Анатоль Имерманис – Приключения 1989 (страница 29)
— Луиджи, подними его.
Когда Горанин услышал голос, он сразу понял, кто это. Перед глазами всплыли многочисленные фотографии, которыми пестрели газеты после террористических актов, вспомнилось и телевизионное интервью, взятое журналистами в тюремной камере. Тогда этот человек был без бороды и очков, но зато в наручниках. Имя Клаудио Понти в последние годы всё чаще ставилось в один ряд с именем основателя «красных бригад» Ренато Курчо Понти прошел путь от боевика до теоретика терроризма, и ныне практически ни одна операция «бригад» не осуществлялась без его ведома.
Горанина усадили на скамью, и он, потирая рукой тупо ноющий затылок, на котором образовался здоровенный желвак, повторил.
— Где я?
Клаудио Понти уселся верхом на другой конец скамьи и торжественно произнес:
— Вы находитесь в плену у революционных «красных бригад»
Услышав эти слова, Игорь почувствовал себя совсем худо. У него закружилась голова, и он вынужден был ухватиться рукой за скамейку. Справившись с приступом дурноты, он едва слышно проговорил:
— Значит, я оказался здесь не случайно?..
Понти пожал плечами:
— В принципе вас должны были убрать ещё там, на автомобильной стоянке, и приблизительно в это же время ваше тело опознавали бы сотрудники советского посольства. Спасла вас некоторая необычность похищения — мы, видите ли, не должны были оставлять никаких следов. Кстати, о том, что вы с Чезаро Росси находитесь у нас, никому не известно.
Игорь удивился: откуда они знают, кто он? Потом сообразил, что его, конечно же, обыскали и обнаружили документы. Постепенно Горанин стал успокаиваться. Раз сразу не убили, то пока, видимо, не тронут.
Тринадцатилетний внук Чезаро Росси — Адриано — обожал футбол и мотоциклы. Поэтому, когда, возвращаясь из школы, он увидел на тихой улочке неподалеку от дома ярко-красный мотоцикл, сияющий хромированными частями, то невольно замедлил шаг. Через мгновение ноги уже сами несли его к этой прекрасной машине. «Ямаха» стояла неподвижно, с её мотором возилась стройная рыжеволосая девушка в джинсовом костюме. Увидев Адриано, она окликнула его:
— Эй, привет! Мне как раз нужна мужская помощь.
Подросток, слегка покраснев от удовольствия, с готовностью ответил:
— Что я должен делать, синьора?
— Попробуй-ка дать газ. Сумеешь?
— Конечно, — воскликнул Адриано.
Через секунду он уже сидел на «ямахе», вращая рукоятку газа. Несколько секунд мотоцикл безжизненно молчал, пока девушка возилась в моторе. Наконец ей удалось устранить неполадку, и машина ответила оглушительным ревом на очередной поворот рукоятки. Выпрямившись, девушка улыбнулась Адриано и, перекрывая шум двигателя, спросила:
— Умеешь управлять?
Мальчик гордо кивнул в ответ. Девушка надела на голову оранжевый шлем с глухим солнцезащитным «забралом» и, отстегнув точно такой же от багажника, протянула его Адриано:
— Тогда поехали прокатимся…
Через несколько минут они уже мчались по каким-то улицам. Руки девушки лежали на плечах Адриано, а лопатками он чувствовал прикосновение её упругой груди. От этого возбуждающего ощущения и от быстрой езды у подростка кружилась голова, и он не обращал внимание на то, куда они едут. А девушка в это время давала ему указания:
— Направо, налево, — потом добавила: — Сейчас заедем к моим приятелям перекусить.
Наконец мотоцикл свернул в переулок, в котором было всего несколько домов. Глухие ворота одного из них распахнулись, едва «ямаха» подъехала к ним. Во дворе девушка спрыгнула и, стянув с головы шлем, от чего её рыжие волосы огненной волной рассыпались по плечам, обратилась к толстому мужчине, запиравшему за ними ворота:
— Пеппи, этот парнишка был так мил, что помог мне починить мотоцикл.
Толстяк, подойдя к подростку, положил ему свою тяжелую руку на плечо:
— Пойдем, малыш. У нас есть для тебя сюрприз.
Чезаро Росси был мужественным человеком. Еще в годы своей молодости он прошел через концлагеря и фашистские застенки, сражался с оружием в руках против гитлеровцев. В послевоенное время он не раз рисковал своей жизнью, выступая против всемогущей мафии. Росси не боялся смерти и сейчас, отказываясь выполнить требования террористов, прекрасно сознавал, что, возможно, подписывает себе приговор. Но когда в комнату вошел его внук, за которым маячила массивная фигура Пеппи, Росси понял, что проиграл.
Через час всё было кончено. Росси усадили в микроавтобус с зашторенными окнами и довольно долго возили по городу. Наконец его высадили неподалеку от дома.
Дверь, как всегда, открыла Лючия. Поцеловав мужа, она внимательно посмотрела ему в лицо и тут же почувствовала: что-то произошло.
— Чезаро, что случилось?
Он прошел в гостиную. Опустившись на диван, устало провел крепкой ладонью по лицу и, тщательно подбирая слова, сказал:
— Несколько дней Адриано не будет дома. Об этом не должен знать никто, кроме членов нашей семьи, — это в интересах самого мальчика. Завтра к нам, по всей видимости, нагрянет масса журналистов. Ты должна молчать, о чем бы они тебя ни спрашивали и как бы ты ни была удивлена событиями, которые, возможно, произойдут.
— Но Чезаро! — протестующе воскликнула Лючия.
— Дорогая, извини, но больше я ничего пока сказать тебе не могу. Прошу тебя: доверься во всем мне.
Росси поднялся с дивана и, пройдя в кабинет, плотно прикрыл за собой дверь.
Игорь провел ночь без сна. Когда его заперли в душевой, он первым делом внимательно обследовал её. Осмотр — увы! — не оставлял надежд на побег: дверь заперта снаружи, а единственное окошко под потолком настолько мало, что в него не пролезет и ребенок.
Горанин прислонился к холодной, облицованной кафелем стене.
Ну что ж. Подумаем ещё раз. Самое скверное в этой ситуации то, что помощи ждать неоткуда. Во всяком случае — в ближайшее время. Ведь сразу после встречи с Росси он собирался ехать в одну тихую деревушку в Альпах, чтобы написать статью о ходе предвыборной кампании и заодно собрать материал для репортажа о собаках-спасателях. Поэтому, разговаривая ещё утром, которое теперь казалось безнадежно далеким, с редакцией, а позже — с одним из сотрудников посольства, он поделился своими планами, добавив, что позвонит дня через три.
Впрочем, оставалась надежда, что хватятся Росси. Не ясно только когда — жизнь Чезаро всегда так заполнена работой, всевозможными встречами, собраниями, и родные привыкли, что он может по двое суток не давать о себе знать.
Внезапно в коридоре послышались шаги, дверь распахнулась, и появившийся на пороге толстяк втолкнул в душевую мальчика лет тринадцати, лицо которого показалось журналисту знакомым — где-то он видел подобный орлиный профиль, густые брови, сросшиеся на переносице. В первое мгновение Игорь даже обрадовался — будет с кем переброситься словом, — но позже, после того, как Горанин выяснил, что перед ним внук Чезаро Росси, он задумался.
«Почему нас держат вместе? — спрашивал себя журналист. — Неужели у них не было возможности запереть нас в разных местах, чтобы мы и не подозревали о существовании друг друга?»
И только через час, набравшись мужества, журналист признался самому себе:
«Они заперли нас вместе потому, что им так удобнее. А наших свидетельских показаний они не боятся — они уверены, что никаких свидетельских показаний не будет».
Осознав это, Игорь резко, словно от толчка, сел на скамье, на которой пытался уснуть. Он почувствовал, как между лопатками побежала струйка пота.
«Нужно что-то делать!» — решил Горанин. Он догадывался, что террористы захватили мальчика, дабы связать руки Чезаро Росси. Было ясно: как только заложники станут ненужными, их тут же прикончат. Во всяком случае, на собственный счет Игорь не заблуждался.
Вскоре Горанин разбудил беспокойно спавшего Адриано и долго с ним шептался. Задремали они лишь под утро.
…Выстрелы раздавались один за другим и звучали оглушительно. Горанина словно какая-то сила подбросила со скамейки. Он поймал себя на том, что стоит посреди комнаты, сжимая кулаки. Грохот доносился откуда-то с улицы. Прислушавшись, Игорь сообразил, что это всего лишь мотоцикл, правда, довольно мощный.
Горанин облегченно вздохнул и только теперь почувствовал, как часто бьется у него сердце. Игорь встал на скамейку и, приподнявшись на носках, заглянул в маленькое оконце под потолком. Он увидел рыжеволосую девицу на сверкающей «ямахе», разговаривавшую о чем-то с Клаудио Понти. Потом мотоцикл с ревом вылетел за ворота, которые тут же запер Пеппи.
Приблизительно через час на улице снова раздалась пальба, и журналист, посмотрев в окошко, убедился, что это вернулась террористка. В сумке, болтающейся у нее за спиной, он заметил пачку газет.
Вскоре на лестнице, ведущей в душевую, раздались шаги. Лязгнул засов, дверь отворилась, и на пороге показался Клаудио Понти. На губах его играла странная улыбка.
— Я обещал вам предоставить доказательства нашей дружбы и сотрудничества с компартией. Вот они! — И бригадист швырнул на пол под ноги Горанину утренние газеты.
Настроение у посла было отличным. Покончив с традиционным стаканом апельсинового сока, яйцами всмятку и кофе, он принялся второй раз за утро просматривать свежие газеты. В этот момент тяжелая дверь бесшумно распахнулась, и в столовую вошел Уильямс. Увидев его, посол расцвел и вскочил из-за стола.