонами и опутанного шлангами — в отдалении маячила фигура мужика с автоматом. Сколько всего в коридоре народу — не узнаешь, пока не выйдешь. Лиза придвинула чемоданчик с инструментами к стенке, растрепала волосы, приняла по возможности озабоченный вид. Открыла дверь пошире и ступила наружу. Мужик с автоматом стоял боком и не заметил ее появления, зато в пяти шагах двое мужчин в рабочих комбинезонах возились с каким-то громоздким агрегатом, подключая его к электрическому щитку.

Не дожидаясь, пока они сообразят, что к чему, Лиза раздраженно спросила:

— Клементина куда пошла, хлопцы?

— Какая еще Клементина?

— А-а, — Лиза махнула рукой, дескать, что с вас возьмешь, с новеньких. — Носится, как угорелая, бегай за ней.

— У тебя закурить не найдется, сестричка?

— В другом халате. На обратном пути захвачу.

— Окажи любезность, без курева остались. Клементина — это такая толстуха, командует тут?

— Ага, командует.

— Недавно пробегала.

Лиза обогнула рабочих, благополучно дошла до конца коридора, свернула за угол. Войдя в детскую палату, притворила за собой дверь. Картина предстала зловещая, почти ирреальная. Две пожилых женщины в синих, туго затянутых поясами халатах готовили пацанву к эвакуации: пеленали в коконы из простынь и складывали штабелями возле стены. Работали слажено, почти все двухъярусные койки уже опустели, одна из женщин как раз подступила к дальнему отсеку, где, обнявшись, светились яркими глазенками Наташа и Сенечка. В руках у женщины огромный шприц, почти как в фильме "Кавказская пленница".

— Эй, — окликнула Лиза, направляясь к ней. — Погоди-ка, сестра. Этих не трогай. Этих я забираю.

— Почему это?

Они встретились глазами, и Лиза увидела знакомое выражение наркотической дури.

— Клементина распорядилась. Велела к ней отвести.

— Марусечка, — позвала женщина товарку, — двух шпанят забирают, а бумаги никакой нету.

Та, которую звали Марусей, сбросила в штабель еще два детских кокона и пошла к ним. Глазами "плыла", как и подруга, но видно было, что им обеим наркота не мешает усердно работать, жить и размышлять.

— Нам-то какое дело, — сказала Маруся солидным басом. — Пусть тащит, если Клементина велела. Но без бумаги нельзя.

— Тем более, мы отчитываемся поштучно, — пояснила вторая женщина. Лиза уже прикинула, что возни с ними будет немного, только боялась напугать детей, ее смущало, что они молчат, не издали ни звука, хотя явно узнали ее.

— Вы их чем-нибудь кололи?

— Чем их колоть? — удивилась женщина. — У нас токо это, вот, — протянула Лизе гигантский шприц.

— Это что? Снотворное?

— Чего допрашиваешь? — возмущенно вмешалась Маруся. — Беги за бумагой. Или дай потянуть. У тебя есть заправка?