Анастейша Ли – М̶О̶Й̶ВРАГ (страница 3)

Я приехала на вокзал и снова вижу эти пыльные улицы, серые, до уныния, электрички, которые невольно заставляют поежиться от одного их однообразного вида. Отчим уже поспешил найти мне работу в своём кафе, теперь я официантка, видимо, большего я не заслуживаю, не смотря на высшее образование. Внутри уже складывается впечатление об этом городе, как общий гештальт. А ведь я нахожусь здесь буквально пять минут.

За эти шесть лет я не приезжала ни разу. Меня не то, чтобы сюда не тянуло. Меня воротило от этого места. Каждый переулок этого города пропитан разочарованием… В людях.. В Акиме… В самой себе. И даже моя собственная комната, увенчанная подростковыми плакатами, перестала быть для меня укрытием. Убежищем от этой боли.

С моей сестрой Василисой мы за шесть лет практически не общались, сухо переписывались в социальной сети, хотя ей сейчас ровно столько же, сколько было и мне, когда мой хрупкий мир втаптывали в грязь. Казалось, я должна её понимать, как никто другой, но она вызывает у меня только раздражение и жалость.

А вот приехал и дядя Саша. Язык не поворачивается называть его папой. С тех пор как они с мамой поженились, я ни разу его так не назвала. Мне было сложно принять его в нашу семью, из-за этого у нас с мамой происходили частые споры: она не понимает меня, а я до сих пор не поняла её, хотя мне уже двадцать два. Дядя Саша вышел из машины, чтобы помочь мне погрузить чемоданы в багажник, и сухо спросил между делом:

– Как доехала? – он бросил на меня быстрый взгляд и захлопнул багажник.

– Всё хорошо, только устала с дороги, – пробормотала я, присаживаясь на заднее пассажирское сиденье.

Он хмыкнул, как будто это было ожидаемо, и продолжил свою, как будто заранее заготовленную речь:

– Завтра твой первый рабочий день. Можешь лечь спать, чтобы не обслуживать столики, как сонная муха. В кафе главное: скорость и умение общаться с людьми, Софи. – Он завел мотор и тронулся с места, а я смотрела в окно, наблюдая, как город проносится мимо.

– Я понимаю, – ответила я, стараясь сосредоточиться на его словах. Волнение смешивалось с усталостью, и я знала, что мне нужно быть на высоте. Завтра начнется моя новая жизнь официантки в задрыпанном кафе, и эта мысль нагнетает до дрожи в пальцах. Я представляла себе, как буду носить подносы с горячими блюдами, улыбаться посетителям и пытаться быть вежливой с хамами и мужланами, которые будут пытаться ухватить меня за ягодицы.

Вот она – моя жизнь, такая, какой я себе ее и представляла. И это не про глянцевые обложки и идеальные картинки из Pinterest. Это про судьбу официантки, с колеченным прошлым, которая так и не смогла найти свое место на этом полотне.

По дороге я перебирала объявления со сдачей квартир и студий. Жить с мамой, отчимом и сестрой уж точно не входило в мои планы. Сохранила несколько понравившихся вариантов. Завтра после работы заскочу на одну студию. И, Надеюсь, мне не придется искать свое укрытие слишком долго, иначе я снова уеду, и уже никто не уговорит меня вернуться обратно.

Утро. Меня разбудило обжигающее солнце, впивающееся в закрытые веки: жалюзи были приоткрыты, и солнечные лучи проскальзывали сквозь них. Я спустилась вниз, на кухню. В воздухе стоял аромат венских вафель и свежесваренного кофе.

– Доброе утро! – прозвучал бархатистый голос мамы, стоявшей у плиты. Я робко кивнула в знак приветствия и расплылась в улыбке.

– С приездом, сестра! – радостно воскликнула Василиса. – Я уже убегаю, мам, сегодня у меня репетиция, – сказала она, жуя только что испечённую вафлю. На Василиске была: белая блузка с пышным воротником и коричневая юбка. Она мне напоминала одну из тех крутых девчонок, которые так досаждали мне в школьные годы. Мы с ней безумно разные и, может быть, поэтому никак не можем найти общий коннект.

– Репетиция? – спросила я в недоумении. Мы с сестрой настолько редко общаемся, что я не знаю о ней ничего.

– Да, Василиса ходит в театральную студию, репетируют сейчас пьесу "Маленький принц", ты не знала? – ответила мама, ненароком вызывая у меня чувство вины. – Вы же переписывались.

– Нет, – сухо произнесла я, переваривая новую информацию о своей сестре.

– Ладно, всем пока, я убежала! – пробормотала Василиса и, прихватив свою кожаную школьную сумку, выбежала за дверь. В этот момент я ощутила на себе сверлящий взгляд моей мамы.

– Присаживайся, будем завтракать, – наконец выдавила она.

Я послушно присела, отодвинув массивный стул, обитый дорогим велюром дымчатого цвета. Вся кухня была выполнена в минималистичных серо-белых оттенках. Обеденный стол был белым и укрыт жидким стеклом.

Мама поставила тарелку с венскими вафлями в центр стола, налила мне кофе в кружку и заправила его тонкой струйкой сливок. Я снова почувствовала себя чужой в этом доме, слишком грязной для этого белоснежного замка.

– Я вчера вечером нашла пару квартир, сегодня после работы хочу заскочить. – начала я запинаясь, словно слова застревали в горле, образовывая плотный комок.

– Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, Софи, – пробормотала мама, присаживаясь на стул рядом. Она смотрела на меня с таким теплом, как не смотрела никогда.

– Нет, не хочу вас обременять…

– Софи, – перебила меня мама, положив свою руку на мою и слегка поглаживая, – я приму любое твоё решение, но знай: ты нас не обременяешь. Едва мама успела закончить свою речь, в кухню влетел отчим со словами:

– Позавтракала? Обувайся скорей, отвезу тебя на работу, а сам – по делам. – Он поцеловал мою маму в макушку, и направился к выходу.

– Да, дядь Саш, я уже готова, – пробормотала я, не отрывая взгляда от мамы.

– Вот куда-то спешишь, дочка даже кофе отхлебнуть не успела! – Послышалось бурчанье мамы за нашими спинами, после чего мы вышли за дверь.

В отношениях мамы и отчима чувствовалось какое-то явное напряжение. Словно они устали друг от друга, от этой вечной спешки и подражания чужим успехам. Хотелось бы мне спросить: мам, какова богатая жизнь с человеком, который тебя недооценивает?

И вот, я на своем рабочем месте. Словно чайка, парящая над бушующим морем забот, я металась между столиками, ловя обрывки разговоров и улыбки посетителей. Кофе лился рекой, а аромат свежей выпечки, казалось, сплетал невидимые нити уюта, окутывая каждого вошедшего. В этой суете, словно в калейдоскопе, мелькали лица, истории, судьбы.

Вечер подкрался незаметно, как хитрый лис, укутывая город в бархат темноты. Уставшая, словно после марафонского забега, я плелась на поиски своего дома. Фонари, словно пытались окунуть меня в свой волшебный мир, освещая мой путь.

В кафе я познакомилась с Андреем Труниным, Дариной и Павлом, мне предстоит с ними работать в смене. Я попрощалась с новыми знакомыми и пустилась на встречу своей судьбе.

И вот, наконец-то, я на пороге первой квартиры, возможно своей мечты, сердце бешено колотится по неопределенной причине. Я словно маленький ребенок, который боится решать взрослые проблемы. Сегодня в кафе я созвонилась с хозяином студии и совсем скоро я уже столкнусь с ним лицом к лицу. С тем, кому я буду отдавать свои заработанные деньги каждый месяц.

Стучусь, но кажется, стук собственного сердца заглушает стук по железной двери костяшками пальцев. В один миг дверь мне открыл молодой человек. Его руки были забиты татуировками, словно это был холст безумного художника, сам он был в серой футболке, которая обтягивала весь его рельеф, как вторая кожа.

– З-здравствуйте, это Вы сдаете квартиру? – пробормотала я, скрестив руки внизу в форме "защиты", словно возводя бастион от его энергетики. В глаза стараюсь не смотреть. По телефону голос казался не такой уж и молодой. Я думала мужчине уже за сорок. Ну, а этому, что стоит сейчас напротив меня, от силы двадцать пять.

– Да, Вы Софи? Проходите. – ответил он и уступил мне путь в квартиру.

Среди всех его набросков тату, сложно было выделить хоть что-то, но когда я входила, заметила на его шее еще одну татуировку – змея в форме бесконечности. И весь мир вокруг снова замер, осознав, что это был он… Аким Зима.

Его взгляд прожигал меня насквозь, словно лазер, оставляя на душе невидимые метки обреченности. Комната наполнилась напряжением, густым, как туман перед рассветом. Я была уверена, что он меня не вспомнит, ведь за восемь лет нашего знакомства, он даже не удосужился запомнить мое имя. Лишь прозвища: "Серая мышь", "вонючка", "Воскресенье", снова зажужжали в моей голове, как рой разъяренных пчел, бросив меня в холодный пот.

Я пыталась сосредоточиться на квартире, чтобы не выдать своих эмоций, но выходило с трудом. Я смотрела на него не отрываясь, словно пыталась доглядеть до недра его души, затем переводила взгляд на потолок и люстру.

– Мы с Вами нигде не встречались? – наконец-то выдавил он, прожигая меня взглядом, словно лазерным лучом, выискивающим брешь в броне моей памяти.

Сейчас у меня длинные волосы, хоть и кучерятся все также, да и похудела я за шесть лет прилично, Мое лицо, как ночное небо, усыпано родинками и веснушками, чего я жутко стисняюсь до сих пор. В общем-то, я надеюсь, что он даже и подумать про серую мышь не успеет, поэтому…

– Я вынуждена отказать Вам, – пробормотала я, пытаясь заглушить в себе всю ту боль, которая вспыхнула с новой силой, словно пожар в сухой траве, раздуваемый ветром воспоминаний. Шрамы прошлого заболели с новой силой, и тут же дали о себе знать.