Анатоль Имерманис – Самолеты падают в океан (страница 28)

Свен не слушал. Даже не разрешил себе присесть. Облокотившись на холодильник, он стоя набрасывал свои сто строк. Мун подмигнул Дейли. Незаметно для погрузившегося в работу Свена он положил к нему в карман магнитофончик, предварительно нажав кнопку. Голос произнес:

«Предупреждаю! Прекратите расследование! Иначе — смерть!»

— Что за шутки?! — Свен испуганно отскочил от холодильника.

— Это лишние сто строк! — сказал Дейли.

— Именно то, что вам нужно, — добавил Мун. Прослушав рассказ Муна, Свен чуть не упал в обморок от обуревавшего его восторга.

— Ну видите! Это просто изумительно! Такое нарочно не придумать!.. Сто строк?! Да вы с ума сошли! Из этого я без труда сделаю тысячу!..

Через два часа Свен еще писал. Мун и Дейли как раз прикончили бутылку контрабандного кубинского рома, когда вконец измученный Свен поставил точку, завершающую последний абзац. Он прочел его вслух:

«Невидимая смерть стоит у дверей известных детективов Муна и Дейли. День и ночь они не смыкают глаз. Заряженный шестью пулями «смит–вессон» находится в боевой готовности, даже когда они спят.

Однако ни на миг они не могут быть уверены в своей безопасности. Невидимая смерть может настигнуть их в лице швейцара гостиницы, случайного прохожего и даже любимой девушки…» (Продолжение следует.)

— А знаете, Дейли, ведь Свен не такой дурак, каким притворяется! — внезапно сказал Мун. — Невидимую смерть можно встретить в самом неожиданном месте. Мы оба ее сегодня видели. Когда мы вторично прослушали пленку, я вспомнил, что сегодня вечером слышал этот голос… Мне приходилось иметь дело с намеренно искаженными голосами, поэтому предполагаю, что не ошибаюсь.

— Кто это?

— Один из тех, кто был сегодня у Брэдока.

— Но кто именно? Мун пожал плечами.

— Очевидно, я разговаривал с этим человеком только мимоходом… Никак не могу вспомнить.

— 19-

Мун снял трубку. Звонил Свен. — Мун?.. Вас еще не убили?.. В таком случае захватите пленку и приезжайте!.. Я нашел то, что вам нужно.

Аптека, где Свен назначил встречу, находилась в Верхнем городе. Мун решил обойтись без машины.

Улица, по которой он шел, представляла собой сплошную рекламную ораторию, прерываемую только короткими паузами дверей. Витрины, каждая на свой лад, без умолку распевали: «Покупайте! Покупайте! Покупайте!» В концерте участвовали не только сами товары — аппетитные колбасы, сверкающие белизной ванны, орошаемые искусственным дождем непромокаемые плащи, но и манекены. Пластмассовые, ничем не отличающиеся от живых, и живые, мало чем отличающиеся от пластмассовых. В одном окне полуодетая хорошенькая девушка целый день нежилась в роскошной двуспальной кровати. Она рекламировала изделия мебельной фирмы. В другом еще более красивая девушка с восьми утра до восьми вечера запихивала в рот изделия кондитерской фирмы.

Предвыборная кампания внесла в программу концерта некоторое разнообразие. Прохожих все еще гипнотизировали огромные плакаты с портретами Брэдока и риторическим вопросом: «Станете ли вы голосовать за убийцу?» Но их забивали еще более огромные плакаты, на которые ушла уйма красной типографской краски: два горящих самолета и охваченная пламенем зловещая фигура сенатора Фелано. Выражение его лица было поистине кровожадным. Не иначе как его засняли тайком на матче профессиональных боксеров. Буквы, с которых капала кровь, вопили: «Это он их подстрекал!» Надо было отдать должное Мэкхилери — новая программа Брэдока доводилась до сведения избирателей с рекордной быстротой.

За углом начинался Верхний город. Улица была до того крута, что удивительно, как машины могли брать такой подъем. По многоступенчатой лестнице, заменяющей тротуар, Мун поднялся до конечной остановки трамвая. Трамвай в Санариско был не только гордостью ревнителей старины, но и объектом предвыборной борьбы. «Виском и сын», кроме авиационных, производили также автомобильные моторы. Поэтому сенатор Фелано выступал за замену трамвая автобусной линией.

Украшенный портретом Брэдока вагончик пополз в гору. Пассажиры на ходу вскакивали в трамвай, не имевший с правой стороны стенки. Судя по их ожив ленным лицам, это путешествие доставляло им детскую радость.

Не дожидаясь остановки, Мун спрыгнул прямо у аптеки. Несколько посетителей с молниеносной быстротой уничтожали стандартное блюдо — сосиски с горошком. Вредные последствия обжорства они могли устранить при помощи продаваемых тут же патентованных слабительных таблеток. В худшем положении были покупатели разложенных на прилавке детективных и эротических книжек, рассчитанных на самый непритязательный вкус.

Свен познакомил Муна с молодым вьетнамцем. Парень работал докером в порту, но казался весьма интеллигентным для своей профессии. Вьетнамец протянул Муну руку.

— Спасибо! — сказал он. Его крепкое рукопожатие без лишних слов выражало не только признательность за проведенное Муном расследование, но и точку зрения на события во Вьетнаме.

— Где вы его раскопали? — осведомился Мун, оставшись вдвоем со Свеном.

Свен хитро прищурился.

— Не забудьте, я целый месяц провел в Ханое. Приобрел там много друзей. Представьте себе, они доверяли мне больше, чем вы! А все остальное вас не касается…

— Оказывается, и у вас есть тайны? Как же профессиональная совесть позволяет вам скрывать что–то от своих читателей?

— Как видите, иногда приходится. Между прочим, это не единственный мой секрет. Я узнал кое–что насчет «Золотой стрелы». Такая новость, от которой вы сразу упадете в обморок.

— Не тяните кота за хвост! Выкладывайте!

— Увы! Пока я лишен возможности убить наповал вас, а главное, своих читателей. Ничего не поделаешь… Я обещал…

До самой гостиницы Мун пытался вытянуть из Свена его тайну. Но журналист оказался на редкость стойким.

Дейли они застали у открытого холодильника. Он как раз вынимал из него новую бутылку.

— Как вижу, Дейли, вы становитесь алкоголиком! Наверно, решили, что уже имеющихся в наличии пяти миллионов пьяниц недостаточно для такой большой страны?

— Есть отчего! — пробормотал Дейли. — Пока вы отсутствовали, я узнал о двух весьма прискорбных фактах.

— Факт номер один?

— Мэри выходит замуж за своего двоюродного брата. Что мне делать?

— Посоветовать ей приобрести в рассрочку домик для медового месяца… Ну, а второй?

— Бесчувственный человек! На ваших глазах преждевременно умирает большая любовь, а вы даже не считаете нужным выразить соболезнование… Вот! — Дейли протянул Муну газету.

— Вы поместили траурное объявление?

Но это была короткая информация. Капитан Иво отказался от участия в поисках «Золотой стрелы» ввиду того, что Фонд океанографических исследований предоставил ему крупную сумму для осуществления давнишней мечты. Иво со своими помощниками собирался провести месяц в глубоководной колонии. Далее в информации говорилось, что только что основанный фонд создан на частные пожертвования В беседе с корреспондентом газеты Иво просил передать благодарность своим заокеанским меценатам. Их имена не были названы.

— Очевидно, вы имели в виду эту новость? — обратился Мун к Свену. — Как видите, я еще не упал в обморок.

— Это пустяк!.. У меня есть кое–что похлестче!

— Ну что ж, война продолжается! — сказал Мун. — Источник частных пожертвований мне ясен Ловкий ход! Фелано — сильный противник.

— Вот! Пробили, наконец, вашу толстую кожу! — ехидно заметил Дейли. — Видите, какой несчастный день!

— Не совсем. Могу похвастаться даже некоторой удачей. Свен познакомил меня с одним вьетнамцем, кстати, очень симпатичным парнем. Я дал ему послушать попугая. Как мы и ожидали — антикоммунистические лозунги. В общем, если исключить маловероятную возможность случайного совпадения, это попугай Нгуэна.

— Надо действовать! — воскликнул Дейли.

— Как? Через начальника полиции? Вы знаете, чего мы можем от него ждать.

— Но инспектор Олшейд обещал вам…

— Только в том случае, если дипломатические переговоры дадут соответствующий результат.

— Пожалуй, я сумею вам помочь, — объявил Свен.

Мун и Дейли удивленно взглянули на него.

— Вы полагаете, что ваше корреспондентское удостоверение приведет начальника полиции в такой трепет, что он позабудет свою дружбу с Фелано и немедленно сделает все, что вы от него потребуете?

— Напрасно иронизируете. Недаром прессу называют великой державой. Наш главный редактор в хороших отношениях с министром иностранных дел. В результате взрыва чуть не погиб шведский подданный. Значит, наше правительство имеет все основания потребовать ареста преступника.

— Свен! Произошло чудо! — просиял Мун.

— Вы воспылали любовью ко мне?

— До этого еще далеко. Но по крайней мере мне уже не так обидно, что я спас вас!

В китайском квартале был какой–то праздник. Горели остроконечные фонари, похожие на пагоды в миниатюре. Часть их освещала улицы еще во времена газовых рожков. Выбывшие из строя заменялись точно такими же. Горели тысячи китайских лампионов. Звенели развешанные по углам колокольчики. Шумела состоявшая из местных жителей и многочисленных туристов толпа. Люди запрудили улицу. Особенно много собралось их вблизи «Желтого Дракона», где артисты китайского ансамбля разыгрывали церемонию изгнания злых духов. Весь этот праздник был оригинальной рекламой. Товаром в данном случае служил китайский колорит, покупателями — туристы.